- А то, - важно согласился Иван.

Почти в каждом дворе висели клети из саманин, а значит в воскресенье дружными соседскими стройбригадами будут возводиться стены новых домов. Два месяца назад таким всеобщим порывом достроили и хату Ивана на хуторе.

- Представляешь, у нас на прошлой неделе в крае новых городов стало – тьма. Была Славянская, а теперь Славянск-на-Кубани. Звучит, а? Усть-Лабинская - город Усть-Лабинск. Белореченск, Крымск – теперь города. Динская ничуть не меньше, у нас всё есть, три завода, район огромнейший, а нет, станица... Попробуй разбери! – с досадой произнёс Иван.

- А район небось до сих пор Пластуновский? – спросила Настя и попала в точку.

- Говорю же, попробуй разбери, - согласился Иван и посигналил девчушке, переводившей гусей через Красную, где ей вздумается, а именно - перед Победой Ивана.

- А годы летят, наши годы как птицы… - раздался из динамика голос Владимира Трошина.

Иван сбавил скорость.

- Видишь, как у нас теперь. Вдоль всей Красной репродукторы, едешь и всю песню успеваешь послушать, даже скорость не сбавляешь – такая большая станица стала!

- А всего шесть лет прошло, - сказала Настя. Сказала походя, негромко, но эти слова как-то повлияли на них обоих, наполнили всё чем-то новым, невидимым, неосязаемым, но таким, от чего в машине стало тесно. Во всём мире стало тесно.

Настя положила голову на плечо Ивану. Его сердце забилось сильнее, теперь он крутил баранку только левой рукой, боясь нарушить это хрупкий, случайным образом установившийся баланс.

Настя глубоко вздохнула, буквально впитывая его запах, и закрыла глаза.

***

Спирин зашёл в книжный магазин местного сельпо. Ему нравилось бывать в этих уютных филиалах большого мира в отдельно взятом населённом пункте. Он любил книжные магазины и библиотеки за типографские запахи, приглушённый свет и прохладу.

Направился к витрине с новинками. «Утраченные иллюзии» Бальзака соседствовали с «Догоним Айову по производству продуктов животноводства» Черникова. Спирин взял брошюру и повертел в руках. Краснодарское издательство, 1957 год, стоимость 30 копеек. Лично Спирин догонять Айову не собирался. Тридцать копеек у него с собой разумеется были, да и автор серьёзный – кандидат исторических наук, но почему-то более разумным применением этой сумме Спирину казалась покупка жареного пирожка с картошкой в соседней чайной.

- И как, берут? – спросил Спирин худощавую продавщицу, читавшую «Миргород» Гоголя и неохотно поднявшую глаза на назойливого покупателя.

- Всё больше интересуются, вроде вас, - подчеркнуто холодно ответила продавщица.

- А вы что посоветуете? – посчитал диалог неоконченным Спирин.

- Дома сидеть, - буркнула продавщица.

Спирин догадывался, что её недовольство складывается из интересного сюжета книги, от которой её отвлекают и незнакомого лица приезжего гражданина, наверняка зашедшего просто поглазеть в ожидании автобуса.

- А из книг? – как ни в чём не бывало продолжил он, взяв в руки первую попавшуюся с яркой оранжевой обложкой. - Премендро Митро. «Ганг встречается с морем». Ух, увлекательно звучит. Ничего, как по-вашему?

- По-моему, с вас три семьдесят пять, если так хотите почитать. – Продавщица подняла очки. – Нет ничего невежественнее, чем судить о книгах по советам других.

- Хм, - задумался Спирин, кладя книгу на место. – Это вам Николай Васильевич подсказал?

- Это мне мой опыт подсказал.

Спирина и продавщицу разделял прилавок. На краткий миг он подумал, не будь между ними Лескова, Шиллера, Куприна и Овечкина с Шолоховым, его бы обдало ледяной волной её презрения.

- Если вам нет сил, как хочется потратить деньги, то вот, - смилостивилась она, вытащив большую черную книгу. – «Кубань родная». Пятнадцать рублей. Зачитаетесь. И картинок насмотритесь заодно.

- Нет, спасибо, я с Урала, - ответил Спирин.

- Сочувствую, - бросила продавщица и отвернулась.

- А вы – Вера Васильевна, если я не ошибаюсь?

Продавщица настороженно повернулась, впервые всмотревшись в лицо посетителя внимательным взглядом.

- Тридцать два года как. А ты кто? Прокурор что ли?

- Следователь прокуратуры, - ответил Спирин, вытащив удостоверение. – А вы что, ждали меня?

- Боже упаси, - сразу стала мягче продавщица, - к слову пришлось, а вон как попала.

- Да, попали, так попали, Вера Васильевна, - задумчиво произнес Спирин, с увлечением разглядывая сорокапятикопеечную книгу в мягком переплёте, написанную самим Дмитрием Полянским. «Превратим Кубань в фабрику мяса и молока». – Дмитрий Степаныч-то – хороший мужик, толковый, деятельный. Мало он у нас в крае секретарём был, понятно сразу стало, что вверх пойдёт. Может и самого Мацкевича сменит, кто знает.

Продавщица внимательно смотрела в рот следователя, чтоб не пропустить в его словарных излияниях тему, касающуюся её лично. Не просто же так он бравирует знакомством с самим Председателем Совета Министров.

- Книгу-то не читали? – помахал брошюрой перед носом продавщицы Спирин.

- Я больше по художественной, - смиренно сказала Вера Васильевна. – Оно как-то увлекательней.

- Я тоже не читал, - с огорчением сказал Спирин и положил книгу на место. – А к вам заглянул по маленькому делу. Малюсенькому. Но важному.

- У меня с бухгалтерией всё в порядке. Ревизии в установленный срок, недостач нет. Ассортимент подбираем в соответствии с пожеланиями колхозников и указаниями партии. А что книги казённые читаю, так строго в образовательных целях. Да.

Вера Васильевна развела руками, показывая, что больше в её жизни ничего, заслуживающего прокурорского внимания, не происходит.

- Где вы были с девяти вечера вчера до шести утра сегодня? – прямо спросил Спирин.

- Дома, - не задумываясь ответила Вера Васильевна, - где же ещё мне быть? Закрыла магазин, по пути заглянула к Таньке Вихаревой в правление, минут десять там пробыла – перекинулись парой новостей – и домой. В семь тридцать была дома – Ленка, Антонова жена как раз корову доила.

- А сам Антон?

- Пф-ф-ф, - прыснула Вера Васильевна. – Сам Антон, разумеется, корову не доил. Это, говорит, не мужское дело. Уж поверьте, я, как сеструха, хорошо его за тридцать лет выучила. От бати ему часто доставалось хлыстиной по спине, а ничего, вырос человеком. Такого плотника во всем районе не найдёте. Вам, кстати, ничего не нужно? Он и столяр знатный. В свободное, от колхозной работы время, конечно же.

- Спасибо, не нужно, - покачал головой Спирин. – Но я имел ввиду сам Антон Васильевич чем был занят вчера вечером?

- А я почем знаю? – удивилась Вера Васильевна.

- Вы же у него живёте?

- Ну да, дом большой, две комнаты мне отдали, отдельный вход из сеней. Не жалуюсь.

- И за вечер ни разу не виделись?

- А как увидишься, если его дома не было?

- Совсем?

- Вот вы странный, товарищ прокурор. Нет, частично не было – ноги пришли, а голова не соизволила.

- Ясно, – не обратил внимание на сарказм Спирин, - ну а спать вы во сколько легли?

- Я поздно ложусь, за полночь. Читать люблю.

- Что читали? – Спирин посмотрел в глаза Вере. Она не стала отпираться.

- Гоголя домой брала. Суди меня если хочешь. Суди за образованность мою, за любопытство и тягу к искусству.

Спирин укоризненно посмотрел на неё.

- А где, по-вашему, мог быть вчера ваш брат, Антон Васильевич Шпала?

Впервые за время разговора Вера напряглась по-настоящему.

- А что с ним? Пропал? Убили?

Спирин молчал.

- Не тяни, прокурор! Что с Антоном?! На раскопках он должен был быть. Председатель его закрепил на неделю. Ох и не хотел он, но пообещали справедливых трудодней, вот и согласился. Мы решили, что и заночевал там.

- То есть дома он не был?

- А что? – новая мысль посетила голову Веры Васильевны и читалась на её лице, как на любой раскрытой книге в её магазине. – Натворил что-то?