- Так, стоп. С какой монетой? – прищурился Спирин.

- На дне ямы, где убили профессора…

- А откуда вы знаете, что профессора убили в яме? – перебил его Спирин. – А не сбросили, например, туда уже труп?

- Не знаю, вы правы, - поправился Котёночкин, - на дне ямы, где сегодня было найдено тело профессора, вчера при раскопках было обнаружено захоронение – скелет, меч этот старинный, наконечники стрел и монета. Она лежала на горле, примерно между вторым и третьим позвонками, и, как сказал профессор, это мог быть некий амулет. Он рассказал аналогичную историю, случившуюся с одним из фараонов…

- Мо-не-та, - Спирин сделал пометку в блокноте. Что за монета? Пятак?

- Вряд ли, - покачал головой Котёночкин. – Говорю же, старинная. Названия не знаю. Большая. Не совсем круглая.

- Хорошо, продолжайте. Что за происшествие?

- Анастасия Романовна, ассистент профессора, полезла в яму и взяла монету. А может не взяла, а только хотела, не знаю, не видел. Профессор накричал на неё, отругал за профнепригодность и пообещал посадить за бумажную работу. А ещё за то, что порезалась и кровью испачкала находку.

- Зачем ей понадобилась монета?

- Это вы лучше у неё спросите. «Вы видели?» спросила она, и полезла в яму. Сверкнула она там, что ли. Не знаю, спиной сидел.

- «Между профессором и ассистенткой произошла ссора», - медленно проговорил Спирин, записывая, - «в связи с тем, что ассистентка нарушила правила проведения раскопок». Хорошо, что было потом?

- Профессор попросил нас подвинуть палатку поближе к яме. Сказал, что останется на ночь у раскопа, что, мол, не доверяет колхозникам. Что они могут расхитить ценности. А нам велел разъезжаться по домам. Мы так и поступили. Я вчера отпустил водителя, сам был за рулём. Взял с собой киножурналистов, отвёз их в гостиницу. Анастасия Романовна и Иван Акимович отправились домой на тракторе, они соседи.

- То есть как, соседи? Она разве не приехала с профессором из Москвы? – Спирин держал блокнот наготове.

- Да, но она из этих мест, они вместе в школу ходили, как я вчера узнал. Вполне естественно, что уехали вместе. Молодые, столько воспоминаний.

- То есть вы не видели, как они уезжали?

- Нет, - припомнил Котеночкин. – Мы уехали первыми. Я предложил Антону Шпале подвезти его до усадьбы, но он сказал, что доберётся сам. На этом всё.

***

- Это вы убили профессора?

- Нет. Разумеется, нет.

Шпала даже растерялся от такого напора.

- Кто-нибудь может это подтвердить?

- Что? Что я не убивал профессора?

- Именно!

- Но позвольте. Как же презумпция невиновности? Разве я должен доказывать, что не убивал, если я не убивал?

- Вот именно, - прищурился Спирин, - ЕСЛИ вы не убивали.

- Я не убивал.

- А где вы были с половины одиннадцатого вечера до шести утра?

- Дома, - ощерился Шпала. Его такой напор следователя раздражал и пугал.

- Допустим, - осадил коней Спирин и сделал какую-то пометку в блокноте. – Но если вы не убивали гражданина Вайцеховского, то кто его убил, а?

- А я почём знаю?! – сорвался Шпала. – Да, я уходил последним. Профессор заваривал чай, дед Пономарь спал. Я пожелал им спокойной ночи и пошёл домой.

- Что-то отсюда не видно вашего дома, - огляделся по сторонам Спирин.

- Шесть километров почти по прямой, вот туда, - указал рукой Шпала. – Ночь тёплая. Ходить я люблю.

- Ясно. Во сколько вы были дома?

- Не знаю, за полночь. Мои спали все.

- Кто-нибудь сможет это подтвердить? Жена? Дети? Собака?

- Жена и дети спали. Полкан залаял, он меня издалека чует. Но как он подтвердит?

- Да, - задумался Спирин, - жидковатое алиби. Не выезжайте пока из страны, мы вас ещё пригласим.

- Куда я выеду? У меня даже паспорта нет! – вспылил Шпала. Нет, этот следователь определённо над ним издевался.

- Славно, славно. Надеюсь, вы понимаете, что вам грозит за дачу ложных показаний? – поинтересовался Спирин и улыбнулся уголками губ. - Не больше, чем за убийство, разумеется.

***

- Профессор привлекал вас, как мужчина?

- Это уже допрос? – Настя внимательно посмотрела на Спирина. Он, привыкший проявлять инициативу в разговоре, отметил её прямоту и манеру держаться.

- Разумеется. Я следователь, вы свидетель. Но если удобнее, чтоб это был просто разговор, считайте так. Профессор привлекал вас, как мужчина?

- Нет.

- Вы с ним спали?

- Я не сплю с теми, кто не привлекает меня, как мужчина.

- Вы счастливая женщина.

- Девушка.

- Как давно вы его знали? – пропустил уточнение мимо ушей Спирин.

- Шесть лет. Он преподавал у нас. А сейчас он мой научный руководитель. Был… научным руководителем.

- Да, - согласился Спирин, - теперь он вряд ли вас еще чему-нибудь научит. Как вы охарактеризуете ваши отношения?

- Трудно сказать… Хотя нет, не трудно. Он весьма своеобразен в общении, вспыльчив, заносчив, часто высокомерен, сварлив. У него никогда не было детей, и вот во мне он видел дочь. Наверное. Это как-то смягчало наши коммуникации.

- А вы?

- Что я?

- Видели в нем отца?

- Нет. У меня всё в порядке с родителями. Я уважала профессора, он был настоящим профессионалом своего дела, до глубины души преданным археологии. Было трудно, но я понимала, ради чего это всё. А вот теперь, сидя здесь, с вами, не понимаю. Профессор мёртв. Не знаю, это как-то выбило меня из колеи. Простите, если не сильно помогаю вам своими ответами. Наверное, когда успокоюсь, возьму себя в руки, от меня будет больше пользы…

- Это вы меня простите. Возможно, я слишком напорист и прямолинеен. Издержки профессии. Но я должен задать вам все интересующие меня вопросы. Вы в любом случае оказываете неоценимую помощь. Во сколько вы вчера расстались с профессором?

- Я не знаю, - задумалась Настя. – Правда, не знаю. Мы все как-то разом разошлись. Я поехала с Иваном, он любезно согласился подвезти меня до дома. Мы с ним… - она впервые с начала разговора смутилась, - мы в общем были влюблены друг в друга. Ещё в школе. А потом расстались и с тех пор не виделись. До вчерашнего дня. И как-то оно всё навалилось, чувства, воспоминания. Трудно объяснить.

- Да нет, вы вполне понятно объясняете. Прошу, продолжайте.

- У меня здесь тётка живет. Родители переехали в Краснодар несколько лет назад. Отец хороший слесарь, и там ему дали солидный оклад, ну и вообще, городская жизнь, сами понимаете. Так вот Иван довёз меня до дома. Мы потом несколько часов проговорили на лавочке. Да что там несколько часов, почти до рассвета, как подростки. Только вы не подумайте ничего, мы просто разговаривали, у него невеста есть.

- Я и не подумал, - впервые за время разговора улыбнулся Спирин. – А у вас есть жених?

- А вам для следствия? – уточнила Настя.

- Нет, это уже для общего развития, - еще раз улыбнулся Спирин.

***

- Вы меня простите, но за такую манеру съёмки мне бы голову оторвали, - заметил Андрюша, кивнув пока ещё целой головой в сторону оперативника, фотографирующего отпечатки обуви на земле. Вы посмотрите – контровый свет. Солнце в зените. Много вы потом разберёте на этих фотографиях, когда проявите? А отпечатки затопчут…

- Голову, говорите, оторвали бы, - задумался Спирин. – А акинаком бы не разрубили? За плохие раскопки, например?

Андрюша смутился.

- Не переживайте, я всегда составляю подробный протокол осмотра. Да, фотографии – это хорошо, и даже очень, но это вспомогательно, так сказать. Если следствие затягивается, или никак не удаётся вычислить убийцу. Не тот случай, - подытожил Спирин и закурил.

Четвёртая сигарета за утро.

- Если вы мне объясните, как и что снимать, я такие фотографии сделаю – ни одна деталь не ускользнет, - предложил Андрюша.