Вдруг ей вновь почудилось какое-то движение над соседским забором. Луч фонарика опять ничего не дал, но она была уверена – там кто-то есть. Почтальонка-велосипедистка? В конце концов, она так и не возвращалась.

Марьяна вернулась обратно к рабице, в этот раз дырку она обнаружила почти мгновенно, вылезла и громко выдохнула. Сердце билось учащённо. Марьяна посмотрела на браслет, пульсометр которого показывал 116 ударов в секторе «сжигание жира». Сама Марьяна была уверена, что это сжигание нервных клеток, причём активное.

- Вы чего орёте?

Марьяна аж подпрыгнула и вроде бы даже пукнула. В другое время она бы сгорела со стыда, но сейчас это было очень неожиданно и так же страшно, потому объяснимо и оправдано. Луч фонарика рванул на голос и осветил впалую грудь, поднялся выше и выхватил из темноты старческое лицо. Это лицо было достаточно высоко над землей и принадлежало человеку, имеющему не менее двух метров роста.

- О-о-ох, сука… ну и напугали же вы меня… - произнесла Марьяна, не особо упражняясь в куртуазности.

- Извините, не хотел, - ответило лицо. Узкие губы зловеще двигались в свете фонарика.

«Это просто игра света и тени» - успокоила себя Марьяна.

- Надеюсь, - произнесла она вслух. – Я мужа ищу.

- Необычное место, - ответило лицо, - обычно мужей в Москве ищут.

Марьяна поняла, что это была шутка, но смеяться почему-то не хотелось. А захотелось вдруг двинуть по этому лицу кулаком и посмотреть, не треснет ли оно, как папье-маше.

Разговор не клеился.

- Может фонарь опустите? – спросил старик. – А то в самую харю светите.

- Ой, да, - промямлила Марьяна, опуская телефон, но не выключая фонарик, это маленький клочок света давал хоть какое-то спокойствие. Неудобно получилось. Но теперь его лица не было видно, и стало ощутимо дискомфортнее.

- Здесь дед Иван жил, - сказало лицо из темноты после некоторого молчания, - только он умер.

Это была весьма познавательная информация. Марьяна хотела съязвить, но промолчала.

- А вы – его внучка наверное? Он говорил, что у него есть какие-то родственники, но он с ними не общается. Или они с ним. Только наследство – это другое, да? Тут можно и наплевать на разногласия и принципы.

- Вообще-то это мой муж – его внук. И про деда он узнал только от нотариуса.

- У Ивана, кстати, член был – по колено, - поделился новой порцией важных сведений старик.

- Мм, вон оно что, - ответила Марьяна, пытаясь понять, что вообще происходит, хоть как-то логически объяснить весь этот сюрреалистический бред, безумный разговор с двухметровым столетним стариком. – Вы мужа моего не видели? Его Виктор зовут, он такой, среднего телосложения, в джинсах и светлой футболке. Я говорила уже, что ищу его. Он зашёл туда, - она показала рукой на участок, - и уже долго не возвращается. Вот я и подумала…

Марьяна остановилась. Что за чушь она несёт?

На всякий случай сделала полшага назад.

- А Иван был на две головы ниже меня, - продолжил дед. – Представляете, какой тогда у меня член?

В это время из соседнего дома, того, в котором по всей видимости жил старик, раздался какой-то звук, нечто среднее между мычанием и стоном.

- Мычит кто-то, - произнесла Марьяна. Она напряглась всем телом, готовая бежать или драться. Это по всей видимости не укрылось от взгляда собеседника.

- Корова, - пожал плечами он. Плечи старика были узкими, непропорционально узкими для его высокого роста. Это напомнило ей, как в детстве, когда её отвозили к бабушке на лето, деревенские мальчишки оторвали её кукле Маняше голову и насадили на жердь. Вот таким же выглядел старик – голова на палке. Но только у него были руки, хоть они и безжизненно висели плетьми вдоль тела.

- Декоративная, - добавил старик. – Да вы не бойтесь, она не кусается. Хотите, покажу?

- Кого? – осторожно спросила Марьяна.

- Ну не член же, - хохотнул старик, - корову, конечно.

- Нет, спасибо, я мужа ищу.

Сейчас Марьяне было очень страшно, и это чувство страха заполонило собой всё остальное, весь окружающий мир. Наверное, так описывают в книгах первобытный ужас, когда ты не знаешь, чего именно боишься, сознание, воля, мозг – парализованы, и эта неизвестность где-то там, за подкоркой, кричит тебе «умри».

А она умирать не собиралась.

Старик вдруг размахнулся и ударил её в лицо.

Если у Марьяны и был какой-то план, он кончился. Голова запрокинулась, Марьяна отшатнулась, сделав шаг назад, споткнулась и начала падать, однако длинные жилистые руки подхватили её.

- Ну всё, всё, - заботливо произнес старик.

И зачем-то ещё раз ударил её прямо в нос. Пошла кровь. Марьяна подумала, что не такая она и сильная.

Старик схватил её за волосы и потащил к дому.

***

Витяй смотрел, как люди загружаются в кузов грузовика – весело, бодро, мужчины помогают взобраться женщинам, те смеются. Грузовик старый, Витяй не очень большой специалист в ретро, но похож на ЗИЛ что ли. Он хорошо знал, как выглядит, например, КамАЗ, да ещё водил в армии шестьдесят шестой ГАЗ, но это точно был ни тот, ни другой.

Водитель грузовика высокий, долговязый и худой, все время смеётся. Его все зовут Генкой. Когда все расселись, он поднял борт и залез в кабину. С пассажирской стороны туда же забрался «дед» Иван.

Грузовик тронулся. Витяй остался.

Нет, разумеется, он тоже попробовал разместиться в кузове, но повторилась история с домом и умывальником, и он просто прошёл насквозь.

Витяй сел на землю. Больше ни на чём у него сидеть не получалось. Предстояло ещё раз крепко подумать, проанализировать ситуацию, сложившееся положение дел.

Это не ряженые. Они никак с ним не взаимодействуют. Он не мажор, и ни у кого на этой планете нет одновременно такого количества денег и такой заинтересованности в его, Витяя, судьбе, чтоб провернуть всё это.

А если это другого рода виртуальная реальность? Если он спит или в медикаментозной коме, а это матрица. Он просто ещё не полностью загружен. Или всё это не ради него, а он, например, один из многих? Если это огромная карта, игровое поле, куда поместили кучу таких «персонажей», а богатенькие игроки делают ставки на победителя? Но каковы правила игры и условия победы?

Витяй попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера и ночи. Он отчётливо помнил, что всё было реальным – день длиной в полторы тысячи километров, заправки, кофе с хот-догами, туалеты, вечерняя станица, хутор, дом. Нет, определённо, в дом он заходил ещё в своей реальности.

А вышел уже нет?

Когда он впервые понял, что не взаимодействует с окружающим миром? Когда увидел поджигателя? Раньше, когда прошёл сквозь плетень? Ещё раньше, когда вышел из дома сквозь дверь, просто в страхе не придал этому значения? Точно! Нет, не так – дверь была открыта, и он просто вышел в проём. Значит, всё-таки плетень.

Последнее, к чему он смог прикоснуться – монета. Жёлтый кругляш, который он вытащил из-под половиц. Витяй полез в карман джинсов и вытащил оттуда монету. Она была настоящей, твёрдой и определённо золотой.

- Дерьмо! – выругался Витяй. – Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Зачем он вообще полез за этой треклятой монетой?

Витяй положил золотой кругляш на землю. Затем отполз от него. Монета всё так же лежала, поблёскивая в первых лучах солнца. Витяй всё так же сидел. Затем он встал и попытался дотронуться до умывальника. Не вышло.

Вернулся и взял монету. Быстрым шагом направился к дому, прошел сквозь дверь. Попытался засунуть монету под половицу. Она застряла как будто в плохо прописанных текстурах компьютерной игры тридцатилетней давности. Витяй направился к двери, схватился за ручку… но опять прошел насквозь.

Первая пришедшая в голову идея – самая верная, в этом Витяй за свои тридцать с лишним лет успел убедиться не единожды. К сожалению, не в этот раз. Он вернулся и взял монету. Да, дело очевидно в ней, но просто оставить её здесь – не очень хорошая мысль. Мало ли кто возьмёт, а вдруг она нужна, чтоб вернуться обратно. Для этого неплохо бы понять, откуда нужно возвращаться, то есть, где он сейчас?