— Ты меня не остановишь, — сказал Темок. — Боги жили до тебя, и после твоей смерти они продолжат жить.

— Я умер восемьдесят лет назад, — в голосе Копила не было и намека на иронию. — У нас с твоими богами много общего.

Из тьмы к горлу Темока метнулось лезвие, но оно затупилось и превратилось в пар.

За спиной Темока расправились крылья. Крюки и цепи засияли от его веры. Пространство между ними наполнилось белым светом.

— Интересно, — Король в Красном склонил голову набок. — Ты не умер.

— Эта пирамида принадлежала нам тысячу лет. — Цепи сковывали одеяние Копила. — Ты осквернил ее, но она по-прежнему подчиняется мне. Копья устремились вниз, чтобы пронзить Ремесленника, когти, чтобы разорвать его, а зубы чтобы растерзать.

Король в Красном щелкнул пальцами.

Копья, когти и зубы замерли. Глубины времени загудели.

Копил шагнул вперед, трижды постучав ногами по стеклу. В его глазницах пылал огонь. Гудение стало громче и пронзительнее.

На лбу Темока блестели капли пота.

— Эта пирамида была твоей, — сказал Копил. — Теперь она моя.

Белые спирали мерцали, вспыхивали и горели красным в ночи.

Тьма открыла три тысячи глаз. Под их ногами разверзлась зубастая пасть. Пасть была здесь всегда, невидимая, она грызла саму суть мира. Они стояли на ее зубах.

Калеб резко открыл глаза и упал, ослепленный и дрожащий.

Крик отчаяния разорвал тьму, и холодный трупный ветер обжег его лицо.

Свет вернулся, и в куполе остались только Калеб, Король в Красном и Тео, лежащая на алтаре.

Калеб подбежал к ней. Ее грудь быстро и прерывисто вздымалась. Глаза метались под закрытыми веками. Он сорвал с себя куртку и прижал ее к ране на руке Тео. Кровь была повсюду. Кровь на алтаре, кровь на земле там, где она потянулась за контрактом.

Если бы он не освободил ее, наручники продолжали бы давить на вену. Если бы он не освободил ее, она бы погибла от руки его отца.

— Калеб. — Голос Короля в красном. — Исцели ее.

Красные звезды смотрели на него пустыми глазницами черепа.

— Я не могу.

— Можешь. Она спасла тебя. Сделай что-нибудь.

— Она слишком слаба. Она потеряла много крови. Если я прикоснусь к ней с помощью Ремесла, она иссохнет.

— Тогда исцели меня.

— Что?

— Попробуй исцелить меня. Сделай со мной то же, что сделал бы с ней.

— Ты не ранен.

— Нет времени объяснять. Делай.

Тени вырвались из Короля в Красном и проникли под кожу Калеба. Его сердце замедлило ход, руки онемели. Ремесло Копила действовало внутри него. Раны, синяки и переломы требовали исцеления, но он не обращал на них внимания. Напряжение нарастало, пока ему не показалось, что шрамы вот-вот лопнут.

Он снял куртку с руки Тео и коснулся ее раны.

Его свет перетек в нее, а ее боль в него. Раны Тео затянулись, побледнели и исчезли. Она глубоко вздохнула, ее веки затрепетали, и она открыла глаза.

— Привет, — сказал он и прислонился к камню.

— Привет, — ответила она. — Нам нужно перестать видеться в таком виде.

***

Жара от печи давила на Балама. Дорога вокруг него серебрилась, как мираж. Змеи были совсем близко, меньше чем в ста метрах за статуей. Их кольца плавили асфальт и бетон.

Сансильва еще не опустела. Большая часть людей успела сбежать, но те, кто остался, были в панике и не давали пройти. Толпы мужчин и женщин заполонили тротуары и открытые пространства, в ужасе толкаясь и дерясь друг с другом. И все же он видел, что сквозь них можно пробраться, дорогу по битому стеклу к безопасному зданию банка. Путь был ненадежным и постоянно менялся, но все же это был путь. Если они подождут, может появиться и другой. А может, и нет.

Сэм ждала, пригнувшись, как спринтер. Она осталась, подумал он, скорее из-за беспокойства за него, чем из-за веры в то, что он сам сможет выбрать подходящий момент для ухода. Не стоит испытывать её терпение. Балам встал, и они побежали.

***

Калеб не мог стоять на ногах, но Тео и Король в красном помогли ему.

— Что происходит? — спросил Копил. — Почему "Каменное сердце" восстало против нас? Почему разрушена Станция Залива? Почему в городе беспорядки? — Он достал из кармана мантии трубку и закурил, поджигая табак кончиком указательного пальца.

— Мой отец...

— Сбежал. Он воспользовался каким-то трюком, каким-то тайным ходом, построенным здесь ещё в те времена, когда это место было храмом. — Копил затянулся табаком и выдохнул дым. — Последние тридцать лет он только и делал, что убегал и прятался. Он в этом деле мастер. Сейчас. Без промедления. Расскажи мне, что случилось.

— Ты помнишь Малину Кекапанию?

— Из "Каменного Сердца". Твою девушку.

— Да.

— Из всего, что можно вспомнить.

— Она напала станцию Залива, убила Кета и разбудила Аквель и Ахаль. Она хочет изгнать Ремесленников из Дрездиэль-Лекса. Алаксик спланировал это с самого начала.

Копил затянулся трубкой и выдохнул дым. Красные огоньки в его глазницах погасли и снова зажглись.

— Я вырву удовлетворение из его души.

— Слишком поздно. Он мёртв. Я думаю.

— В таком случае я удовольствуюсь его ученицей.

— За ее спиной Акель и Ахаль. Ты сможешь их одолеть?

Копил покачал головой.

— Мы планировали сохранить их сон.

— Ты убивал богов.

— Ты, — холодно произнес он, — не понимаешь Змей. Чем сильнее они жаждут, тем сильнее горят. Любое заклинание, которое я применю против них, отнимет у них силы и усилит их голод. Унять их может только жертва, но я не стану приносить их в жертву.

Глаза Копила вспыхнули. Купол над головой задрожал и стал прозрачным. Яростные оранжевые трещины раскололи синюю оболочку "Панциря" над пирамидой и вокруг нее. К югу и востоку, вдоль бульвара Сансильва, поднялись две искаженные колонны света, выше небесных шпилей.

Вокруг тени луны горело солнечное кольцо. Внизу лежал разрушенный город. Маленькие человеческие фигурки бежали в поисках укрытия.

Копил затянулся трубкой.

Змей может остановить только жертва. Калеб мог бы позволить Темоку сделать это: притвориться, что потерял сознание, пока не опустится клинок.

Тео сжала его руку, и ее затошнило.

Трещины в Панцире Пантера расширились, и сквозь них просочилась поверхность солнца.

— И это все? — спросила Тео. — Она победила?

— Нет, — ответил Копил. На вершине пирамиды поднялся ветер, принесший с собой сухой запах тысячелетнего песка. Король в Красном выпрямился во весь рост. Его череп сиял. В одной руке он держал изогнутый нож из молний, а в другой потрескивало черное пламя. — Госпожа Кекапаниа держит Змей-Близнецов в подчинении. Если она умрет, они останутся без руководства, и, возможно, их удастся обуздать.

— Она убьет тебя.

— Я давно мертв. В моем распоряжении мощь ККК, мое Ремесло, Ремесло Совета, а за их пределами, миллионы людей, живущих в этом городе. Она ослабила нас, но мы по-прежнему сильны.

— В прошлый раз, когда кто-то использовал Змей в качестве оружия, они разорвали этот континент пополам.

— Во время Войны Богов я разорвал пространство и время на части. Я проделал брешь в мире. — Король в красном подошел к краю пирамиды. Воздух рябил от его движений. Его сила давила на саму ткань реальности. — Посмотрим, кто из нас страшнее.

Калеб схватил Копила за рукав. Тот не обернулся и, казалось, ничего не заметил.

— Если ты сразишься с ней, то, кто бы ни победил, город проиграет. Я знаю, ты зол. Но это не выход.

— А у тебя есть выход?

— Есть.

"Панцирь" разлетелся на математически выверенные осколки. В каждом вращающемся осколке отражался разрушенный, горящий город. Сквозь трещины повеяло холодом затмения, взъерошив волосы Калеба и рубашку Тео. Мантия Копила развевалась, как крылья.

***

Балам скорее почувствовал, чем услышал, как разбилась раковина, словно все суставы в его теле разом хрустнули. Он продолжал идти, превозмогая боль, не видя ничего, кроме пути перед собой, пока Сэм не крикнула ему вслед: