Со временем паника должна была усилиться. В городе по-прежнему царила тишина, горожане отходили от праздничного похмелья. Те, кто уже проснулся, забаррикадировались в своих домах или начали мародерствовать. Однако в Скиттерсилле вспыхнули беспорядки. Этим и объяснялся дым.

В течение следующего часа проснется еще больше людей. Цзиметы начнут кормиться, и беспорядки разрастутся.

Он вызвал оптеран, но тот не прилетел.

Конечно. Летающие твари появлялись, когда чувствовали нужду, а этим утром город был охвачен нуждой. Калеб закрыл глаза и сосредоточился. Дрездиэль-Лекс разваливался на части, и только он знал почему. Он представил себе обезумевшие толпы, детей, требующих воды, лязг клыков. Мэл и Тео. Ему нужно было найти ее. Найти их. Он должен был добраться до Королевского колледжа и помочь.

На грани слышимости нарастало черное гудение.

Подобно хищной птице, оптеран подхватил Калеба и взмыл ввысь. Разбитые магазины и тихие дома слились в улицы, переулки и кварталы. Калеб почувствовал демоническую тягу к своей душе; от прикосновения существа по его коже побежали мурашки, а краски померкли, словно мир превратился в выбеленную солнцем картину. Оптеран был голоден.

Они летели вслед за Мониколой на восток, вглубь материка; торговые центры и таунхаусы сменялись современными зданиями, которые, в свою очередь, уступали место пирамидам Сансильвы. Здесь на улицах толпились люди, похожие на муравьев, и бурлили людские потоки.

Даже с такой высоты и на такой скорости Калеб слышал крики толпы, это было облегчением после неестественной тишины утреннего города. Коатль парил над толпой, но не нападал. Стражи еще не объявили войну.

Внизу мелькали черные головы. Поднятые лица казались маленькими коричневыми кругами; кто-то указывал на Калеба и кричал что-то, чего он не слышал. Несколько разъяренных протестующих бросали камни. Первый залп упал на землю далеко от Калеба. Второй пролетел мимо его головы с силой арбалетного болта, и он увернулся. Там внизу были разгневанные Ремесленники или бандиты с камнеметами или фитильными ружьями. Выругавшись, Калеб изменил курс, чтобы лететь над зданиями, а не над улицей.

Обернувшись, он увидел "Панцирь".

Гладкая голубая сфера окружала пирамиду на Сансильве, 667. Калеб назвал бы ее пузырем, если бы пузыри могли выгибаться наружу так же, как внутрь. Здания отражались в голубой поверхности, словно в кривом зеркале фокусника, и нависали над толпой.

 "Панцирь Кэнтера", оружие времен Войны Богов: бесконечное пространство, сжатое до конечного измерения. Прохождение через "Панцирь Кэнтера" отнимало целую вечность субъективного времени. Войдя в "Панцирь Кэнтера", вы превращались в туман из субатомных частиц, если вообще выживали. Во время Войны ремесленники использовали "Панцири Кэнтера", чтобы защищаться от жрецов и смертных последователей, пока сражались с богами.

Калеб никогда не видел, чтобы "Панцирь Кэнтера" применяли в деле. Это была смертоносная защита, избыточная мера против любой силы, кроме богов и армий. В ККК царил больший страх, чем он мог себе представить.

Среди Стражей, стоявших рядом с "Панцирем Кэнтера", сновали оптеры. Несколько из них облепили одного из Стражей, но их отбили могучие крылья. Протестующие разлетались в разные стороны, их атаки были яростными и беспорядочными.

Один из оптеров спикировал к "Панцирю Кэнтера" и пролетел сквозь него. Калеб вздрогнул. Существо и его наездник растянулись и сжались в отражении и исчезли.

Калеб отвернулся от пирамиды.

Его грудь тяжело вздымалась. Мир словно уходил в длинный темный туннель, пока оптер высасывал его душу. Ему нужно было найти безопасное место, где есть вода. Ему нужно было найти Мэл.

Он вспомнил солнечный день несколько месяцев назад, когда они стояли на балконе и смотрели на город и океан.

Отсюда можно наблюдать за концом света, сказала она, и радоваться этому.

Глупая идея, очередная в череде глупых идей, но, по крайней мере, там можно было посидеть и подумать. Там даже может быть вода.

Дрожа от неуверенности, он полетел на юг, в бар Анджея.

Мэл ждала на балконе. Она сияла в лучах восходящего солнца.

Она подняла голову, когда Калеб приблизился, и помахала ему, когда он приземлился, точнее рухнул, задыхаясь, на балконную плитку. Оптеран в последний раз прильнул к его душе, отпустил его и улетел в небо.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала она, когда он с трудом поднялся на колени. Вселенная была окрашена в прекрасный индиговый цвет. В его висках танцевали демоны. Он застонал, пошатнулся и упал. Мэл помогла ему подняться. Её прикосновение обжигало, как раскалённый металл.

Она попыталась подвести его к стулу, но он покачал головой и указал на "У Анджея". Кто-то, предположительно Мэл, расплавил балконные двери. Они перешагнули через стеклянную лужу и вошли в пустой бар.

С помощью Мэл Калеб добрался до круглого серебряного глифа, вделанного в стену рядом с карточными столами. Калеб достал из кармана булавку, уколол палец и размазал каплю крови по центру глифа. За стеной пришли в движение противовесы, и глиф начал светиться.

— Не сработает, — сказала Мэл. — Банк закрыт. ККК заморожен, и все остальные в этом городе сидят на своих сбережениях. Ты ничего не сможешь снять.

И тогда кризис распространится по всему миру. На архипелаге Скелды молодые рыбаки, умоляющие Бессмертных Королей поддержать их последнее предприятие, не получат помощи; продавец супов, который разогревал свои блюда на утренние деньги, не сможет их достать.

Тусклый молочный свет лился на Калеба из глифа.

— Анджей, — попытался он сказать и обнаружил, что его голос звучит ровно. — Анджей хранит свои сбережения для карточных столов.

Кровь текла по его венам, сердце билось. Мир наполнился цветом. Ноги выпрямились и обрели устойчивость.

— Лучше?

— Немного. — Он взглянул на лужу стекла у входа. — По крайней мере, лучше, чем дверь.

— Я хотела пить. Она мешала.

— Пить. — Голова кружилась. — Боги, у тебя есть вода?

Мэл помогла ему подняться, и они вместе вернулись на балкон, на свежий воздух.

На столике у перил стоял голубой кувшин. Мэл принесла ему стакан из бара с помощью левитации. Дрожащими руками он налил себе стакан воды, смочил палец, стряхнул три капли на пол.

— Вода в пустыне — и залпом выпил остальное, поперхнувшись и проведя минуту, достойную только недостойного человека, кашляя в руку. Он налил второй стакан и пил его, как вино.

— Ничто так не ценишь, как то, чего у тебя нет.

— Чёрт возьми, Мэл. Ты знаешь, что случилось?

Она села за стол, положив на колени чёрную кожаную сумку. Она сжимала её, глядя на него.

— Расскажи мне.

— Квет. — Ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Одно слово далось ему с таким трудом, будто он пробежал милю. Остальное он выпалил на одном дыхании. — Он мёртв.

Мэл сжала губы в бледную полоску и опустила голову.

— Воды нет.

— Да, — сказала она.

— На улицах бесчинствуют цзмиты. Кажется, в Скиттерсилле и рядом с ККК бунты. Скорее всего, это правда.

— Или обычные люди, напуганные и озлобленные.

— Король в Красном заперся за Сферой Кантера. Я не знаю, жив ли он вообще, э-э… — он запнулся, прежде чем сказать "жив", и задумался. — Проснулся ли он.

— Думаю, он в отключке, — сказала Мэл. — Его контракты на поставку воды обязывают. Каждый кран в Дрездиэль-Лексе, каждый смытый в туалете унитаз или завод, пытающийся заполнить свои котлы, это требование, которое он не может проигнорировать. Не говоря уже о том, что ему приходится поддерживать Змей в спячке. С таким же успехом он мог бы быть мёртв. И остальные члены совета тоже. Чем больше они были связаны с Королевским советом по контролю, тем слабее они будут.

— Так не бывает. Я знаю эти контракты. В них есть пункт о чрезвычайном положении. Нельзя допустить, чтобы человек, лучше всех знающий, как починить водопровод, вырубился, если что-то пойдёт не так.