Стоя на ногах, Мэл опустила носок ботинка в воду и посмотрела на рябь, которая расходилась от ее движения. Закрыв глаза, она повторила эксперимент.

— Дикость какая-то, — сказала она. — Я не вижу ничего, что удерживало бы нас на плаву, ни с открытыми, ни с закрытыми глазами.

— Один клуб на востоке до этого додумался, — ответил он. — Один из тех странных трюков с сенсорной депривацией для клиентов, которые оказались Ремесленниками или Ремесленницами.

— Какой клуб захочет ослеплять своих клиентов?

— У него особая клиентура. — Он прикусил губу, не зная, как объяснить, не вдаваясь в подробности. — Это место называется Ксильтанда, это одно из названий ада на языке Высокого Квечала.

— А-а-а. — Она неуверенно пошла к нему, перенося вес с ноги на ногу, чтобы не упасть. — Почему это не пошло в массовое производство? Я никогда не слышала ни о чем, что могло бы сделать Ремесло невидимым для Ремесленниц.

— Нет смысла выпускать в массовое производство систему, которая нерентабельна. Это самое расточительное применение Ремесла в Королевстве Квечал. Но лорду Копилу это нравится. Кто я такой, чтобы с ним спорить?

— И вот ты идешь по воде.

— Не совсем. — Она пошатнулась, и он поймал ее за вытянутую руку. — Если ты не тот, кто нужен, ты проваливаешься в океан.

— Тревожно.

Он не стал с ней спорить.

Она повернулась на запад. В двух милях от берега виднелся остров, на котором возвышалась матово-черная башня, словно стрела, пронзающая небо. По ее лицу пробежала тень.

— Станция Залива, — обреченно сказала она. — Кажется, я знаю, что ты собираешься мне показать. Лучше бы я этого не видела.

— Я подумал о том же, когда меня впервые сюда привели. — Она отстранилась. Прохладный ветер обдувал его лицо солеными брызгами. — Тебе нужно это увидеть,

— Они покажут мне, когда придет время.

— Я хочу быть тем, кто разделит это с тобой.

— Давай вернемся на берег. Понаблюдаем за фейерверками. Проведем приятный вечер.

— Да, — сказал он. — Давай. Но сначала я хочу показать тебе, что я имею в виду, когда говорю о самопожертвовании. — Она встретилась с ним взглядом: в ее черных глазах отражалась страсть заката.

— Хорошо, — сказала она. — Давай.

Он поклонился ей и пошел к причалу. Здесь, вдали от берега, в море уже не пахло дохлой рыбой.

— Ты много времени проводила на воде? — спросил Калеб через некоторое время.

— Мы с друзьями как-то сплавлялись на байдарках по Клыкам после выпуска.

— Я не знал, что по Клыкам можно сплавляться на байдарках.

— В некоторых бухтах все еще чувствуется влияние Катаклизма, поэтому кракены, морские змеи и другие крупные монстры держатся подальше. Стражи на байдарках справляются с мелочью. — Под их ногами прокатилась высокая волна. — Океан между Клыками теплее, чем Пакс, и мельче. В безветренные дни можно увидеть на дне затонувшие города квечал, поросшие кораллами. — Она вздохнула. — Почему ты спрашиваешь?

— Путь зависит от намерений. Чем больше я думаю о Станции, тем сильнее он отклоняется от курса. Если я не отвлекусь, мы можем дойти до Лонгсандса или до центра Пакса.

— Ой.

— Итак, — сказал он, — расскажи мне о своей поездке в Клыки.

— Мы плескались там две недели, и меня чуть не съели. На этом наш отпуск закончился, по крайней мере для меня.

— Съели?

— Однажды ночью мне стало скучно среди звезд, а океан выглядел таким безмятежным, манящим, с легкой рябью, как расплавленное стекло. Я разделась, поставила защиту и поплыл.

— О боги!

— Это была плохая идея.

— Плохая идея, — согласился он. — В Клыках есть существа, которые сожрут тебя в один присест, с защитой или без.

— Большинство из них не подплывают близко к берегу. Я думала, что в безопасности. Вода была прохладной, океан темным. Я никогда не чувствовала такого чудесного одиночества.

— Что случилось?

— Риптид.

— Ой.

— Я оглянулась и поняла, что нахожусь дальше от нашего острова, чем думала, и, как бы я ни пыталась плыть обратно, течение уносило меня прочь. Меня охватила паника. Я забыла все, что знала, и пыталась плыть против течения, барахтаясь, дергаясь и отталкиваясь ногами, но ничего не выходило. Я пыталась позвать на помощь, но была слишком далеко. — Она крепче сжала его руку. — Странно. Стоит заговорить о чем-то подобном, и нахлынивают воспоминания.

— И что же ты сделала?

— Я уже была на грани смерти. Я вспомнила, что риптиды сильнее всего у поверхности и не распространяются далеко в стороны. Я нырнула и попыталась плыть параллельно берегу острова, но я была слишком слаба. И тут на меня набросился галлоугласс.

— Кет и Исил, — сказал он, не осознавая, что поклялся богами.

— Вода вокруг меня засияла зелёным, и я оказалась в клубке жгучих проводов. Несмотря на все мои обереги, часть яда всё же попала в меня. Несколько недель после этого я выглядела так, будто меня с ног до головы выпороли колючим хлыстом. Я кричала, не стыжусь в этом признаться, и жгучие провода подняли меня на поверхность, прямо ко рту чудовища. В каком-то смысле это было везением.

— Думаю, у нас с тобой разное представление о везении.

— Я была слишком слаба. Если бы он не подтащил меня к тому, что считал своим мозгом, я бы не смогла ударить его магией. Я выпила жизнь этого существа и использовала украденную силу, чтобы вернуться на остров. На следующее утро одноклассники нашли меня лежащей на берегу без сознания, опутанной жгучими щупальцами, которые я не смогла разорвать. Они запустили сигнальную ракету, и вскоре из ближайшего поселения прислали помощь. Остаток каникул я провела в постели. Я больше нечасто бываю на берегу океана. Мне больше нравится суша. Здесь большую часть времени видно, что к тебе подкрадывается.

Под ботинком Калеба захрустел песок, и он понял, что они стоят на восточном берегу Станции Залива, в тени черной башни. Как и всегда в этом путешествии, он упустил момент перехода, когда остров перестал быть далекой целью и оказался прямо перед ним.

На поросшем травой берегу, возвышающемся над пляжем, ждали стражники крепкие, вооруженные, в воздухе вокруг них витала Ремесло и угроза.

— Твои друзья? — спросила Мэл.

— Нет, — ответил Калеб. — Я сам разберусь.

Подняв руки, он шагнул им навстречу.

Калеб и Мэл спустились на остров в сопровождении молчаливых стражников. Лестница была длинной, витиеватой и безупречно чистой, как и все остальное в Станции Залива. В каждом луче света, в каждом выметенном уголке чувствовалась рука человека.

— Здесь хорошо следят за порядком, — сказала Мэл.

— Пыль может что-то скрывать, — прошептал Калеб. Широкие коридоры и открытые пространства заставляли его нервничать. — Один из соратников моего отца однажды попытался пронести сюда богиню, спрятав её в грязи на подошве. Она чуть не захватила станцию, пока её не остановил Красный Король.

— Я понимаю.

Они продолжали спускаться. В боковых коридорах Калеб мельком видел других сотрудников станции: ученых-ремесленников в белых лабораторных халатах, младших послушников, спорящих о теории чародейства или профессиональном спорте, уборщиков в серых рубашках, живых и немертвых, которые мыли полы и протирали окна.

Во время предыдущих визитов Калеба на Станции Залива она напоминала муравейник, но сегодня там было почти безлюдно. Все, кто мог отпроситься на время затмения, так и сделали. Те, кому не повезло, соберутся сегодня вечером на смотровой башне, чтобы посмотреть на фейерверк и по скучать по своим семьям.

Лестница заканчивалась широкой лестничной площадкой и массивными двойными дверями из холодного железа, настолько исписанными охранными знаками и контрактами, что Калеб не мог смотреть на них без содрогания. Стражники стояли по обе стороны от двери, положив руки на безликую белую стену. Их запястья были вывернуты под определенным углом, а вокруг пальцев сиял серебристо-голубой свет.