Жидкая тень окутала его ноги. Вязкая, осязаемая, она поднималась от лодыжек к коленям, к талии. Кончики его пальцев скользили по поверхности тени. Тень покрыла его грудь, шею. Когда она добралась до его рта, он подумал, что задохнется, но, когда он вдохнул, она приятно обволакивала его легкие. Его поглотила тьма. Он не видел красного плаща Копила. Его тело покрылось льдом. Он закрыл глаза.

Следующий шаг прижал его к стене из паутины. Сердце бешено заколотилось, но он продолжал идти вперед. Король в Красном не собирался его убивать. Мертвый, он не смог бы отправиться в это безумное путешествие на север.

Разве что в качестве зомби, конечно.

Жаль, что он не подумал об этом раньше.

Тени расступились, словно он плыл вверх по подземному озеру и внезапно вынырнул на поверхность. Он смахнул паутину с глаз и схватился за отступающую жидкую тьму. Он поймал пригоршню черной, дрожащей, как ртуть, субстанции.

Он оглянулся через плечо, ожидая увидеть конференц-зал в конце длинного коридора, но увидел лишь гардеробную в красных тонах: малиновые мантии, алые костюмы и галстуки, рубашки цвета свежей и засохшей крови.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — спросил Король в красном.

Калеб резко развернулся. Он стоял в спальне, большой, элегантной и скудно обставленной, с двух сторон от нее были задымленные окна. Тонкие металлические колонны поддерживали высокий, необработанный каменный потолок, мерцавший призрачным светом. Вдоль стен стояли книжные шкафы, забитые томами в красных и черных кожаных переплетах, отполированными временем и использованием. Роскошь комнаты почти терялась на фоне беспорядка: книги громоздились на столе, на полу и на мебели, стопка свитков лежала у кресла, а на огромной кровати валялось скомканное малиновое одеяло. В примыкающей к спальне мини-кухне Король в Красном наливал текилу "Репосадо" в низкий стакан для лонг-дринков.

— Мне ничего не нужно, спасибо.

Копил вышел из кухни. Он дважды щелкнул пальцами, и в его стакан с текилой упали два кубика льда.

— Вы здесь не живете, — сказал Калеб. На его глазах одеяло разгладилось, книги сами собой взлетели на полки, а стопки свитков расположились в нужном порядке. — У вас есть особняк в Уорлдсэдже. Я видел фотографии.

— У меня есть особняк в Уорлдсэдже, — подтвердил Копил. — И еще один в Скелде, и пентхаус в Альт-Кулуме, и три обширных поместья только на этом побережье. Плюс несколько островов. Но ты хоть представляешь, сколько времени уходит на дорогу из Уорлдсэджа? Даже если лететь, я буду тратить по часу в день, а мне не хочется все утро мотаться по переполненному небу. Не говоря уже о расходах, которые, уверяю тебя, будут немаленькими. Проще спать там, где я работаю. Эта комната небольшая, но все здание принадлежит мне, так что я не чувствую себя стесненным.

— Не лучший вариант для баланса между работой и личной жизнью.

— Я не живу больше семидесяти лет.

— Я понимаю.

— Все не так плохо, — Копил взболтал текилу со льдом. — ККК, это часть меня, в прямом и переносном смысле. Я создал этот концерн и стал шестеренкой в его сердце, шестеренкой побольше, чем многие другие, но все же шестеренкой. Когда я сплю, мне снится зверь, которого я породил. Тысячи миль туннелей и труб. Миллионы людей пьют нашу кровь и живут. Еще миллиарды людей по всему этому безумному миру черпают силу в Дрезедиэль-Лексе. Люди на другом конце света, в южном Глебе, черпают нашу мощь, чтобы вести свои войны. Невежественные дети на шести континентах едят наше зерно и радуются, хотя и не знают нашего имени. От нас зависит так много. От меня. Даже в такое время.

Он не знал, что ответить, и попытался сказать:

— Должно быть, это тяжело.

— Не тяжелее, чем я ожидал — как и любой из нас. Он вздохнул. — В уничтожении богов, мальчик мой, есть одна вещь, которую ты должен понять.

— Одна?

— Ты должен быть готов занять их место.

— Я и сам думал об этом в конце совещания. — Калеб оглядел комнату, пытаясь придумать, как сменить тему, не обидев при этом своего начальника. Он моргнул. — В этой комнате нет дверей.

— А кому они нужны?

— Большинству людей.

Копил пожал плечами и отпил текилы.

— Сэр, почему вы отправляете меня на север? От этой миссии зависят жизни людей. Но вы посылаете туда горстку Стражей, Ремесленницу и риск-менеджера среднего звена. Почему не специалистов? Почему не целую армию?

— Если бы нам понадобилась армия, мы бы ее отправили. Но если бы она нам не понадобилась, мы бы ослабили Дрездиэль-Лекс без всякой на то причины, позволив врагу проникнуть за наши ворота. Если понадобится армия, мы ее отправим. Мертвецы передвигаются быстро.

— В таком случае зачем посылать Мэл… то есть мисс Кекапанию? Сомневаюсь, что она знает о трубопроводах и цзиметах что-то, чего не знает мисс Мазетчул. Или кто-то из сотни других Ремесленников и Ремесленниц.

— Я посылаю ее, потому что доверяю тебе. — Король в красном сделал особый акцент на последнем слове.

— Вы доверяете… — Калеб моргнул. — Ой.

— Ты видишь очертания моего замысла.

— Вы доверяете мне. Но ей не доверяете.

Копил мог бы и впрямь быть мертв, если бы не его реакция: труп в траурно-красном облачении с чашей жертвенного вина в руках. За окнами над Дрезедиэль-Лексом кружили Стражи.

— Вы посылаете ее, потому что хотите дать ей шанс предать вас. Вы считаете, что "Каменное Сердце" провалило собственный проект, и хотите дать Мэл шанс потерпеть неудачу или предать нас.

— Есть два варианта.

— Вы знаете, что у нас с ней романтические отношения.

— Знаю.

Он увидел, что происходит, и выругался про себя.

— Путь до Семи Листьев на коатле долгий. По дороге может случиться всякое.

В бесконечной ночи мерцали рубиновые звезды.

— Если мисс Кекапани предательница, то любой наблюдатель, которого вы отправите с ней, может не добраться до озера. Даже его смерть ничего вам не даст. Случаются несчастные случаи. Поэтому вы посылаете наблюдателя, который, как вы думаете, ей нравится, того, кого она не станет убивать без колебаний.

— Вам слишком удобно строить теории заговора, мистер Альтемок.

— Я бы не сказал, что мне удобно.

Череп склонил голову набок, размышляя.

— Допустим, у тебя возникла следующая проблема: идеальная женщина для этой работы была обучена врагом, который так сильно тебя ненавидел, что ты поглотил его Концерн, чтобы он больше не досаждал тебе. Допустим, он относится к тебе так же, как ты к нему, и допустим, что он склонен строить долгосрочные планы и разрабатывать хитроумные схемы.

— Вы правда думаете, что в этом может быть замешан Алаксик?

— Эл всегда был больше на стороне твоего отца, чем на моей.

Он подумал о лице старика, окрашенном в кроваво-красный цвет светом Змей.

— Могу я говорить с вами откровенно, сэр?

Копил махнул рукой, разрешая говорить.

— Вы рискуете. Мэл не предаст город.

— Если ты ей доверяешь, почему боишься путешествовать с ней?

Калеб не нашелся, что ответить.

— Мне нужно поспать, — сказал он наконец, отворачиваясь. — И подготовиться.

Выхода не было, поэтому он снова направился к шкафу.

— Позвольте мне помочь, — крикнул ему вслед Король в Красном.

Калеб не остановился. Он бросил жидкую тень, которую держал в ладони, в сторону шкафа. Тень растеклась, как пролитые чернила в воде, скрыв мантии, костюмы и обувь. Калеб шагнул в нее, и тьма расступилась перед ним, а он исчез. Два шага, три и он вышел из чернильной пелены в зал заседаний.

В алой комнате Копил наблюдал, как тьма отступает от его шкафа.

— Интересно, — сказал он. Если бы у него были глаза, они бы сузились. Потратив несколько секунд на разгадывание несущественных загадок, он щелкнул пальцами, и одна из стен его кухни распахнулась. Чиуак ждала его в кабинете со стопкой бумаг. К сожалению, ночь была еще далека от конца.

Калеб не мог уснуть в своей бездушной комнате. В ККК на Сансильва, 667, были оборудованы временные помещения для посетителей и сотрудников, которые были слишком заняты, чтобы ехать домой: эффективность в сочетании с комфортом и теплом зерноуборочного комбайна. Он ворочался на жесткой кровати целый час, пока не сдался, оделся и спустился на лифте на улицу.