— Ты не из скромных.

— Скромность, это порок, в котором меня никогда не обвиняли.

— Я ищу бегунью, — признался он, — по имени Мэл. Может быть, Мэлина. Квечалка, короткие волосы, примерно моего роста. Я надеялся, что ты мне поможешь.

Шеннон втянула воздух сквозь зубы.

— Сумасшедшая Мэл.

— Похоже на нее.

— Она хороша. Ты не будешь знать, что с ней делать, когда найдешь ее.

— Подумаю об этом, когда найду.

Она рассмеялась, грубый звук, пропитанный алкоголем.

— Я мало чем могу тебе помочь. Мэл держится особняком, а я слишком давно не была в городе, чтобы знать, где она сейчас. Трассы меняются. — Она допила свой напиток. — Проводи меня до дома, — сказала она и, прихрамывая, пошла сквозь толпу к выходу.

Он проводил ее по длинным прямым улицам, мимо вывесок, подсвеченных призрачными цветами, которых не создавал ни один бог. Они свернули с Корсар-Паркуэй на улочку с маленькими дощатыми домиками, приютившимися у подножия Драконьего хребта . На горных вершинах сверкали дворцы ремесленников, а облака и небоскребы сияли в свете города. В доме Шеннон было темно. Когда они подошли к крыльцу, он услышал смех и приглушенные голоса.

— Соседи, — сказала она и положила руку ему на плечо. В ее глазах, как в неподвижных озерах, отражался город. — Хочешь зайти?

— Да.

Он не сдвинулся с места.

Она опустилась на ступеньку и посмотрела на него.

— Но...

— Кажется, я отправился на поиски приключений, — сказал он, хотя раньше об этом не задумывался. — Или чего-то в этом роде.

— Они давно вышли из моды.

— Может быть. Может, в этом и проблема. Мне жаль.

Она согнула ноги, положила руки на колени и выдохнула, задержав дыхание.

— Так лучше. Я пьяна.

— Ты сильная, — сказал он. — Скоро снова будешь бегать.

Она улыбнулась.

— Где я могу ее найти и когда?

— Раньше она бегала в Шестой день, на границе между Скиттерсиллом и Стоунвудом. Если не там, то где-нибудь еще ты ее найдешь. Ищи костер. Тебе может помочь Балам, такой толстяк с улыбчивым лицом. — Шеннон постучала себя по затылку. — Вот здесь. Он тренирует бегунов. Он знает больше, чем я.

Она выпрямилась, прислонившись к ступенькам, и задумалась, глядя на него снизу вверх. По боковой улице проехала карета. Звон сбруи и упряжи затих, как и смех в доме.

— Что ж, иди, — сказала она наконец. — Если не хочешь остаться.

Он поблагодарил ее, оставил на ступеньках и всю дорогу до дома удивлялся самому себе.

В Дрезедиль-Лексе были районы и похуже Скиттерсилля. Некоторые места были слишком опасны даже для тех, кто привык к опасностям, и одним из таких мест был Стоунвуд.

До прихода Ремесленников окаменевший лес к юго-востоку от города был бесплодным, необитаемым и неприветливым. После Освобождения в город хлынули беженцы в поисках новой жизни, работы, семьи и свободы от богов. Кто-то нашел то, что искал, а кто-то, пьяницы, безумцы или просто бедняки, разбивал палатки в Стоунвуде и объединялся в небольшие кланы, чтобы защищаться от гигантских пауков, которые плели стальные сети между мертвыми и древними деревьями.

Жители Стоунвуда были менее организованными, чем обитатели Скиттерсилля, но ревностно оберегали свою территорию. Каждые несколько лет какие-нибудь предприимчивые негодяи отправлялись на юг из Скиттерсилля, чтобы заявить свои права на земли бедняков и заблудших. Их тела так и не находили. А вот тела мужчин и женщин из Стоунвуда, которые пробирались на север в поисках работы, подаяний или проституции, находили довольно часто.

Десять акров разрушенных зданий и зараженной земли разделяли два района и спасали их от непрекращающегося кровопролития. Во время Освобождения там погиб бог, который в отчаянной попытке выжить высасывал жизнь из земли и воздуха. Спустя шестьдесят лет живые существа по-прежнему с опаской ступали на эти улицы. Нищие, спавшие на разбитых дорогах, не просыпались или просыпались в ужасе от увиденного во сне. Никто не заходил в приграничные районы, кроме скалолазов, которые приходили туда выпить и потанцевать среди руин.

Калеб ждал Шестого дня, когда, по словам Шеннон, должна была прийти Мэл. Он подозревал, что она была кем-то вроде профессионала высокого класса, возможно, Ремесленницей. Скалолазание было ее страстью и способом сбежать от реальности, отсюда и ночные вылазки в горы, и меры предосторожности, которые она принимала, чтобы ее не заметили.

С наступлением сумерек он надел джинсовые штаны и поймал повозку без кучера, которая везла его через Скиттерсилль. Когда кэб отказался везти его дальше на юг, он заплатил кучеру и пошел пешком.

Скиттерсил заканчивался неровным рядом заброшенных зданий, за которыми начиналась граница: обломки, разрушенный камень, ржавая сталь, остовы магазинов, храмов, башен, разрушенных умирающим богом.

Пройдя два квартала, он увидел, как над руинами склада без крыши поднимается дым от костра. Калеб подошел к развалинам, не обращая внимания на тени, которые отделялись от скал и рухнувших стен и следовали за ним.

Он не встретил ни одного стражника, только мужчин и женщин, которые лежали пьяные рядом с поваленными статуями и курили травку, прислонившись к лбам мертвых королей. Все поверхности были испещрены надписями, предупреждающими и хвастливыми, выполненными затейливой каллиграфией. Между разрушенными башнями и по стенам сновали бегуны, похожие на пауков, преследующих других пауков.

Одна стена склада была обрушена, то ли временем, то ли ударом божественной конечности. Внутри собрались скалолазы мускулистые, покрытые шрамами и татуировками на руках, груди и шее.

В задней части склада когда-то располагался офис с антресолями, от которого давно ничего не осталось. Там скалолазы тренировались, прыгая между колоннами. Некоторые с легкостью приземлялись и прыгали снова, а другие падали на утрамбованную землю. Снизу им подбадривал и ругал их коренастый мужчина средних лет в кожаной куртке. На его бритой голове ухмылялось желтое татуированное лицо. Должно быть, это и был Балам. Он был как минимум на десять лет старше всех остальных скалолазов, которых видел Калеб: выживший, сорокалетний старик, пытающийся вести себя как молодой. Его сверстники давно отошли от дел или умерли.

Калеб подошел ближе, подождал, пока Балам замолчит, и сказал:

— Простите.

Мужчина повернулся к нему с удивлением и презрением в глазах. Калеб оделся так, чтобы не выделяться, но джинсы и кожаная куртка не помогли ему слиться с толпой: ему не хватало нескольких пинт чернил и пары пирсингов. Он подумывал о том, чтобы одеться так, чтобы были видны шрамы, но передумал: шрамы принесли бы ему уважение, но и привлекли бы ненужное внимание. Кто знает, у кого из Стражей есть информаторы? Поэтому он стерпел презрительные взгляды и продолжил:

— Шеннон сказала, что ты можешь помочь мне найти Мэл.

— Может, и могу. — Балам говорил медленно, словно пережёвывал слова, как жёсткое мясо, чтобы они стали вкуснее. — Но с чего бы мне это делать?

Вокруг них собрался полукруг бегунов. Их кожаные костюмы и шипы на ботинках были чем-то вроде униформы, подумал Калеб, такой же древней, как квечальские краски и пирсинг.

— Мэл бросила мне вызов, чтобы я её нашёл. Я выследил её здесь. — Его голос звучал увереннее, чем он сам себя ощущал.

Живот Балама выпирал из-под куртки, под тонким слоем плоти проступали бугры мышц. Его кожа сияла в отблесках костра.

— Тебе её не догнать. — Он оглядел Калеба, рассматривая его худые руки под курткой и стройные ноги в брюках. — Ты можешь погибнуть, даже не попытавшись.

— Она бросила мне вызов.

Тренер положил толстые пальцы на свой живот.

— Мэл бежит так, словно за ней гонится что-то зубастое, а впереди её ждёт что-то ярче золота. Если ты бросишь ей вызов, то упадёшь и разобьёшься вдребезги. Ты понимаешь?

— Да, — ответил Калеб. Я просто хочу с ней поговорить, возмущалась какая-то его часть. Он не обращал на неё внимания.