Раздался второй стук, похожий на бой похоронного барабана.

— Это она? — одними губами спросила Тео. Он не ответил, но на цыпочках прокрался на кухню и вернулся с длинным острым поварским ножом.

Третий стук, четвертый: глухие, уверенные удары.

Тео прокралась по коридору, направив бластер на дверь. Ее руки дрожали. Он последовал за ней.

— Сэм?

Ответа не последовало.

— Я зла и вооружена. Скажи мне, кто ты, или убирайся из моего...

Защелка щелкнула, и дверь вылетела из проема. В проеме возникла черная тень с острыми краями. Бластер Тео дважды вспыхнул. Когтистая рука схватила ее за запястье и вывернула его. Палочка выпала из ее обмякших пальцев. Тень развернула ее и прижала к стене.

Калеб ударил тень ножом и услышал глухой стук, как будто его нож вонзился в твердую древесину. Не успел он среагировать, как что-то ударило его в живот. Он упал на колени, хватая ртом воздух.

Размытые очертания мира обрели форму. Нож Тео лежал на полу рядом с Калебом, его лезвие оплавилось. Нападавший был похож на человека, широкоплечего, с массивными мышцами, облаченного в тьму и мерцающий свет. Воздух вокруг него гудел от древних песнопений. Одна огромная рука сжимала запястье Тео, другая, толщиной с колонну, давила ей на горло. Свободной рукой Тео пыталась ударить нападавшего по лицу. Ее ногти высекли искры, скользнув по гладкой, как сталь, тьме.

Калеб узнал его.

— Отец, — сказал он. — Отпусти Тео, или тебе придется ударить меня еще раз.

Темок отпустил ее и отступил. Тео кашлянула и выпрямилась, потирая запястье. Ее лицо вспыхнуло от гнева.

Тени отделились от отца Калеба, словно цветы, закрывающиеся на ночь. Его шрамы поблекли, и вот он уже стоит в коридоре Тео: обнаженный до пояса, с темной кожей, покрытой мышцами и старыми ранами.

— Сын, — сказал Темок. — Мне нужна твоя помощь.

Калеб моргнул.

— Что?

— Группа фанатиков собирается уничтожить город, — сказал Темок.

— Я знаю.

— Они собираются использовать Змей-Близнецов в качестве оружия. В прошлый раз, когда Аквель и Ахаль использовали таким образом, они раскололи континент пополам. Мне нужна твоя помощь, чтобы их остановить. — Он моргнул. — Погоди. Что значит "ты знаешь"?

— Мэл, женщина, которая все это затеяла, мы с ней встречаемся. То есть встречались. — Глаза Темока расширились. — Я не участвую в этом плане. Я ушел, как только узнал, что происходит. Примерно час назад.

— Ты не говорил мне, что с кем-то встречаешься.

— Я не знал, что должен согласовывать с тобой свои романтические отношения.

— Калеб, — сказала Тео, потирая горло, — я никогда не встречалась с твоим отцом. Пожалуйста, познакомь меня с этим человеком, который только что ворвался в мою квартиру и пытался меня задушить.

Тео посмотрела на Темока. Тот ответил ей испепеляющим взглядом.

Калеб досчитал до десяти и продолжил:

— Тео, это Темок, последний из Рыцарей-Орлов, верховный жрец Всех Богов. Пап, это Тео. Она менеджер по контрактам в ККК и моя подруга.

Последнее слово он выделил особо.

 — Прости, что ударил тебя. — Темок склонил голову. — Я не люблю бить женщин.

— Спасибо, — холодно ответила Тео, — за твои снисходительные сексистские извинения. — Темок заложил руки за спину, вздернул подбородок и застыл, словно статуя, вглядывающаяся в светлое будущее. — Как мы можем тебе доверять? Ты теист, убийца. Ты пытался убить Красного Короля. Ты тоже мог быть замешан в этом заговоре.

— Я мог бы убить вас обоих, если бы захотел. Но я этого не сделал. И не сломал тебе запястье, когда ты в меня выстрелила. Это знаки моей доброй воли.

Тео оскалилась. Калеб встал между ними.

— Поклянись, что ты не причастен к этому, пап. Поклянись на костях Или из Светлых парусов.

— Я говорю правду, клянусь костями Или из Светлых парусов. Твоя женщина и ее соратники предали всех нас. Они перестали следить за днями и отмечать часы.

— Добавь к этому обвинение в богоубийстве и убийстве.

Темок глубоко вдохнул.

— Значит, Кет мертв.

— Да. И некоторые люди тоже.

— Хозяин твоей женщины когда-то был священником. Хороший человек, но погрязший в пороках. Я узнал об этом богохульстве слишком поздно, когда он попытался убить меня и покончил с собой. Я пришел в себя, ворвался в его дом, нашел его дневники и узнал правду. Мы должны остановить его ученицу, пока не погибли другие.

— Да, — сказал Калеб. — Но как?

Какое-то время Темок не отвечал. Ему бы в покер играть, а не быть священником. Он был непреклонен, как скала. Вокруг него могли проноситься эпохи, взлетать и рушиться цивилизации, но Темок не замечал перемен.

— Во-первых, — сказал он, — я бы хотел, чтобы ты рассказал мне об этой женщине. Во-вторых, мне нужен стакан воды.

***

Темок, жрец всех богов, потягивал воду из синей кофейной кружки с надписью "Лучшая дочь на свете" над изображением богини, сосущей змею. Калеб заерзал на стуле. Раны болели, говорить было больно, молчать было больно, сидеть за столом напротив отца было больно. Тео расхаживала по комнате, постукивая друг о друга костяшками пальцев. Она хмурилась, пока Калеб пересказывал историю своих отношений с Мэл.

Темок долго молчал, опустив голову и ссутулившись над столом, словно скалистый холм. После восстания Скиттерсиллов отец Калеба стал для сына и для всего города мифом: его имя кричали в газетных заголовках и шептали в темных углах. Он был легендой, а легенда не может быть отцом. И легенда не может сидеть в белой гостиной Тео в окружении практичной мебели и пить из кружки с надписью "Лучшая дочь на свете".

— Змеи представляют большую опасность, — наконец сказал Темок. — Если бы все, на что она способна, сводилось к колдовским уловкам, мы могли бы ее одолеть. Мы не сможем остановить Змей, пока они голодны. Мы должны накормить их жертвоприношением, тогда они насытятся и уснут. Все большие алтари разрушены или находятся под усиленной охраной, но остались малые алтари, которые до Падения использовались для простых жертвоприношений коз и коров, на них редко проливалась человеческая кровь. Два жреца, действуя сообща, могли бы очистить один из этих малых алтарей и принести на нем жертву. Калеб, ты не жрец, но на тебе наши знаки. — Старик коснулся шрамов на его руках. — Ты можешь мне помочь.

— Я не буду ни кого приносить в жертву.

— Почему бы и нет? Несомненно, кто-то из Истинных Квешалей отдаст свою жизнь за город. Многие сочли бы за честь, если бы их об этом попросили. Я найду такого для нас.

— Если твой план включает в себя убийство, то лучше уходи прямо сейчас.

— Ты не позволишь одному человеку умереть, чтобы спасти целый город?

— Я никого не убью. Мы с Тео уже обсудили это.

Темок приподнял бровь.

— Это единственный выход. Змеи просыпаются, когда их зовут, и не уснут, пока не утолят голод.

Калеб обвёл взглядом стены квартиры Тео белые, увешанные картинами, но не нашёл ничего, что могло бы помочь.

— Должен быть другой выход.

— Нет.

— Калеб, — осторожно начала Тео. — Может, тебе стоит прислушаться.

— Нет.

— Ты ведёшь себя неразумно, — сказал Темок.

— И отвратительно.

— Отвратительно. — Он рассмеялся. — Тебе удобно, когда насилие совершается от твоего имени, когда богов сажают в темницу, когда людей убивают или обращают в рабство, ты и глазом не моргнёшь. Но стоит тебе самому запачкать руки, как ты вздрагиваешь.

— Меня беспокоит не это. — Он указал на картину с изображением битвы над кушеткой Тео. С адского неба сыпались кровавые капли. — Люди воевали, чтобы мы не делали ничего подобного. Если мы принесём кого-то в жертву, чтобы остановить Мэл, она победит.

— Софистика. Если мы принесём кого-то в жертву, чтобы победить её, она проиграет. В этом городе семнадцать миллионов жителей, наверняка кто-то из них сможет успокоить твою раненую совесть.