Она потерла обнаженные руки и поежилась от холода.

То ли женщина его не видела, то ли думала, что он ее не заметит. Если первое, то она скоро его заметит, а если второе, то нет смысла доказывать, что она ошибается. Он окинул взглядом землю, небо, воду и сарай, словно ее там не было. Небрежно ступая, он подошел ближе. Она взглянула на него и самодовольно улыбнулась. Она не поздоровалась с ним и ничего не сказала, и Калеба это вполне устраивало. Она думала, что ее не замечают. Справедливо.

Когда он оказался в пределах досягаемости, то прыгнул на нее. Он прижал ее руки к стене. Она не ругалась и не сопротивлялась, только смотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами, которые были чернее, чем он мог себе представить.

Ему повезло, понял он, что она не стала с ним бороться. Ее руки были сильными, а его пах оказался прямо перед ее коленом.

— Кто ты такой? — спросила она.

— Это моя реплика.

— Ты не похож на надзирателя. Это твое хобби, набрасываться на безоружных женщин посреди ночи?

— Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — ответила она с улыбкой. — Жду, когда какой-нибудь симпатичный мужчина пристанет ко мне. Это единственный способ устроить свидание в этом городе.

— Отвечай прямо.

— Я упала с неба. — Она была прекрасна, подумал он, как прекрасно оружие. Нет. Сосредоточься.

— Я работаю на ККК. Этот резервуар отравлен. Вода заражена Цзиметом. Один из наших сотрудников мертв. Я здесь не для того, чтобы шутить.

Ее улыбка померкла.

— Мне жаль."

— Кто ты такая?

— Сначала ты.

— Я Калеб Альтемок, — сказал он, прежде чем понял, что можно не отвечать.

— Можешь звать меня Мэл, — сказала она. — Я бегунья по скалам. — Калеб удивлённо поднял брови. Правила бега по скалам были такими же простыми, как и правила убийства: бегуны выбирали стартовую крышу и пункт назначения и встречались на восходе луны, чтобы пробежать по любому маршруту, лишь бы ни разу не коснуться земли. — Я тренируюсь в этих горах по ночам. Я прихожу сюда каждый вечер уже пару месяцев, но обычно здесь никто не спит. Из-за Стражей, зомби и повозок мне приходилось останавливаться и смотреть по сторонам.

— Месяцев. Почему мы не поймали тебя раньше?

Она опустила взгляд. На шнурке, повязанном вокруг её шеи, висел кулон в виде акульего зуба. На зубе был выгравирован квечальский иероглиф, означающий "глаз", увенчанный двойной дугой, которая символизировала отрицание или ложь. И глаз, и дуга светились мягким зелёным светом. Сильная защита от обнаружения. Дорогостоящая, но бег по скалам, это спорт для идиотов, безумцев и тех, кто может позволить себе хороших врачей.

— С чего мне тебе верить?

— Если бы я отравила эту воду, стала бы я ждать, пока меня обнаружат?

— Пусть об этом судят Стражи.

— Я не сделала ничего плохого.

— Проникновение на чужую территорию, это плохо. И они захотят поговорить с тобой, даже если ты ни в чём не виновата. Если ты приходила сюда каждую ночь последние несколько месяцев, возможно, ты видела что-то, что может нам помочь.

— Я не пойду с ними. — Она попыталась вырваться из его хватки, чтобы проверить его. Он не отпустил ее и отодвинулся в сторону, чтобы она не могла дотянуться до его паха. — Ты же знаешь, как они относятся к тем, кто прыгает со скал. Спроси у меня, что ты хочешь, но не впутывай их.

— Мне жаль.

— Мне тоже жаль, — сказала она и ударила его лбом в лицо.

Калеб споткнулся и ухватился за кирпичную стену. Ничего не видя, он развернулся, следуя за ее шагами. Когда зрение прояснилось, он увидел, как она перепрыгивает через водохранилище. Он крикнул, предупреждая ее, но она, похоже, не услышала.

Когтистые лапы черной воды взметнулись вверх, чтобы схватить и разорвать ее. Она упала между ними, приземлилась на толстый рябиновый ствол и перепрыгнула с него на соседний. Когти рассекали воздух у нее за спиной. Мэл бежала к плотине, за ней тянулся след из голодных пастей.

У Калеба не было времени окликнуть ее. Из воды поднялись четыре колонны с шипами на концах, выгнулись дугой над ним и устремились вниз. Он увернулся, упал на землю, с трудом поднялся на ноги и побежал вдоль кромки воды. Цзиметы не видели его, но они знали людей: там, где один, будут и другие.

Краем глаза он видел, как Мэл бежит и прыгает, то по дуге, то по прямой.

Он не удивлялся ее поступкам, потому что у него не было на это времени. Он бежал со скоростью, рожденной страхом.

Железная лестница вела на мостки, пересекающие плотину. Калеб добрался до лестницы на несколько секунд раньше Цзиметов, с грохотом спустился на первый пролет и пригнулся на лестничной площадке. Плотина обрывалась на высоте трехсот футов в широкую долину с апельсиновыми рощами. В нескольких милях от него горел Дрездиэль-Лекс, словно подношение разгневанным богам, которых нет рядом. Калеб отогнал от себя все мысли о высоте и падении. Железная площадка, плотина, вот и весь его мир.

Защитные сооружения на гребне плотины сдерживали наводнения во время зимних дождей. Они должны были сдержать и Цзиметов.

Акцент на слове "должны".

Он выругался. Мэл (если это было ее настоящее имя) была его главной зацепкой, и она скоро умрет, если уже не умерла. Один неверный шаг, и она упадет прямо в пасть демону. Он ждал ее криков.

Крик раздался, но это был крик отчаяния, а не боли, и исходил он не из человеческого горла.

Мэл прыгнула с плотины в пустоту.

Она сделала сальто, пролетела десять футов, пятнадцать. У Калеба внутри все сжалось. Она падала или летела беззвучно.

В двадцати футах от земли она резко остановилась в воздухе и повисла, зависнув в нескольких сантиметрах от бетонной стены плотины. На ней была страховочная обвязка, от которой к гребню плотины тянулся длинный тонкий трос.

Над плотиной вспыхнул синий свет, Цзиметы пыталась прорваться сквозь защитные чары. Железо застонало и затрещало. Коготь заскрежетал по краю плотины. На его кончике вспыхнула молния.

Мэл оттолкнулась от бетона и начала раскачиваться, как маятник, целясь в ближайший мостик, на уровень ниже Калеба. Он побежал к лестнице. Еще один коготь прорвался сквозь защитные чары плотины, царапая и выискивая цель.

Когда Мэл в следующий раз качнулась, он потянулся к ней. Она обхватила его запястье мозолистой рукой, подтянулась к нему, перекинула ногу через перила мостика и отцепила страховочный трос.

— Спасибо, — сказала она. На них посыпались искры. В ее глазах вспыхнули огонь и магический свет.

— Ты сумасшедшая.

— Я так и слышала, — сказала она, улыбнулась и выпустила его руку из своей.

Он слишком медленно потянулся к ней, и она упала, на десять футов назад и вниз, перекатилась, приземлилась на нижний мостик, встала, побежала и снова прыгнула. Она ускорялась, перепрыгивая с выступа на выступ, пока не добралась до двухсотфутовой лестницы, ведущей на дно долины.

Калеб перелез через перила, чтобы последовать за ней, но от вида пропасти у него скрутило живот. Ноги задрожали. Он отступил от края.

Над его головой демоны рвали на части сковывавшую их пустоту.

Стражи поймают ее в долине, сказал он себе, хотя знал, что это не так. Она уже исчезла. 

Полтора часа спустя карета без кучера высадила Калеба на углу бульвара Сансильва и Кровавой улицы, рядом с ювелирным магазином и закрытой кофейней. Он чувствовал себя разбитым. Адреналиновый прилив схлынул, оставив после себя усталость, боль и шок. Он сказал Стражам, что с ним все в порядке, что он сам доберется до дома, и поблагодарил их за беспокойство, но все это было ложью. Он был хорошим лжецом.

Широкие улицы вокруг были пустынны. Карета с грохотом покатила по дороге. Ночной ветер трепал его волосы, пытаясь согреть, но безуспешно.

Он вспомнил горящие в свете молний глаза и падающее загорелое тело.

Он назвал кучеру не тот адрес и, спотыкаясь, прошел полтора квартала до своего дома, десятиэтажной металлической пирамиды, построенной по проекту искарийского архитектора в подражание квечельским зданиям. Над дверью висела табличка с названием здания, написанным в стиле ар-деко с использованием квечельского шрифта: "Дом семи звезд".