За два года до этого Король в Красном купил это место у Иллианы Рейксблайт, Бессмертной королевы, которая спроектировала центр, чтобы заменить павшую Богиню изобилия. После покупки Иллиана удалилась на остров, который она вырастила посреди далёкого океана, а Король в Красном занял её место. Каждый нож и каждая скотобойня стали продолжением его власти. Задача Калеба состояла в том, чтобы проверить работу предприятия и убедиться, что Рейксблайт -центр будет приносить достаточно прибыли, чтобы компенсировать операционные расходы. Центр оказался хорошей инвестицией, решил он после нескольких недель, в течение которых просыпался в холодном поту от кошмаров, в которых с него заживо сдирали кожу острыми вращающимися проволоками, а он улыбался. Король в Красном согласился с ним. Калеб получил повышение благодаря своим кошмарам, больше никогда не заходил в Рейксблайт-центр и на семь месяцев после заключения сделки отказался от мяса.

Он обогнул край парковки у центра. В Дрездиэль-Лексе никогда не бывает настоящей ночи, но теней хватало, чтобы спрятаться. Вскоре он добрался до переулка между центром и соседним складом, принадлежавшим концерну, занимавшемуся призывом демонов. Он нашел пожарную лестницу, встроенную в стену центра, и начал взбираться по ней.

Над провалом между зданиями промелькнули скалолазы, бесшумные, как падающие соколы, настолько стремительные, что он едва не упустил их из виду, моргнув.

Он стал взбираться быстрее, стараясь унять сердцебиение. Добравшись до верха лестницы, он выбрался на крышу и замер в изумлении.

Скалолазы ждали, выстроившись в боевой порядок.

Некоторые стояли, некоторые сидели на корточках на плоской черной крыше. Все они были разными, но в то же время похожими друг на друга. У кого-то были короткие волосы, у кого-то длинные, у кого-то густые, у кого-то тонкие, у кого-то татуировки, у кого-то нет, у кого-то пирсинг, кто-то в простой черной одежде, у кто-то в лоскутах разноцветной ткани, кто-то в кольчугах, у кто-то в мягких кожаных доспехах. Калеб почувствовал себя не в своей тарелке в своих джинсах и хлопковой рубашке.

Скалолазы не разговаривали ни с ним, ни друг с другом. Шум мог привлечь стражников и других нежелательных лиц. Они общались с помощью жестов и взглядов.

На него устремились пятьдесят любопытных взглядов. Он не обращал внимания ни на кого, кроме одного.

Кто-то провел на крыше белую линию с севера на юг. За этой линией город переходил в здания, а под ними, в небоскребы, спускавшиеся к черному океану и холодному песку.

Мэл стоял на линии, скрестив руки на груди, и ждал.

Когда он подошел к ней, воздух стал теплее. Она зачесала волосы назад и перевязала их кожаным ремешком.

— Я рада, что ты пришел, — сказала она.

Он подошел к ней по гравийной дорожке на крыше.

— Зачем ты за мной гонишься?

— Я пытаюсь защитить город. — Он сделал еще шаг. — И тебя.

Бегуны наблюдали за ними.

Десять футов. Пять.

— Это тебе нужна защита, — сказала она.

Три. Два. Один. Он почувствовал запах пота, сандалового дерева и кожи. Рискну. Он потянулся к ней.

Он моргнул.

Когда его глаза открылись, Мэл уже была на полпути к краю крыши и набирала скорость. Калеб не успел пригнуться: он упал вперед, зацепился за что-то ногой, оттолкнулся от земли, снова упал и снова зацепился, скорее кувыркаясь, чем бежал за ней.

Мэл первой добралась до края крыши и спрыгнула в пристройку, которая была на этаж ниже склада. Она перекатилась, а Калеб прыгнул в зияющую пропасть.

Мир разверзся под Калебом, и он полетел вниз с высоты шести этажей на твердый серый асфальт. Пустота и ветер терзали его разум, но он приземлился на соседнюю крышу и перекатился. Колено пульсировало от боли. Адреналин притупил боль, и он, пошатываясь, поднялся на ноги и снова побежал.

Мэл уже добралась до края пристройки и прыгнула, на этот раз через пропасть в три с половиной метра, к складу, который снабжал Центр Рейксблайт жертвами. Калеб не мог поверить своим глазам. Расстояние было слишком большим. Даже Мэл не смогла бы прыгнуть так далеко, да и не стала бы.

Она ударилась о стену ногами, зацепилась кончиками пальцев за выступ над головой и подтянулась на крышу. Как она этому научилась? Если бы ее первый прыжок не был идеальным, она бы не продержалась и секунды.

Не время было гадать. Калеб прыгнул и закрыл глаза.

Дрездиэль-Лекс был построен из камня, стекла и контрактов, обещаний, прочнее стали, которые связывали город воедино с помощью гарантий и оплаты. Узы контракта были невидимы, если только не смотреть на мир так, как это умеют Ремесленники, с закрытыми глазами и открытым разумом.

Чернота перед глазами Калеба ожила, превратившись в сине-белую паутину из нитей толщиной в несколько футов, словно сотканную пауками размером с пирамиду. Нити контракта тянулись до самого горизонта. Они связывали здания между собой, соединяли небоскребы с землей, зажигали уличные фонари, качали воду по подземным трубам, охлаждали коридоры и делали пустынный город пригодным для жизни. Впереди эти нити сходились в сияющем дворце Северной Станции.

Падая, Калеб схватился за серебряный шнур.

Шрамы по всему его телу запылали, пробуждаясь и впитывая силу шнура. Он рванул вперед, увлекаемый нитью молнии. Холодные клыки вонзились ему в руку. От скорости у него резко распахнулись глаза, и видимый мир снова обрел голубоватый оттенок. Контрактный шнур перенес его почти на тридцать метров вперед, и он пролетел над крышей склада. С торжествующим криком он отпустил шнур и упал на гравий, приземлившись на согнутые колени. Его окутала химическая вонь, исходившая от свиней, которых держали в тесных загонах. Защитные чары частично нейтрализовали вонь, но не полностью.

Мэл бежала впереди него в сторону Северной Станции. Теперь, когда Калеб открыл глаза, он больше не видел пылающую душу станции, пламя контрактов только ее колоссальную физическую оболочку, обширный комплекс из градирен и толстых труб, освещенный призрачным светом и газовыми факелами и окруженный забором с колючей проволокой.

Как только Мэл пересечет этот забор, сработает сигнализация и прибудут Стражи. Ее схватят, и все его усилия по ее поиску, по выяснению того, что ей известно, и по спасению от Стражей окажутся напрасными.

Он не мог этого допустить.

В дальнем конце крыши на бельевых веревках развевались окровавленные фартуки, простыни и полотенца. Мэл оставила за собой кровавый след. Калеб последовал за ней, добрался до края крыши и прыгнул.

Лава текла по его венам и плавила мышцы. Каждый выдох сопровождался судорожным вдохом. Он схватился за поводья Дрездиэль-Лекса, и они обожгли его холодом. Рука уже онемела. За его полет, как и за все остальное, пришлось заплатить. Эти шнуры забирали его душу, пока несли его. Вскоре они полностью истощат его силы, и он упадет.

Мэл спрыгнула на забор, перелезла через него, не обращая внимания на колючую проволоку (возможно, это был очередной трюк скалолаза или зачарованные перчатки), и спрыгнула в служебный сарай по другую сторону. Когда она приземлилась на Северной Станции, небо озарилось красным светом. Банши взвизгнула, и другие существа, обитающие по периметру станции, встревоженно закричали в ответ. Мэл замер на крыше сарая, словно саранча на травинке, затем спрыгнул на толстый трубопровод и побежал к циклопической градирне в центре станции.

Он приземлился на трубопровод позади нее. От шума она оглянулась. Ее глаза расширились, она бросилась бежать, а он последовал за ней. Пока они бежали через лабиринт из вентиляционных отверстий, воздуховодов и труб, он, тяжело дыша, окликнул ее:

— Нам нужно поговорить.

— Ты настойчив, — ее голос звучал ровно, как ни в чем не бывало.

— Это добродетель.

— Как ты летаешь?

— Я рискнул.

— Надеюсь, ты не рисковал чем-то ценным. — Она пригнулась под трубой на уровне груди, он перепрыгнул через нее и ударился голенью о торчащий металлический прут. Штаны порвались.