— Ты отлично танцуешь, — сказал он.

— Ты и сам неплохо танцуешь. — Ее руки очертили в воздухе кошачью колыбель. — Что это за шрамы?

Он отвернулся от нее и посмотрел на пустой танцпол.

— Расскажи мне.

— Это личное.

— О-Кей, — сказала она. — Хорошо.

Когда мимо проходил официант, Калеб заказал газированную воду, а Мэл кружку горячего чая. Когда она ушла, Мэл сказала:

— Это был отличный танец. Прости, если я проявила излишнее любопытство. Всем лордам и леди известно, что есть вещи, о которых я не люблю говорить.

— Ладно. — Калеб закатал рукава рубашки и застегнул их. — Это деликатная тема. Мне жаль.

— Я могу с этим смириться. — Принесли их напитки. Мэл жадно припала к чашке с чаем, наслаждаясь и самой жидкостью, и ее теплом. Она коснулась кружки, и на ее руках вспыхнули глифы, а от прикосновения по кружке поползли морозные узоры. К тому времени, как она поднесла кружку к губам, ее бока покрылись капельками росы. К щекам Мэл вернулся румянец.

Она поставила пустую кружку на стол. Внутри нее плавали чайные листья, покрытые кристаллами льда. Странное будущее для кого-то.

— Что нам теперь делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Я сказала твоему боссу, что мы встречаемся, чтобы ты не наговорил глупостей и не разрушил наши карьеры. Конечно, меня не отталкивает мысль о том, чтобы встречаться с тобой.

— Ну спасибо.

— Я хочу сказать, что у нас есть выбор. Мы можем не поддерживать эту иллюзию. Я могу уйти прямо сейчас и больше не оглядываться. Скорее всего, наши пути больше не пересекутся. Твоему боссу не нужно знать, что я за ним шпионила или что ты скрывал от него информацию. Либо так, либо мы можем попытаться наладить отношения.

— Что ты имеешь в виду?

Она наклонилась к нему через стол.

— Я тебе… нравлюсь?

Он вспомнил ее глаза, черные и бездонные, в его гостиной, в темноте, после взрыва.

Он попытался что-то сказать, но не смог. В другом конце комнаты зазвучала медленная, глубокая басовая нота.

— Да, — наконец произнес он.

— Хорошо. Ты ме тоже. — Она встала и положила на стол серебряную монету, чтобы оплатить напитки. — Ты уходишь?

Она улыбнулась одним уголком рта, словно в витражном окне появилась трещина. — В прошлый раз, когда мы были вместе, я пригласила тебя, а ты отказался. Я не могу просто прийти к тебе, потому что ты хочешь меня сейчас.

— Я серьезно. — Он встал, чтобы она не смотрела на него сверху вниз.

— Я тоже. Но я не хочу торопить события. — Она обошла стол и подошла к нему вплотную, заслонив собой весь мир. — Ты мне доверяешь?

— Ты спасла мне жизнь.

— Скажи это.

— Я тебе доверяю.

— Я приду за тобой, когда буду готова. Найди себе кого-нибудь другого, если тебе не хочется ждать. Вокруг полно девушек, которые не будут против. Если ты хочешь, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто хочет тебя, кто-то, кого хочешь ты, тогда подожди, и я заберу тебя, когда захочу.

— Тебе это нравится.

— Заставлять тебя страдать? Может, и так. — Она приложила руку к глазу, раздвинув большой и указательный пальцы на дюйм. — Ты справишься. Ты сильный молодой человек. Верный. Смелый. — Она сильно хлопнула его по плечу. — И хорошо танцуешь.

— Я знаю.

Она отвернулась от него и ушла. Двери открылись, когда она к ним не прикасалась, и закрылись за ней. Ее образ еще долго горел в темноте перед его глазами, меняя цвета: от золотого к красному, от фиолетового к черному, словно невидимый след на его разуме.

Он взял со стола ее монету, почувствовал, что в нее вложена частичка ее души, провел ею по костяшкам пальцев и снова поднес к глазам.

Если бы он мог видеть глазами барменши, когда она подошла, чтобы долить ему выпить, он бы узнал эту ухмылку, хотя раньше он видел ее только на лице Мэл.

Он заказал ужин и сидел в одиночестве, пока в бар Анджея заходили влюбленные, танцоры и любители азартных игр. Он был погружен в свои мысли и строил планы.

Две недели спустя вода стала черной.

Калеб и Тео ужинали в ее квартире за игрой в шахматы. Сэм лежала на диване, закинув руки за голову. В ее пальцах покачивался бокал с холодным белым вином.

Каждый год, когда весна сменялась изнуряющей жарой пустынного лета, Тео крала из семейного погреба несколько бутылок старого вина и устраивала приватную вакханалию. Калеб обычно бывал на таких посиделках, но в этот раз он не рассчитывал прийти, после того, как он помешал им в ночь катастрофы в "Ярком Зеркале", Сэм испытывала к нему острую неприязнь. Однако в последний момент она уступила давлению Тео, и за день до мероприятия Калеб получил приглашение. Вживую Сэм оказалась дружелюбнее, чем он ожидал, то есть холодной и язвительной радикалкой, но она пока не перешла к открытой враждебности.

Их игра развивалась по треугольному сценарию: Калеб проигрывал Тео, которая любила шахматы, хотя и не изучала их, а Тео проигрывала Сэм, которая была слишком увлечена критикой иерархических отношений, заложенных в правилах, чтобы заметить, как Тео откровенно позволяет ей выигрывать. Сэм проигрывала Калебу, и цикл повторялся.

Слон Тео пронесся по доске, завершив очередное унижение Калеба. Он встал, покачнулся, уступил место Сэм, а затем извинился и ушел на кухню.

В дальнем углу шкафа Тео он нашел чистую кружку, поставил ее в раковину и коснулся символа на кране в виде головы дракона. Символ засиял, отделив от Калеба крошечный фрагмент души, который он почти не почувствовал, и из крана в кружку хлынула черная вода.

Он выругался, уронил кружку и потянулся за полотенцем. Черная жижа продолжала течь, наполняя кухню тошнотворным запахом гнили. Когда он ударил по значку на кране, поток воды прекратился. Он снова коснулся значка, проверяя. Дракон изрыгнул еще три капли в раковину Тео, его вырвало, и он умер.

— Тео?

— Ты что-то сломал? — крикнул в ответ Сэм.

— Тео, у вас в доме какие-то проблемы с ККК? Что-то не так с водой?

— Нет. Черт, если бы что-то случилось, я бы первой бросилась в бой с факелом и вилами. — Из гостиной доносится шум: Тео отодвигает стул от стола. — Что не так?"

— Вода черная.

— Что ты имеешь в виду? — Не успел он ответить, как она подошла к двери на кухню, открыла ее и увидела, почувствовала запах сама. Она побледнела. — Боже. Что это?

Ее голос звучал сильнее, чем можно было бы ожидать от человека, увидевшего сломанную раковину. Калеб начал оборачиваться, чтобы посмотреть, не упустил ли он что-то из виду.

Несколько маленьких острых ножей с огромной скоростью вонзились ему в спину. Он упал, выругавшись. Когти впились в его кожу. Он ощупал плечо и почувствовал под пальцами гладкий изогнутый хитиновый панцирь, холодный как лед. Маленькие лапки заскребли по его руке. Он оторвал существо от спины и швырнул его через всю комнату. Черное размытое пятно ударилось о стену и разлетелось на сотню жирных капель. Калеб наклонился вперед и тяжело задышал. Он услышал, как Тео выругался, и поднял голову.

У капель выросли ноги, клешни, щелкающие мандибулы, многогранные глаза. Они отделились от стены и поползли по полу в его сторону.

Цзимет.

В воде.

— Черт! — он отшатнулся, пытаясь нащупать что-нибудь, что могло бы сойти за оружие. Из раковины донесся скрежет когтей и зубов. Его пальцы нащупали ножны Тео. Он выхватил тесак и развернулся к раковине, из которой выползло насекомое размером с небольшую собаку, щелкающее мандибулами.

Тесак прошел сквозь голову существа, ударился о раковину, соскользнул и заискрил. Калеб поскользнулся и упал, все еще сжимая нож. Существо зашипело, и капли-жуки поползли вперед. Тео схватил метлу и стал хлестать ею маленьких жуков. Существо из раковины шлепнулось на столешницу и с грохотом упало на пол в нескольких сантиметрах от ноги Калеба.

— Что там происходит? — спросила Сэм, подходя из гостиной. — Вам двоим лучше… — она замолчала и тяжело вздохнула.