Калеб замахнулся ножом, когда существо из раковины, оправившись от падения, поползло в его сторону. Хотя от ножа было бы мало толку. Ему нужна была метла, или палка, или…

Сковорода с грохотом опустилась на Цзимета, размозжив панцирь, клешню, ногу и выпученный глаз, а также разбив керамическую плитку на полу. Сэм подняла сковороду и снова опустила. Влажное черное месиво перестало двигаться.

Сэм протянула ему руку. Ее светлые волосы разметались вокруг головы.

— Спасибо, — сказал он, с трудом сдерживая шок.

— Не за что, — ответила она. — Не могу поверить, что это сработало.

Тео перестала сметать жуков и начала протыкать их метлой. Она нанесла удар, и существа превратились в крошечные неподвижные лужицы.

— Что это за твари?

— Цзиметы, — ответил Калеб, когда Сэм помогла ему подняться на ноги.

— Как в "Ярком Зеркале"?

— Только меньше.

Калеб услышал крик из соседней квартиры.

— Что, черт возьми, происходит? — спросила Тео, но Калеба уже не было на кухне, и он не мог ей ответить.

Он выбежал из квартиры Тео и направился к соседнему дому. Дверь была закрыта. Он постучал и пожалел, что не в трезвом уме. Женщина внутри снова вскрикнула, и он ударил по двери плечом со всей силой, на которую были способны его шрамы. Дверь слетела с петель, и он ввалился в мрачную серую гостиную, пропитанную запахом серы, горелого металла и застарелой крови. Седовласая женщина в халате отбивалась подушкой от полчища оживших капель из душа, пауков, вырезанных из черного льда. Калеб схватил полотенца из ванной и бросил их Сэм и Тео, которые вбежали в квартиру вслед за ним. Вместе они накрыли полотенцами маленьких злобных тварей. По крайней мере, полотенца не восстали против них.

Соседка ошарашенно смотрела на испачканный ковер и постельное белье, на свою предательскую ванную, на Калеба.

— Инспекторы по водоснабжению, мэм, — соврал Калеб, показав удостоверение Королевского химического общества. — Поступили жалобы на жесткую воду в этом районе. Мне нужно взять пробу. У вас есть маленькая бутылочка, которую я мог бы одолжить?

Соседка была химиком-любителем и достала с рабочего стола в дальней комнате (алхимические символы тускло освещали стеклянные реторты, флаконы с ртутью и фосфоресцирующим красителем, а также мертвую мышь, приколотую лапками и хвостиком к вершинам треугольника) небольшую пробирку с резиновой пробкой, которую он наполнил водой, выжатой из полотенец.

Сунув пробирку в карман пиджака, он быстро извинился:

— Мне нужно осмотреть еще несколько квартир, извините за неудобства, пожалуйста, обращайтесь со всеми вопросами и проблемами в службу поддержки, — и поспешно вышел из квартиры, попросив соседку не открывать краны до особого распоряжения.

В коридоре он обменялся встревоженными взглядами с Сэм и Тео. Сэм раскраснелась от напряжения и гнева. Тео трижды попытался что-то сказать и наконец выдавил:

— Что за черт, Калеб?

— Я не знаю. Мы заперли Цзиметов в "Ярком Зеркале". Они не могли выбраться. — Но его разум предавал его, рисуя перед глазами ожерелье Мэл, женщину с белыми крыльями, горящую в небе над Северной Станцией, его отца. Цзиметы не могли сбежать без посторонней помощи, но против города действовали силы более зловещие и настойчивые, чем демоны. — Нам нужно в офис. — Из коридора донесся еще один крик, более низкий, мужской. Тео переглянулась с Сэм, а затем снова посмотрела в ту сторону, откуда доносился крик. — Я разберусь с этим. А вы двое займитесь делом. Исправьте ситуацию. — Не дав им опомниться, она бросилась бежать по коридору, сжимая в каждой руке по полотенцу.

— Она молодец, — сказал Калеб, когда Сэм скрылась из виду.

— Я возьму пальто, — ответила Тео.

***

Пешеходы в домашних халатах и брюках, плача и крича, зажимали порезы на одежде и коже. Небо заполонили стражи. Один из них разбил высокое окно в "Семи звездах" и запрыгнул внутрь. Осколки стекла посыпались вниз, и Калеб спрятался под курткой.

Калеб и Тео поймали карету без кучера и поехали через весь город. Небесные шпили парили в вечерних облаках. По небу, вдоль дорог, обозначенных парящими фонарями, тянулись перекрещивающиеся ленты транспорта: на запад, в пригороды, на восток или на юг, к ночным карнавалам на пирсе Мониколы и в Скиттерсилле. Автобусы с поденными рабочими возвращались в свои уставшие лагеря в Стоунвуде, среди скелетов деревьев. Небо почти пустовало от стражей.

— Похоже, Цзиметы не распространились далеко, — сказала Тео.

— Пока нет.

Экипаж свернул на эстакаду, и улицы скрылись из виду, когда лошадь перешла на галоп. Дорога была в их полном распоряжении. В такое время в центре города редко встречались повозки и фургоны. Самый плотный транспортный поток был южнее, в районе порта, где грузовики, запряженные волами и гигантскими ящерами, перевозили грузы с океанских судов, пришвартованных в Лонгсандсе, на склады в Скиттерсилле и Фишерменс-Вейл.

Они спустились с эстакады на обычную улицу. У оживленного ночного клуба разгоралась драка: девушки в коротких блестящих платьях и молодые люди в широкополых шляпах размахивали кулаками. Продавцы воды зазывали пьяных и дебоширов. Вскоре у этих тележек выстроились бы длинные очереди. На протяжении шестидесяти лет потребности города в воде неукоснительно удовлетворялись за счет кранов, труб, колодцев и плотин компании "Красный Король Консолидейтед". Но теперь эта цепочка разорвалась.

Наконец их окружила темнота квартала 700. Здесь не было уличных фонарей, которые заслоняли бы звездный свет, необходимый великим Концернам для их ремесла. Над головой сияла беременная луна. Звезды-искорки подмигивали в отдалении, словно насмехаясь.

Калеб поежился. В Камлаане, Искаре и Альт-Кулумбе, да и в большинстве других мест на Катхе, если уж на то пошло, поэты воспевали красоту звезд. Квечалы знали лучше. Между звездами обитали великие демоны, а в них существа огромной силы и размеров, которые высасывали соки из солнц и пели песни, сводившие с ума целые галактики.

Теперь демоны были и на земле.

Он смотрел на небо и думал о смерти, беспорядках и Цзиметы. Для взрослых, здоровых мужчин и женщин существа вроде тех, с которыми сражались они с Сэм, не представляли особой опасности, но не все были взрослыми и здоровыми. Сегодня многие падут и умрут. Звезды будут наблюдать за ними и жаждать крови.

У дома 667 по Сансильва-стрит, как обычно, скандировали протестующие. Тео и Калеб вышли из такси и, пробираясь сквозь толпу, направились к пирамиде. На парковке, перед грузовиками, доверху нагруженными трубами и проволокой, сотрудники RKC установили стенды для подачи жалоб. Хорошо. Они уже знали. Должно быть, какая-то чрезвычайная политика, пылившаяся в архивах рядом с договорами с мертвыми богами и далекими автархами, была приведена в действие и изучена. Калеб надеялся, что скрипты для работы с клиентами не устарели на несколько десятилетий.

В вестибюле пахло сигаретами, несмотря на таблички "Курение запрещено". Из-за стресса мужчины и женщины тянулись к давно не открывавшимся пачкам, которые хранились в дальних ящиках или на столах у тех, кому они доверяли. Они собирались под барельефами, изображающими триумф Красного Короля, курили и перешептывались, сбившись в тесные кучки. Калеб и Тео пересекли вестибюль, напряженно вслушиваясь в разговоры. Они не проронили ни слова, пока не добрались до блаженно пустого лифта.

— Похоже, атака затронула только центр города, — сказал Калеб, когда двери закрылись. — И Сансильву.

— Богов больше нет, — заметила Тео, когда лифт начал подниматься.

— Нет.

— Тогда кого нам благодарить за маленькие радости?

Он закрыл глаза и прислонился к стене лифта.

— Черт. Это все из-за меня. Как-то так вышло.

— Мы пока не знаем, кто виноват.

— Это не может быть случайностью. Цзимет был здесь и раньше, Цзимет есть и сейчас. У нас есть враг.

— Если так, — сказала Тео, — мы его найдем.