Копил заерзал в кресле. В темноте вокруг стола скрытые змеи терлись чешуей о чешую.

— Если мы устроим засуху, начнутся беспорядки.

— Беспорядки начнутся в любом случае. — Это был Чиуак. — Возможно, Сансильву и центр города будет легче усмирить, чем Скиттерсил, но терпение людей уже на исходе. Периодические засухи помогут справиться с социальными волнениями.

— Именно, — сказал Калеб. — Мы не можем позволить себе выглядеть слабыми, особенно если это так и есть: из-за недостатка уверенности нам будет еще сложнее занять души, которые нужны, чтобы пережить это.

— Почему бы не обратиться к Змеям?

Открывшаяся дверь пролила свет на темный конференц-зал, и на пороге появилась Мэл. Калеб хотел броситься к ней, но подавил это желание и просто наблюдал за происходящим. Мэл заговорила, и ее слова эхом разнеслись по залу. Остраков выругался на незнакомом Калебу языке. Чиуак и Мазетчул повернулись к Королю в Красном, то ли в поисках поддержки, то ли чтобы посмотреть, как он отреагирует. Толлан поморщился. Копил заговорил, и в его голосе слышалась тяжесть смерти и времени.

— Я пригласил мисс Кекапанию на эту встречу. Я рад, что она решила прийти. Если "Каменное Сердце" нас раскрыло, "Каменное Сердце" должно ответить за это.

Мэл закрыла за собой дверь.

— Простите, что опоздала. На улице толпа. — Ее шаги приближались в темноте. Полосы света от ламп то выхватывали ее из темноты, то скрывали, пока она обходила стол. — Я сделаю лучше, чем просто предложу себя в качестве козла отпущения. Я могу все исправить.

— Объясни.

— У Змеев есть вся необходимая нам сила. вы уже несколько месяцев искали повод обратиться к ним за помощью.

Калеб заглянул в свои записи, перевернул несколько страниц и нашел нужную цифру.

— Нам придется потратить больше силы, чтобы погрузить их в сон, чем мы сможем у них позаимствовать.

— Гораздо больше, — сказала Мэл. — Но на это уйдет больше времени. Змеи дают вам отсрочку. Считайте, что это кредит, который вы сами себе выдаете под проценты.

— Это бессмысленно. Мы не можем одалживать себе частицу души. — Он ожидал, что остальные поддержат его, но никто не проронил ни слова. Все взгляды были прикованы к Копилу.

Глаза Короля в красном горели в полумраке.

— Из-за твоего народа начался весь этот хаос. Почему мы должны верить, что ты все исправишь?

В присутствии грозного повелителя "Красный Король Консолидейтед", Мэл казалась еще меньше, чем он ее помнил.

— Потому что я могу представить, что вы сделаете с нами, если мы потерпим неудачу, — сказала она.

— Можешь?

— У меня богатое воображение.

— Будет хуже, чем ты можешь себе представить. И в первую очередь это коснется тебя.

— Дай мне шанс. Используй Змей, чтобы сохранить иллюзию своей силы. Через три дня я смогу восстановить "Семь Листьев". — Она стояла так неподвижно, что казалось, будто мир вращается вокруг нее. — Если на моем пути встанут все демоны из всех преисподних, я их одолею.

В наступившей тишине Калеб слышал дыхание четверых оставшихся в комнате живых людей: Толлана, Чиуака, Мэл и себя. Большинство членов исполнительного совета "Красный Король Консолидейтед" по культуре отбросили легкие и кровь на тернистом пути к своим нынешним должностям.

— Так и быть, — сказал Копил. — Мы отправим с вами Калеба.

Количество вздохов сократилось на один. Калеб, потрясенный до глубины души, поднял глаза на своего начальника. Костлявые руки лежали на столе рядом с кружкой холодного кофе, которую держал Копил.

Мэл смотрел на Короля в Красном, на Калеба и на членов совета так, словно они были испуганными кроликами.

— В одиночку? — спросил Калеб.

— Конечно, нет. — Король в Красном стукнул зубами друг о друга, и Калеб услышал эхо смеха, донесшееся из глубокой ямы. — Вы поедете в сопровождении Стражей на нашем самом быстром коатле. Выезжаете завтра утром и должны добраться до Семи Листов к началу следующего дня. Оцени ситуацию и реши, какая помощь вам нужна. Устраните проблему в течение трех дней. Если не получится, трижды произнесите мое имя перед зеркалом в темноте, и я пришлю подмогу.

— Я поняла, — сказала Мэл.

Конференц-зал казался огромным. Мэл повернулась от Копила к Калебу и улыбнулся, как скалолаз на краю обрыва.

— Будет весело.

Мэл удалилась, чтобы подготовиться. Калеб хотел последовать за ней, но не мог пренебречь Директорами, в чьей власти он находился. Они выжимали из него информацию, как из пленника в жаркой и сухой камере, который борется за глоток воды из одной и той же потрепанной губки.

— На сколько мы можем сократить потребление воды в промышленности и сельском хозяйстве на следующей неделе, не навредив урожаю? — спросила Алана Мазетчул, которая не питала особой любви к промышленному бизнесу ККК. Остраков, чей отдел обслуживал фермеров, промышленников и строителей, вмешался в разговор до того, как Калеб успел ответить Мазетчул:

— Сколько душ гибнет каждую минуту, пока наши производственные предприятия простаивают?

За этим последовали новые вопросы, каждый из которых был направлен на что-то конкретное, хотя Калеб не понимал, в чем смысл каждого из этих выпадов. Он отвечал, приводя голые цифры без каких-либо комментариев. Он не мог позволить себе разрываться между этими зубастыми властителями. У него и так хватало проблем.

В течение получаса они допрашивали его, и с каждой минутой Калеб чувствовал, как Мэл все дальше уходит в тень.

Король в Красном слушал и время от времени делал пометки в своем желтом блокноте гусиным пером. Он не произносил ни слова.

Наконец Калеб исчерпал запас вопросов. Собрание завершилось торжественным заклинанием:

— Мы ждем и восстаем, мы движемся, и земля содрогается.

Все встали и по очереди покинули зал, мрачные, встревоженные и полные решимости не выдавать своего изнеможения, пока они растворяются в тени. Шестьдесят лет назад эти мужчины и женщины разрушили небеса и заставили богов рыдать. С тех пор они поняли, как трудно управлять миром.

Толлан подошла к Калебу, стоявшему в начале зала.

— Молодец, — сказала она с легкой улыбкой. — Не умирай там.

— Постараюсь не умереть.

Она ушла.

В конференц-зале остались еще двое. Чиуак ждала у трона Копила, держа в руке свиток длиной с меч. Король в Красном оперся на стол и с трудом поднялся на ноги. Искры в его глазах померкли, и Калеб услышал что-то похожее на хриплый кашель там, где раньше был пищевод.

— Сэр? — забыв о своих записях, он подошел к Королю в Красном. — Вы в порядке?

— Конечно, — ответил скелет. — Тысячи людей взывают ко мне, говоря, что они жаждут, что они ранены; скоро к ним присоединятся еще тысячи. Их нужда терзает мою душу. Я мог бы умереть, утолив их жажду, и если я умру, то и они умрут. Но если я не утолю их жажду, они тоже умрут, и город погибнет, и я наконец умру. Короче говоря, я воплощение здоровья. Кто-нибудь высечет мое изображение на памятнике.

— Я составил план, — сказала Чиуак, — по усилению патрулей Стражей на следующей неделе.

— Мы обсудим его в моем кабинете через десять минут. Мне нужно поговорить с Калебом. Наедине.

Она ушла. Ее шаги были легкими, а обувь на мягкой подошве. Она вошла в тень и исчезла. Калеб не услышал, как за ней закрылась дверь.

— Каков ваш план? — спросил Калеб, когда они остались одни.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем вы отправляете меня на север? Я ничем не смогу помочь.

— Достаточно одного твоего присутствия. — Копил взял свой кофе и блокнот и шагнул в непроглядную тьму. Калеб последовал за ним.

Последний луч света погас. Плащ и Король слились с темнотой. Калеб моргнул и, закрыв глаза, увидел коридор, очерченный вокруг них серебристо-голубым огнем, а Короля в Красном, мозаикой из молний, многорукого паука с тысячей слюнявых пастей.

Он открыл глаза и ничего не увидел.