Снова молчание, нарушаемое топотом ног и скрежетом когтей.

— Нет.

— Тогда сделаем так. Идём прямо к лифту.

— Не к лифту, — сказала Тео. — По лестнице.

— Ты хочешь, чтобы мы поднялись на двадцать девять этажей по лестнице?

— Если вестибюль выглядит так, то можно ли доверять лифту?

— Значит, по лестнице. — Он согнул колени и осмотрел свой скелет. — Береги мои рёбра. Кажется, я сломал одно или ушиб. Дышать больно.

Темок крякнул, схватился за плечи Калеба и забрался ему на спину.

В первый момент Калеб, пытаясь удержать Темока в равновесии, чуть не упал в тёмный лабиринт, кишащий демонами. Мир то кренился, то выравнивался, становясь всё тяжелее. Темок состоял из одних мышц, сухожилий и костей, в нём не было ничего лёгкого или мягкого. Первый шаг Калеба был таким тяжёлым, что он испугался, как бы не разбить мраморную плитку. По крайней мере, Темок напрягал мышцы, и его было легче удерживать в равновесии.

Они прокрались в лабиринт.

Первые десять шагов дались тяжелее всего, как и следующие десять, и ещё десять после них. Живой вес отца прижимал Калеба к полу. Вокруг них извивались полускрытые от глаз демоны, разъярённые запахом Темока и отталкиваемые Калебом. В парадоксальном противоречии они сбивались в кучу, скаля зубы и высовывая длинные языки. Тео шла своей дорогой с лёгкостью. Калеб почувствовал укол зависти, который отвлек его, ослабил руки и заставил согнуть колени. Ужасы ночи были совсем близко.

Пол был таким же темным, как рот Мэл.

Калеб задрожал.

— Знаешь, — непринужденно сказал Темок, — об этом есть легенда в Теломере.

— О… — Калеб втянул воздух. Его руки горели, а спина дрожала. — О чем?

— Империя Теломер ведет свою историю от города, расположенного недалеко от устья Эбонового моря. Когда этот город был разрушен, будущий основатель империи бежал от врагов через горящие руины, неся на спине своего отца. Тот тоже нес богов своего народа.

Еще два поворота и десять футов.

— Хорошая история, пап.

Боги, сколько же весил этот человек? Может, у жрецов-королей кости плотнее? Может, мышцы преступников тяжелее, чем у обычных людей?

— Черпай силы в этой истории. Истории указывают нам путь.

Поворот. Его бедро дернулось, и рука соскользнула с левой ноги Темока. Он потерял время, пытаясь ухватиться покрепче.

— Отец этого героя, он был таким же тяжёлым, как ты?

— Не думаю. Мужчина из легенды был старым и немощным.

— Это обнадеживает, спасибо.

Готов поспорить, что и его боги были более благосклонны, подумал Калеб, но вслух этого не сказал. Если бы Темок начал спорить о религии, Калеб сбросил бы его прямо на демонов, и к черту Дрездиэль-Лекс и Змей.

Он преодолел последний поворот, чувствуя, что его руки и ноги превратились в расплавленную резину. В лёгких жгло, а рёбра, казалось, вот-вот прорвут кожу. Мэл нет, Мэл там не было, это была Тео, она открывала дверь на лестничную клетку. В проёме засиял ослепительный свет. На бетонных ступенях не было демонов. Калеб беззвучно возблагодарил правила техники безопасности в офисе: в чрезвычайной ситуации лестница должна быть безопасной для передвижения, несмотря на угрозу безопасности.

Он, пошатываясь, преодолел последние три ступеньки, споткнулся и упал на колени. Темок завалился на бок и врезался в стену. Обожжённая правая рука Калеба ударилась об пол. Мир задрожал от боли. Он попытался вдохнуть и захрипел.

Тео закрыла дверь в вестибюль. Шорох когтей демонов сменился треском рвущейся бумаги. Калеб прислонился к стене, наполнил лёгкие воздухом, выдохнул и снова наполнил их.

Прошло какое-то время. Сколько именно, ему было всё равно. Когда мир перестал кружиться, он увидел, что Темок ждёт его. На его лице не было ни капли сочувствия.

— Ты в порядке? — спросила Тео.

— Да, — ответил он, скорее чтобы успокоить себя, чем её. — Я в порядке.

— Хорошо.

Темок взглянул на лестницу, ведущую наверх.

— Нам нужно преодолеть девятьсот ступеней.

— Черт возьми.

— Проблема атеизма, — сказал Темок, — в том, что он предлагает ограниченный набор проклятий.

Калеб не обратил на него внимания и начал подниматься по лестнице.

***

Тяжелые шаги эхом разносились по лестничному пролету. Двери не открывались и не закрывались. Калеб, Тео и Темок поднимались в одиночку.

На десятом этаже они остановились, но ненадолго. Часы Тео показывали четверть двенадцатого. Затмение должно было начаться вскоре после полудня. Темок утверждал, что через десять минут сможет снять окаменевшие души с алтаря. Все шло по плану. Едва.

Калеб пошатнулся. Тео перекинула его руку через свое плечо. Сначала он пытался идти сам, но на пятнадцатом этаже доверился ей. Она не жаловалась и ничего не говорила, и они поднимались вместе. Темок преодолевал каждый лестничный пролет в одиночку и ждал на площадке, пока они его догонят.

— Не очень-то он любит работать в команде, — сказала Тео, когда отец Калеба отошел на достаточное расстояние.

— У него была команда, — ответил Калеб. — Большинство из них погибли.

— Он мог бы хотя бы вести себя так, будто мы на одной стороне.

— Мы не на одной стороне.

— Может, и нет. — Тео крякнула, когда у Калеба подкосилась нога и она приняла на себя весь его вес. — Он пытается спасти наши жизни, а значит, он на моей стороне.

— Нет. На данный момент это ставит тебя на его сторону.

На двадцатом этаже они позволили себе еще один короткий привал. Калеб сел на ступеньку и прислонился к прохладным перилам. Ему доводилось спать и на менее удобных кроватях. Тео присел рядом с ним. Темок не стал садиться. Напряженный, как пружина, он осматривал стены, потолок и нижние этажи в поисках опасности.

Темок нарушил молчание.

— Знаете, — сказал он, — эта лестница не входила в первоначальный проект пирамиды.

— А что здесь было раньше? — спросила Тео.

— Пустая шахта, ведущая в подвальный этаж.

Не спрашивай, для чего ее использовали, взглядом попросил Калеб Тео.

— А для чего ее использовали?

— Мы сбрасывали туда тела, — ответил Темок, — после жертвоприношения. Внизу был костер для трупов.

Тео хотела что-то сказать, но промолчала. Калеб встал и отвернулся от Темока, глядя на лестницу.

Остаток пути они преодолели молча.

Широкая темная галерея на двадцать девятом этаже была уставлена папоротниками в горшках, словно солдатами, наблюдающими за казнью. В неподвижном воздухе висел тихий нечеловеческий смех.

— Если мы это переживем, — прошептал Калеб Тео, — я больше никогда не приду сюда в выходные.

Они без происшествий добрались до дверей конференц-зала, отделанных красным деревом. Калебу хотелось, чтобы его кожа сползла с тела, а плоть и кости остались сами по себе. На толстых предплечьях и тыльной стороне ладоней Темока вздулись вены. Он расправил плечи и стоял неподвижно, но его взгляд беспокойно метался по коридору. Тео ждал у дверей, сжав губы и не произнося ни слова.

Калеб открыл двери, и свет залил коридор.

— Привет, — произнес голос, похожий на мед, стекающий с лезвия бритвы.

В дверном проеме стоял многоногий ужас: шипы и тонкое стекло, сталь, зазубренные шипы и синие молнии, множество глаз и рот, похожий на детский, над пастью, полной кроваво-красных клыков.

— Привет, — повторил демон своим детским ртом. Его пасть взвизгнула, как рвущийся металл.

Темок ударил демона в лицо.

Тот отлетел назад, размахивая руками, чтобы не упасть. Одна из его восьми рук ударилась о стол для совещаний, и его когти-лезвия оставили на дереве длинные царапины. Детский рот взвыл.

Темок не стал ждать, пока существо придет в себя. Он превратился в серебристую тень и прыгнул на своего противника. Демон сбил его с ног размашистым ударом лапы и пнул. Падая, Темок схватил демона за колено и зазубренную лодыжку и вывернул суставы в противоположных направлениях. Хитин треснул, как хрусталь. Темок рухнул на пол и, уворачиваясь от царапающих когтей, перекатился на ноги.