Символ в центре дверей трижды мигнул, и мир погрузился во тьму. Из темноты вырвался ослепительный коготь, пронзивший тело и душу Калеба. Наступила ночь, и дверь распахнулась.

За ней белые стены сменились необработанным камнем. Грубые, примитивные символы указывали путь через каменный лабиринт.

— Сколько лет этому месту? — голос Мэл звучал тихо в извилистых, гулких туннелях.

— Здесь жили квичелы еще до основания города. Поскольку они жили так близко к Паксу, то поклонялись богам океана, богам-хищникам, богам дождя. Кет, Повелитель Морей, был центральным божеством их пантеона. После Катаклизма, когда сюда перебралось так много квичелов, их ересь стала догмой. Мы построили на суше новые храмы храмы Змей, храмы Солнца, но старые священные пещеры остались здесь.

В его груди зазвучал ритм: два сотрясения мозга одновременно, два молота размером с дом, бьющие по граниту. Камни на их грубо вырубленном пути зашевелились.

— Здесь все еще есть бог, — сказала она.

— Да.

— Мы можем вернуться. Не нужно мне это показывать.

— Нужно. Ради меня.

Ритм становился все ближе. Калеб услышал шум прибоя.

Туннель расширился и превратился в пещеру. Со сводчатого потолка, словно гнилые зубы, свисали сталактиты. Темная скала влажно поблескивала в призрачном свете.

Тропинка разделилась и обогнула огромную яму. Ритмичный стук и шум океанских волн доносились изнутри.

— Это то, что я думаю? — ее голос был таким тихим, что он едва его расслышал.

— Да.

Она остановилась, приоткрыв рот и напрягшись, как испуганная кошка. Закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Подняв голову, она прошла мимо него к краю ямы и посмотрела вниз.

Калеб ждал. Он разглядывал толстые трубы, которыми были увешаны стены пещеры, и древние и современные глифы, вырезанные на камне. Вскоре ему стало не на что смотреть, и он подошел к Мэл, стараясь не шуметь, чтобы не напугать ее.

Она стояла прямо и неподвижно. Он коснулся ее руки и почувствовал напряжение под кожей. Ее ноздри раздулись.

В яме лежал бог. Ни одна статуя, ни один резной идол не могли сравниться с этим имперским творением. Распростертый в темной воде, он был размером с гору. Его массивные губы, слегка приоткрытые, обнажали зубы размером с карету. Его глаза были похожи на паруса, а грудь на пирамиду. Ноги и руки, толстые и длинные, как деревья магистериума, безвольно покачивались в темной воде, плескавшейся у его боков.

Он был без сознания, и его молчание было подобно тишине моря. Его медленные вдохи были подобны волнам прибоя, а спящие движения рук урагану. В незапамятные времена, в глубокой древности, первый Квечал взглянул на океан, увидел хаос и придал ему форму, дал ему имя и вдохнул в него жизнь.

Кет Повелитель Морей не был ни мертв, ни жив. Его закрытые глаза не двигались, как у спящего человека. Из его рук, груди, шеи и мускулистых бедер торчали толстые металлические трубы, соединявшиеся с системой труб под поверхностью воды. Грудь бога опоясывали серебряные ленты. Перед каждым вдохом ленты вспыхивали неземным светом, а после каждого выдоха свет угасал.

Калеб тихо произнес имя бога, зная, что Мэл его услышит.

Она отпрянула от ямы. Ее глаза вспыхнули белым, а кожа покрылась тенью. Зубы удлинились, заострились и заблестели, как клыки. Она возвышалась над ним. Призрачные огни мерцали и разбивались о стены. Мэл зашипела, и между ее вытянутыми пальцами затрещали молнии. Она раздулась, как облако дыма над извергающимся вулканом.

— Вот что я хотел тебе показать, Мэл, — сказал он. — Мне жаль.

Ее глаза сверкали, как магниевое пламя, но он шагнул вперед и протянул руку ладонью вверх. Она перевела взгляд с него на яму и обратно.

Черным вихрем она пронеслась по длинному коридору. На ее пути встал охранник, но она ударила его, и он упал. Калеб подбежал к охраннику, опустился рядом с ним на колени и пощупал пульс. Живой. Хорошо. Он встал, чтобы последовать за Мэл, но путь ему преградил другой охранник.

— Пропустите меня, — сказал Калеб.

— Кто это, черт возьми, был?

— Моя девушка, — чуть не сказал он, но вовремя спохватился. — Моя начальница. — Это тоже было правдой, и охранник растерялся настолько, что Калеб смог протиснуться мимо него.

— Мы перехватим ее на пляже, — крикнул ему вслед охранник.

— Нет, — крикнул он в ответ. Она могла причинить кому-нибудь вред, пока охранники ее не скрутили. — Нет. Она просто растеряна. Она впервые на Станции Залива.

— А, — сказал охранник. — Это все объясняет.

Калеб побежал.

***

Он нашел ее на залитом звездным светом пляже. Серебристые волны лизали песок, а в спокойном море отражалась полная луна. Ее не окружал ореол Ремесла, на кончиках ее пальцев не было кроваво-красных когтей. Освещенная лунным светом, она напоминала наскальный рисунок: жизнь, запечатленная в пяти чернильных линиях. Он почти не обращал внимания на охранников, окруживших ее с поднятым оружием.

Она повернулась к нему, когда он подошел ближе.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил он. — Пойдем?

— Да. — Она протянула руку. Ее кожа была прохладной на ощупь, холоднее ночного воздуха. Она ступила в воду. Океан подхватил ее, и он пошел рядом с ней прочь от берега.

— Не оглядывайся, — прошептал он. — Стражники на взводе. Они не успокоятся, пока ты не уплывешь.

— Не могу поверить, что сделала это.

— Такое случается. Каждый по-своему реагирует на первое появление Кета. Я видел, как взрослые мужчины падали на колени, а один мой знакомый Ремесленник плакал.

— Я не могу… то есть я знала, или мне казалось, что я знаю. Я думала, что справлюсь. Ожидание, шок, все сразу… не могу поверить, что позволила тебе увести себя. Я идиотка. — Последнее слово она выплюнула.

— Не говори так.

— Не указывай мне, что я могу и чего не могу делать.

— Надо было послушаться, когда ты попросила меня остановиться, когда попросила не показывать тебе. Мне жаль. — Из-за набегающей волны его вес сместился в сторону, и он навалился на нее. Она удержала его от падения. — Наверное, я немного нахамил.

— Ты не виноват.

— Было глупо так тебя удивлять.

— Да, — согласилась она. — Глупо. — Шум прибоя сменился безмятежной тишиной океана. На горизонте возвышался Дрездиэль-Лекс светящаяся опухоль, затмевающая звезды и луну. В темноте мимо них не проплыло ни одного корабля. За пределами гавани стояли на якоре баржи. — Как думаешь, можно уже оглянуться?

— Да.

Она оглянулась через плечо.

— С такого расстояния остров кажется больше. И менее населённым.

— Он маскируется с помощью Ремесла. Если бы ты могла видеть настоящий остров, то знала бы, где он находится, и тебе было бы проще его атаковать.

— Элегантная система. — Она остановилась. — Можно здесь присесть?

Она села на воду, скрестив ноги, и он присел рядом. Океан окружал их, словно луг.

— Я думала, здесь будет как у Змей, — сказала она. — Но здесь хуже.

— Да.

— Они звери, какими бы большими ни были. Ужасные твари. Но это Бог. Не полубессознательный дух, вроде тех, кого мы заточили в Озере Семи Листьев. Когда-то Кет правил нами. Любил нас. И мы любили его.

— Да.

Он проследил за рябью на воде перед ними.

— Он не… мертв.

— Нет. Не совсем.

Она говорила сдавленным голосом, медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом.

— Я слышала, что он жил где-то в цепях.

— Это своего рода цепи, — сказал он. — Кет сражался с Красным Королем во время Освобождения. Повелитель Моря был повержен на собственном алтаре. Но он не умер.

— Он и не выжил.

— Дда. Он уже не настолько силен, чтобы сохранять разум. В лучшем случае проблески сознания во время великих священных праздников. Время от времени он вскрикивает или бормочет что-то бессвязное. Но его сила по-прежнему с ним.

— И вы используете его. причиняя ему боль.

— Мы используем то, что от него осталось. Он был богом, приносящим дожди с океана, Отцом Зелени у Пустыни. Мы закачиваем соленую воду в его сердце, и пока вода проходит через него, он избавляется от соли. Раньше у него не было такой физической формы, как у большинства богов. То, что ты видел, это соляная статуя, созданная по его образу и подобию. Трубы и насосы перекачивают очищенную воду обратно в резервуары Дрездиэль-Лекса. Каждый раз, когда в этом городе открывают кран или поднимают стакан, Кет здесь. Или то, что от него осталось.