В любом случае Игнатий свалил из храма, а потом и из локации. Вернулся в родной мир и благополучно сошёл с ума, успев состряпать своеобразную карту, ведущую в пещеру с храмом.

А что было дальше? Вот тут уже пошли сплошные догадки и теории. В случайности я мало верю, потому предположу, что энергия золотого шара за пару лет сумела поспособствовать возникновению под лапами статуи прохода в мир, где жили паразиты Павлова.

Почему так произошло? Возможно, свою роль сыграло то, что чёрный шар поменял местоположение, нарушив какой‑нибудь баланс.

В общем, в храм начали проникать паразиты, беря под контроль монстров и прочих существ типа Павлова, оказавшегося не в том месте и не в то время.

Что хотят паразиты? Да скорее всего просто выжить. Проход их обратно не пускает, отсюда и кровь на самодельных ступенях. А Лабиринт наверняка сводит их с ума, но не за два часа, а за гораздо большее время. Думаю, они и в нашем мире сходят с ума. Но точный ответ на этот вопрос даст лишь время.

– Да, время… – пробормотал я и широко зевнул.

Мысли начали путаться в моей голове, и вскоре моим сознанием завладел сон.

Правда проспал я совсем недолго, поскольку меня разбудил трезвон телефона.

– Господи, кто там ещё? – простонал я, с трудом разлепил пудовые веки и нащупал мобильник, дребезжащий на прикроватной тумбочке.

Сфокусировав взгляд, я увидел на экране номер полковника Басова.

– Что опять случилось⁈ – выдохнул я в трубку, вернув голову на подушку.

– Ничего. Я просто хотел поблагодарить вас, Игнатий Николаевич. Если бы не вы… Эх‑х‑х, отдел бы лишился таких людей! Вы настоящий герой! А на Шмидта не обращайте внимания. Он хренов стервятник. Лучше отдохните хорошенечко пару дней. Никто из отдела не будет вас тревожить. Никаких звонков и сообщений!

– Нет‑нет‑нет! Вы что, наказать меня хотите? Я ведь любопытный. Звоните мне и пишите. Я хочу быть в курсе всего, что связано с паразитами Павлова.

– А‑а‑а, тогда вот вам первая новость… Третьего паразита поймали. Вот только меня и моих людей к нему не допускают. Его допрашивают люди из ближнего круга князя. Но я всё‑таки получу доступ к протоколу допроса, уверяю вас, Зверев. Ну что ещё сказать? В локацию с храмом князь отправляет ещё больше людей. Там ведь, как оказалось, не так опасно. Паразиты же не такие сильные, ежели они не в телах разумных, – хрипло проговорил полковник и следом торопливо добавил, услышав, как кто‑то зовёт его по имени‑отчеству: – Ладно, мне пора идти, Игнатий Николаевич. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность!

Мы распрощались, после чего я полежал немного и решил спрятать‑таки чёрный шар до тех пор, пока не узнаю о нём больше.

Встал с кровати и вытащил его из кармана штанов. Он всё ещё был обмотан кусками кожаных перчаток, но я присовокупил к ним несколько мешочков из такого же материала и фольгу. Так мне будет спокойнее.

И надо бы держать черныша подальше от мощных источников энергии. Да и трогать его стоит поменьше, а то мало ли что… Кожа и фольга – такая себе защита.

К счастью, в особняке Зверевых имелся шикарный сейф с толстыми стенками. Если в такой забраться, то можно почти с комфортом пережить нападение целой армии монстров. Он притаился в рабочем кабинете Зверева. Туда‑то я и направил свои стопы, предварительно надев халат и тапочки.

Окна в кабинете оказались задёрнутыми тяжёлыми полинявшими шторами, но я раздвинул их, впустив яркий солнечный свет. Тот залил пошарканный паркет, рабочий стол с несколькими царапинами, полки с книгами, герб семьи на стене и шкаф с парой дверок. Я открыл оные и увидел полки с документами и картами. Они хитрым способом отъезжали в сторону, обнажая заднюю стенку шкафа. Небольшая её часть тоже отходила в сторону, открывая дверку с кодовым замком.

Код я знал благодаря воспоминаниям Зверева, так что открыл дверцу и увидел внутри сейфа лишь грустную пустоту. Сунул в него чёрный шар и всё вернул в прежнее положение.

А стоило мне сделать шаг к двери, ведущей прочь из кабинета, как на пороге появился… Алексей Зверев, хотя, надеюсь, уже Воронов.

Его холеное лицо разрывала ликующая улыбка, глаза светились, а сбрызнутые лаком белокурые волосы, как всегда, были идеально зачёсаны назад.

Он презрительным взглядом пробежался по побитой жизнью обстановке кабинета и протянул:

– М‑да‑а‑а, какая нищета. Как я мог здесь жить? Хотя знаю как… Хреново. Каждый день в этом свинарнике был для меня пыткой. Но теперь… теперь всё изменилось! Я официально Алексей Воронов!

Он выставил вперёд ногу, гордо подбоченившись. Ну, настоящий петух.

– Поздравляю, – криво усмехнулся я, сложив руки на груди. – Себя, конечно, поздравляю. Зверевы наконец свободны.

– Ага, свободны, – издевательски выдал он, изогнув губы. – Свободны отправиться на дно, в нищету! Без меня вы никто! Вот увидишь… Игнатий, вам конец. Ваш рейтинг уже рухнул. Какие вы там были? Семидесятые в бронзовом списке? А теперь двести семидесятые! Аха‑х‑ха‑ха!

Алексей запрокинул голову и залился злорадным, каркающим смехом.

– Всего‑то двести позиций? – фыркнул я, насмешливо вскинув бровь. – Как мне казалось, за уход хорошего мага из семьи, род лишают трёхсот позиций, не меньше. Повторюсь, хорошего мага. Смекаешь?

Шут его знает, так ли это было на самом деле. Но блондин резко перестал хохотать и злобно посмотрел на меня, словно я лишил его мига величайшего триумфа. Он‑то думал, что я буду руку заламывать, кусая губы от жгучей досады, но на моём лице царила лишь насмешка.

– Ничего, ничего, посмотрим, как ты запоёшь через недельку‑другую, – процедил он, сощурив глаза до двух щёлочек.

– Не запою. У меня нет слуха.

– Твои глупые шуточки не помогут Зверевым! Вы обречены…

– … Обречены стать успешными.

– Ха‑ха‑ха! – снова залился он хриплым смехом, будто я сказал нечто ужасно смешное.

– Ты, собственно, зачем пришёл? Собрать свои вещи, положить их в карман и удалиться?

Блондин резко сунул руку в карман пиджака, заставив меня насторожиться. А вдруг там револьвер? Но нет, он вытащил красивую бумагу, скатанную в трубочку. Но даже так на ней можно было разглядеть цветные печати, имперские гербы и подписи.

– Вот дарственная на этот свинарник! – с презрением швырнул он на пол бумагу. – Я выполнил условия нашего договора! И теперь ноги моей не будет в этом гадюшнике! Я наконец‑то буду жить так, как того достоин. В богатстве и роскоши. Мой план сработал! Я всё сделал блестяще!

Алексей закатил глаза, самодовольно улыбаясь.

– Кажется, ты упустил одну деталь…

– Какую ещё деталь? – бросил он на меня настороженный взгляд.

– Богатство и роскошь принадлежат Воронову, а у тебя нет ничего, кроме раздутого эго.

– Я женат на его дочери! Он сделает всё, чтобы она жила в комфорте. Воронов наверняка поставит меня на хлебную должность. Он это может, не то что ты, – ядовито процедил блондин, откинув корпус.

– И вот так просто он поставит тебя на должность? Ох, не особо‑то и верится, – саркастично проронил я, провоцируя идиота. – Он даже никакую проверку тебе не устроил?

Мне хотелось узнать – сработал ли мой план с аномальным проходом, который рядом с Архангельском.

– Ни один глава рода так просто никого никуда не ставит! Но я знаю, как пройти все проверки Воронова, даже самые идиотские! – зазвенел хвастовством голос блондина, выпятившего грудь.

Ага, значит, Воронов всё же решил как‑то испытать Алёшку‑дурачка. Но тот, кажется, придумал, как одурачить отца Жанны.

Однако я уверен, что Воронов точно найдёт управу на Алексея. Этот идиот не понимает, что его дни в семье Вороновых сочтены, а может, просто сочтены… Папаня Жанны – серьёзный и решительный аристократ, готовый пустить кровь там, где надо.

– Что ж, ступай в свой новый дом, – произнёс я, указав ему на дверь.

– Уйду, уйду с превеликой радостью, – процедил тот и наставил на меня указательный палец. – Но помни, что ты больше не лезешь в мою жизнь, а я – в жизнь Зверевых. Мы же так договаривались.