Неподалёку от Волкова кладбища, общежитие

Алкаш на полу продолжал что‑то мямлить разбитыми губами, не открывая чёрных век. И он даже не догадывался, что пропускает эпохальную схватку двух вымогателей и ведьмака в теле старика.

– Выворачивай карманы, не доводи до греха, – прорычал один из мужиков, многозначительно поиграв заточкой.

– Будь уверен, никакая полиция сюда не приедет, – вторил ему другой, угрожающе впечатав кулак с кастетом в мозолистую ладонь.

– Ребята, ну вы чего? – сглотнул я, имитируя испуг.

Уроды довольно переглянулись и расслабились, почувствовав себя хозяевами положения.

– Бабки гони! И кроссовки снимай! – свирепо выдал вымогатель с заточкой, двинувшись на меня.

Доски под его ногами поскрипывали, а тяжёлое чесночное дыхание пугало даже мух, жужжащих в коридоре.

– Телефон есть? Его тоже давай сюда! – рявкнул второй, едва не задевая первого плечом. – Это будет моральная компенсация за то, что ты оскорбил таких достойных людей, как мы. Гы‑гы.

– Оскорбил? Вы до сих пор помните об этом? Не живите прошлым, господа, – промычал я, пряча ироничную усмешку.

Но первый, к моему удивлению, оказался человеком тонким и чувствительным, он ощутил иронию и сощурился:

– Юморист, да? Ну, сейчас вместе посмеёмся!

Он махнул рукой с заточкой, целясь в мою грудь, желая прочертить на коже кровавую борозду, чтобы клиент стал более сговорчивым. Движение оказалось вальяжным, ленивым. Урод не ожидал от дедушки никаких сюрпризов. Потому мне довольно легко удалось отшатнуться, попутно ударив раскрытой ладонью по руке вымогателя, придав ей большую скорость. Траектория пути заточки стала шире, благодаря чему она чиркнула по руке второму мужику. Тот вскрикнул от боли, глядя вытаращенными глазами на выступившую из пореза кровь.

– Ох твою мать! – ахнул первый, раззявив рот. – Братан, я не хотел!

– Ого, действительно смешно вышло. Как ты раньше и обещал, сказав, что мы вместе посмеёмся, – улыбнулся я краем рта и изобразил хохот.

– Сейчас я вобью смех в твою глотку, ублюдок! – выпалил разозлённый вымогатель и всерьёз взялся за меня, размахивая заточкой.

Придурок с кастетом рьяно поддержал его. А народ в комнатушках даже не думал никак реагировать. Там жизнь шла своим чередом.

К слову, я сейчас впервые осознал, что тело Игнатия Николаевича вообще‑то окрепло с тех пор, как его занял один не лишённый обаяния ведьмак. Оно стало более ловким и сильным. По крайней мере, на фоне двух увальней, привыкших пинать алкашей и прочую шушеру. Так что я проворно дал одному в рыло и подсёк ноги, а у второго из руки вырвал заточку и с сочным чавкающим звуком воткнул в его бедро, пропоров замызганные джинсы.

– А‑а‑а! – заверещал он и упал на задницу, хлопая расширившимися глазами.

– Дед, ты охренел⁈ – разъярённо выпалил второй, пытаясь подняться с пола.

Но мой удар ногой в голову убедил его вернуться на доски. Он хряснулся о них спиной, раскинув руки.

– Ты кто, твою мать, такой⁈ – заголосил морщащийся первый, зажимая рукой рану в бедре.

В его взгляде ошеломление соседствовало с болью и стыдом, что их двоих поставил раком дед.

– Я ужас, летящий на крыльях ночи…

– Да он больной… – просипел второй, приподнявшись на локтях. – Сбрендивший, как и множество других, появившихся в последнее время.

Я не стал его разубеждать, а изобразил свою самую безумную улыбку и указал заточкой на первого, словно примеривался, как его лучше вскрыть: вдоль или поперёк.

– Э‑э‑э… только не убивай меня, – пролепетал тот, мигом побледнев.

– Ладно, не буду, просто пырну, скромненько так, в бочок.

– Старик, не делай глупостей. Давай разойдёмся краями, – пробурчал второй и медленно поднялся на ноги.

– Эх, вы верёвки из меня вьёте. Валите отсюда. Но если ещё раз попадётесь мне на глаза, так легко не отделаетесь.

Те смолчали, бросив на меня гневные взгляды.

Второй помог подранку подняться на ноги, после чего они скрылись за поворотом. И даже если они вернутся, жаждая отомстить, то меня уже здесь не будет. Нужно постоянно двигаться, путать следы. И желательно, не оставлять свидетелей. Эти‑то двое точно смолчат о сегодняшнем конфузе, чтобы их репутация не рухнула ниже плинтуса. Но впредь надо избегать стычек, хотя это будет непросто – народ‑то всеми фибрами души впитывает безумие, просачивающееся из Лабиринта.

Вздохнув, я переступил через рыгнувшего алкаша и отыскал свою комнатушку. Та произвела на меня неизгладимое впечатление, будто тараканий инкубатор. Рыжие усачи прыснули во все стороны, стоило мне войти. Зато над столом с изрезанной клеёнкой висел портрет императора. Правда, он почему‑то оказался весь в веснушках. Но подойдя ближе, я понял, что его засидели мухи, не разбирающиеся в социальном строе.

Отдельного туалета в моём роскошном номере не оказалось, однако в углу ржавела раковина с треснувшим зеркалом. Я подошёл к ней, предварительно раздевшись догола.

– Ну‑с поехали, – пробормотал я, азартно щёлкнул ножницами и дал волю своему внутреннему парикмахеру.

На голове вскоре появился неровный боевой ёжик, а борода превратилась в небольшую бородку.

Потом я прочитал инструкцию на краске для волос и смело взялся за дело. В итоге из зеркала на меня смотрел пожилой шатен, не лишённый привлекательности.

– Хм, а мне так даже лучше, – проговорил я, придирчиво рассматривая своё отражение. – Максимум лет на пятьдесят выгляжу.

Бросив ещё один взгляд в зеркало, оделся и принялся наводить порядок: все волосы отправились в чёрный мусорный пакет, как и остатки краски.

Теперь, по идее, можно и покидать сей притон. Но я вспомнил о зубочистке с возможным ДНК де Тура. Повертел её в пальцах и брезгливо уселся на табуретку, покрытую давно засохшими пятнами. А затем принялся усиленно звать Черныша, без особой, впрочем, надежды.

И каково же было моё изумление, когда он возник на подоконнике, покрытом растрескавшейся грязно‑белой краской. Утреннее солнце красиво играло на его блестящей, чёрной шерсти, а горящие огнём преисподней глаза уставились на меня. Язык же слизал с мордочки красные капли. Кровь? Надеюсь, не человеческая.

– Черныш, – медленно начал я чеканить слова, сопровождая каждое подходящим мысленным образом, – мы же с тобой друзья. Я принёс тебя в этот мир, помог выбраться из артефакта, накормил, дал первые знания. Можно сказать, что ты мне как внук. А уж ежели откровенно, то я тебя ценю больше Павла. И вот теперь твоему дедушке нужна помощь. Один нехороший лягушатник жаждет убить меня. Представляешь? Он, кстати, был в Лабиринте, когда ты явился туда на мой зов. Может, ты знаешь, как он пахнет? Или что‑то иное запомнил о нём, что поможет тебе отыскать его? Он наверняка где‑то в городе. Вот зубочистка. На ней, скорее всего, ДНК этого мерзавца.

Я привстал с табуретки и сунул зубочистку коту под нос. Тот брезгливо отвернулся, недовольно махнув пушистым хвостом. На пол с подоконника упала пара прогоревших спичек.

А я вдруг почувствовал себя идиотом. Безумная, конечно, была идея использовать монстра в теле кота для того, чтобы найти француза. Но с другой стороны – а что я теряю? Только чуть‑чуть самоуважения, но у меня его хоть отбавляй. На всех ведьмаков хватит.

– Мяу, – хрипло мявкнул кот и испарился как застройщик, собравший деньги с доверчивых покупателей.

Понял ли он меня? Хрен его знает. А даже ежели Черныш и уразумел мою просьбу, то сумеет ли отыскать де Тура?

Пожав плечами, я взял мусорный пакет и вышел из комнатушки, закрыв её на замок. Прошёл по пустому коридору и остановился на лестнице, откуда был виден холл. К счастью, мадам там не оказалось. Только её дед продолжал смотреть выключенный телик, так что я, никем не замеченный, выскользнул во двор и шустро покинул его.

Пакет выкинул в канализацию спустя пару кварталов, а ещё через один купил уже другой спортивный костюм. Переоделся в проулке, добрался до набережной и взмахом руки поймал такси. Шофер оказался жизнерадостным парнем лет двадцати пяти на новенькой иномарке, чьё заднее сиденье аккуратно приняло мой зад.