Оно буквально на несколько секунд давало нечеловеческую скорость и силу. Увеличивало регенерацию и полностью блокировало боль. Но потом, конечно, после таких пряников следовал кнут – где‑то через полчаса бандит превратится в овощ на пару‑тройку часов, а затем постепенно будет приходить в себя.

Однако многие использовали зелье «берсерк» как последнее средство, когда уже совсем припирало.

– Отпусти… заплачу, у меня есть деньги, – простонал головорез, жалобно сверкая глазами.

Гонор и самомнение вышли из него вместе с кровью, сочащейся из раны на плече.

– Если будешь послушным мальчиком, то я тебя прощу. Отвечай коротко и быстро. Полиция уже рядом, смазывает вазелином дубинки для твоей бандитской задницы. Кто нанял вас? Француз? Как он это сделал? Через кого связался? Кто ваш главный?

Тот сглотнул и просипел, мотая головой:

– Нет никакого главного. Мы сами по себе. Четверо нас было в бригаде. С нами связались через интернет, дали задание, скинули предоплату – и вот мы здесь.

– Хм‑м‑м, опять интернет. Что за дьявольское изобретение? Вот раньше, как сейчас помню, тайные встречи под мостами, переговоры, фотокарточки… – вздохнул я, чувствуя раздражение. – Или ты бессовестно врёшь старшим, то бишь мне?

– Нет, не вру! – хрипло бросил он.

Да, судя по глазам, не врёт. Уж очень боится за свою жизнь, свободу и, возможно, задницу.

– Вставай, поможешь мне осмотреть фургон. Или вы его уже проверяли? Нашли что‑нибудь? – жадно выдал я, попутно похлопав подранка по одежде.

В кармане обнаружился пистолет. Он отправился в кусты. А его хозяин кое‑как встал на ноги и побрёл к машине, подволакивая ногу.

– Нет, не осматривали, – просипел головорез, тревожно прислушиваясь к нарастающему вою сирены. – Дом только проверили. Он давно заброшен. Лишь пыль, грязь и крысиное дерьмо.

– Фантики от конфет? Чеки? Окурки? Хоть что‑то, что мог оставить ваш наниматель!

– Ты ищешь его? – обернулся ко мне бандит.

– И как ты, такой сообразительный, в пух и прах проиграл дедушке божьему одуванчику⁈ – саркастично выплюнул я, ткнув револьвером в сторону фургона. – Открывай и ищи.

– В доме ничего такого не было, – ответил головорез на предыдущий вопрос и следом беспокойно выдал: – А чего это я должен открывать фургон? В нём бомба? Может, сперва снаружи осмотрим его?

– Сейчас полиция приедет и поможет тебе провести осмотр, – язвительно процедил я, играя желваками. – Да нет в фургоне никакой бомбы. Не было у вашего нанимателя времени, чтобы установить её. К тому же он на вас возлагал большие надежды. Я ведь ежели бы как дурной сунулся в эту избушку на курьих ножках, вы бы меня там и положили во цвете лет.

Головорез едва не застонал, явно представив, что всё могло обернуться иначе. И что сейчас бы он уже отчитывался о хорошо проделанной работе, улыбаясь над моим окровавленным телом, распластавшимся на полу.

– Лезь в машину! И ищи всё, что мог в ней оставить ваш козёл наниматель! – поторопил я его, смахнув пот, выступивший на лбу от напряжения.

Тот поколебался немного, сделал глубокий вдох и дёрнул ручку. Дверь не открылась. Бандит с облегчением выдохнул и, повинуясь моему жесту, поднял с земли обломок кирпича. Взвесил его и бросил на меня короткий взгляд.

– Даже не думай. Башку прострелю гораздо быстрее, – процедил я. – У меня чёрный пояс по стрельбе в идиотов, возомнивших себя хитрее меня.

Головорез по привычке пожал плечами, потревожив рану. Тут же зарычал от боли и швырнул кирпич в боковое стекло. То с жалобным хрустом разбилось.

Бандит сунул руку внутрь и открыл дверь, втянув голову в плечи. Ничего не случилось.

– Открой двери салона и ищи! Ищи любую оброненную мелочь! – жарко протараторил я.

Тот кивнул и принялся за поиски, а я встал недалеко от машины, глядя через открытые задние двери в салон, озарённый лампами, загоревшимися на потолке.

Сидений не было, а пол оказался чуть ли не стерильно чистым. Де Тур явно прибирался в фургоне.

Чёрное разочарование охватило меня. Кажется, всё было зря. Вашу мать!

– Нашёл! Закатилась под переднее сиденье! – вдруг прохрипел головорез и торопливо обернулся, держа пальцами зубочистку.

Да, обычную зубочистку, и на ней могло быть ДНК де Тура, ежели он пользовался ею. Вот только зачем мне его ДНК? Чтобы выяснить откуда его предки? И до смерти огорошить его тем, что он вовсе не француз?

Всё же я поманил рукой головореза. Тот шагнул ко мне и вдруг схватился за сердце. Упал на пол салона и надсадно захрипел, пуская пузыри изо рта. Судорога принялась колотить его тело, а мочевой пузырь расслабился. В воздухе появился запах мочи.

Ставлю голову Павлушки против тухлого яйца, что бандит не притворялся. Так сыграть невозможно! Он помер, клянусь шикарной оружейной коллекцией, нашедшей приют в моём баронском замке! Что‑то отравило головореза. Видимо, хитрый гад де Тур использовал в фургоне какое‑то зелье: смазал им дверные ручки или нечто иное.

В любом случае головорез помер, осуждающе тараща на меня выпученные зенки, красные от полопавшихся капилляров.

Я быстро подскочил к нему и протараторил, подхватив с пола зубочистку, выпавшую из сведённых судорогой пальцев:

– Как и обещал, я тебя прощаю.

Сжав зубочистку рукой в перчатке, ринулся прочь, слыша звуки сирены. Полиция была уже рядом. Надо поторапливаться.

Я проскользнул через дырку в заборе и рванул прочь от сирены. И теперь мне этот посёлок до ужаса нравился: на улице нет людей, фонари не горят. Благодать! Никто и ничто не мешало мне мчаться во мраке. Только жирная грязь пыталась стянуть с меня кроссовки да колено начало ныть. А в остальном – красота.

К тому же прошедший бой усилил мой дар. Теперь он имел семьдесят пятый уровень.

Вскоре мне удалось миновать посёлок без каких‑либо проблем, попутно придумав, как воспользоваться зубочисткой. Однако шанс на успех был не так уж и велик, но попытаться стоило. Завтра и попробую. Точнее уже сегодня. Время‑то далеко за полночь. Кстати, надо бы передохнуть…

Остановившись во мраке воняющего тухлятиной проулка, вытащил телефон и включил его. Экран разгорелся, и сразу же пришло сообщение от Павла. Тот написал, что они взлетели.

– Вот и ладушки, – пробормотал я, дыша тяжело и часто.

Рука нащупала в кармане зелье выносливости. Содержимое отправилось в мой раззявленный рот, взбодрив потрёпанный организм.

Передёрнув плечами, я пошёл по асфальтированной дороге, отряхиваясь на ходу. Револьвер швырнул в ближайший канал, когда пересекал мост, выгнувшийся дугой над серо‑стальной водой.

И в этот же миг пришла эсэмэска от Владлены: «?»

Я ответил: «!»

Думаю, она поймёт, что дедушка снова всех нагнул. Правда, не без труда, хотя бандиты, надо признать, были далеко не профессионалами. И где их де Тур нашёл? По объявлению на Авидо?

Усмехнувшись, свернул у церкви и продолжил путь, продолжая думать о французе. Интересно, кому он сейчас служит? Наверняка ведь кто‑то стоял за демоном, благополучно умершим от моих рук. А чьи именно замыслы я рушил в тех вариантах будущего, которые видел де Тур? Его сдохнувшего хозяина, в целом демонские или конкретно француза?

Ну, я не узнаю этого, пока не отыщу де Тура. А это знаменательное событие скоро произойдёт… Предчувствие у меня такое.

Пока же я, кое‑как оттерев спортивный костюм, поймал такси. Шофер, ясен пень, заметил комочки земли в моей растрёпанной бороде, но не стал спрашивать, из какой могилы я выбрался, а молча поехал по адресу.

Особняк Зверевых встретил меня безжизненными окнами. Прасковья уже спала. Так что я тихо добрался до своей спальни, принял душ и завалился спать. Ноги гудели, а сон пришёл раньше, чем голова коснулась подушки.

Правда, продлился он до обидного мало. Меня разбудило противное дребезжание, сотрясающее дом до основания.

Я резко разлепил глаза и вскочил с кровати. Дыхание с шумом вырывалось из груди, а дикий взгляд скользил по спальне, пока грубо вырванный из сна мозг пытался сообразить, что происходит.