Осталась только № 29. Она после преобразования была почти беспомощной, крошечной, дрожащей тенью самой себя. Я наблюдала, как её дыхание постепенно выравнивается, как слабый пульс становится ровнее. Это была моя последняя надежда. Любая ошибка — и шанс на спасение Каэра исчезнет.

Крови Каэра у меня больше не было. Всё, что осталось, это верить в то, что № 29 справится, и что её маленькое тело выдержит необычный эксперимент. Я села рядом с клеткой, склонилась к ней и прошептала:

— Держись, малышка… ты — всё, что у нас осталось.

Каждый вдох казался мне напряжённой паузой между отчаянием и надеждой. Но крыса по-прежнему оставалась стабильной.

Тем временем приближался час, когда мне можно было снова увидеть мужа. В прошлый раз университете меня не досматривали, и я надеялась, что смогу взять у Каэра свежий образец крови и проверить действие вещества на нём. Генератора у меня теперь не было и для создания заряда я и дома пользовалась схемами своего «музейного танка», так что смогла бы провести небольшой эксперимент прямо в городе.

Сердце колотилось так, будто каждый удар — это счёт времени до приговора. Я бегом пронеслась по корпусу, но закуток в старой лаборатории оказался пуст.

— Вашего мужа здесь нет, — сухо сказала отвечавшая за этаж сотрудница, даже не глядя на меня. — Тал Вэла забрали представители власти.

— Но они сами мне говорили, что сделают это завтра перед заседанием.

— Ваш муж опасен, и они, видимо, решили заранее перестраховаться. Парень, что за ним приходил, даже усыпил его на всякий случай, чтобы проблем не возникло.

— Какой ещё парень? — насторожилась я.

— Полицейский! — она посмотрела на меня, как на идиотку. — Молоденький, лет двадцати пяти…

— И как же он выглядел?

— Черноволосый такой, чуть выше среднего роста — и вообще в вашу породу. — Она окинула меня взглядом. — Симпатичный, правда, вот нос сломан, портит его…

В этот момент в груди что-то сжалось ледяной хваткой. Я поняла с ужасом, кто это был. Леон, тот, кто выполняет грязную работу для Телегона, чтоб тот сам свой белый костюмчик не марал.

— Что он с ним сделал? Куда повёл? — голос дрожал, но я с трудом удерживала себя от паники.

Сотрудница безразлично пожала плечами: — Понятия не имею, в полицию, наверное.

Я почувствовала, как в висках забилась ярость и отчаяние одновременно. Каждый шаг по коридорам университета отдавался эхом тревоги: Каэр в руках Леона, в бессознательном состоянии, а я не знала ни его точного местоположения, ни того, как его охраняют.

— Надо действовать быстро, — пробормотала я себе под нос, крепче вцепившись в сумку с пробирками.

Я подошла к кабинету декана, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит наружу.

— Где он? — выкрикнула я, едва войдя, — Куда его дели?!

Декан Вене поднял глаза, смущённо покосился, но пытался сохранять спокойствие:

— Мадам тал Вэл, прошу успокоиться. Я действовал по указаниям…

— По чьим указаниям?! — выкрикнула я, сжимая кулаки. — По указаниям Телегона Фтодопсиса?! Вы, что, сговорились с этим… этим чудовищем?!

Декан поморщился, отчаянно жестикулируя:

— Нет! Я не… Это не совсем так, я…

— Не совсем так? — я шагнула к нему вперёд, глаза горели.

Он вздохнул и опустил глаза. Тишина висела в комнате, словно стены тоже затаили дыхание.

— Таки он финансирует проект, потому по его просьбе и с согласия некоторых коллег… — наконец произнёс он, голос дрожал, но слова звучали твёрдо. — Я знаю, что генератор ваша личная собственность, однако, он нужен был для продолжения работ… университет бы его вернул после.

— Да, какой к чёрту генератор. Вы отдали Телегону самого Каэра! Выдали на блюдечке с голубой каёмочкой!

Мои руки затряслись, и я чуть не выронила сумку. Горечь, ярость и бессилие переплелись в одном клубке.

— Вы понимаете, что вы сделали?! — голос сорвался. — Вы не просто предали проект, вы поставили под угрозу его жизнь!

Декан напрягся и, вздыхая, покачал головой:

— Жизнь? — переспросил он, явно не понимая. — При чём здесь жизнь, мадам тал Вэл? Я думал, вы говорите о генераторе и оборудовании…

Я рассмеялась сквозь зубы, не от радости — от злости и ужаса.

— Вы действительно не понимаете?! — голос дрожал, и я шагнула ближе. — Или вы не в курсе, что полчаса назад помощник Телегона, представившись полицейским, похитил Каэра?

— Я… я не в курсе. Зачем это господину Фтодопсису?

— Ни для кого не секрет, что они меж собой враждуют. Телегон ведь и титул Каэра пытался оспорить, — начала я издалека, боясь, что сразу в историю про вечную батарейку декан не поверит.

— Признаться, я думал, что вы появились на сцене именно, чтобы этому помешать. Но, похоже, я ошибся,

вы

и были причиной их конфликта, — сухо с долей презрения усмехнулся Вене. — Однако, зная Фтодопсиса, я уверен, что даже ради мести былой возлюбленной, он не упустит выгоду. Вот увидите, завтра он либо заявит, что отказывается от обвинений, либо попытается их переформулировать… Он наверняка хочет досадить вам обоим, но терять тал Вэла… без него весь наш проект не имеет смысла.

— Вы думаете, Телегон не готов рискнуть проектом? Да, он себя чуть не убил!

— Фтодопсис, конечно, вашего мужа раззадорил. Но таки меркурианская гроза явно не его рук дело…

— Именно его! Те молнии, что били нам в купол, пока они ругались — их создавал Леон каким-то устройством, похожим на наш генератор. Я видела его на балконе, и не я одна, но полиция этот факт игнорирует, считает это невозможным.

— Хм… — протянул Вене и нахмурился, забыв о маске спокойствия, — мы нашли обломки какого-то неопознанного оборудования. Продолжайте!

— И меня Телегон из тамбура вытолкнул не чтобы спасти. А потому что видел, что моё присутствие помогает Каэру бороться со стихией… А Фтодопсису нужна была эта буря! Он и исцелился чудесным образом так быстро, потому что заранее подготовился.

— Думаете, там не его тело было?

— Этого я не знаю, может быть. Но вот, что он вознамерился сделать с Каэром, он сам мне рассказывал.

— Для того, чтобы вас лишний раз напугать… — попытался уклониться Вене, голос его стал тоньше.

— Нет же! Отомстить мне — это так, приятная мелочь. Телегон одержим идеей, что сам меркурий в определённом состоянии может принести ему несметные богатства. Он уже подсылал к нам шпиона, воровал пробирки с кровью Каэра... А теперь забрал его самого, чтобы не просто убить, чтобы подвергнуть его нескончаемой немыслимой пытке. Поэтому заклинаю вас, если вы догадываетесь, куда он мог его отвезти, если у вас есть хоть какие-то намёки, домыслы, скажите мне!

— Пойдёмте! — вдруг с жаром проговорил он, резко поднявшись с места, глаза его загорелись непоколебимой решимостью.

— Куда?

— За револьвером, — хватая шляпу, бросил он как само собой разумеющееся, — и мою самоходку из гаража выведем.

— Моя у ворот стоит ещё не остывшая.

— Тогда только оружие. Мне всё ещё кажется, что вы драматизируете. Но тем не менее ваша история становится всё более правдоподобной, — он бросил на меня короткий, почти раскаявшийся взгляд. — Поговорим по дороге!

Мы выскочили в коридор, и воздух со свистом ударил по лицу, словно после долгого блуждания средь пыли и тлена: прохладный, острый, пропитанный запахом машинного масла и дождя. Вене мчался так, что я едва поспевала за ним.

Но когда мы добежали до моего музейного экспоната, декан в недоумении замер.

— Вы уверены…? — проворчал Вене, глядя на меня так, будто видел в первый раз: женщина — за рычагами громоздкой машины. — Она не очень надёжна и, ей-богу, медленна. Томас при мне её заводил, даже ему водить это было тяжко.

— Я уже приноровилась, — сказала я твёрдо.

Вене покачал головой, но в его глазах блеснуло облегчение:

— Хорошо, но постарайтесь порезвее. Выбирайтесь из города в сторону вашего дома!