— А может, я вообще выберу дорогу обратно, — вскинула я голову. — Домой. Без вас обоих.

На этот раз он замолчал чуть дольше. Пальцы вновь забарабанили по рулю, но ухмылка осталась.

— Домой… — протянул он. — Ну что ж, если ты, действительно, решишь вернуться к маминым грядкам и братцу-нахлебнику — помогу. Только помни: Каэр тебе этого точно не даст. У него на тебя свои планы.

Я хотела отмахнуться, сказать, что всё это бред, но слова застряли в горле. Потому что где-то глубоко внутри что-то дрогнуло: Телек мог и врать, но слишком уж ловко он подцепил то, о чём я сама думала по ночам. Каэр был временами мил, заботлив, иногда даже весел… но за всем этим чувствовалось напряжение, будто в любой момент он готов сорваться.

Я сжала губы, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Его планы я знаю, формально жена, на деле экономка. Это, конечно, не работа мечты, но он хотя бы говорит мне правду.

— Правда? — Телек чуть повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то неожиданно серьёзное. — Или ровно столько правды, сколько тебе удобно слышать?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Правда… ровно столько, сколько мне удобно слышать.

Я вспомнила, как Каэр легко отмахивался от моих расспросов о прошлом. Как менял тему, когда речь заходила о его «проклятии». Как показывал свои опыты, даже уличные только мельком, никогда не объясняя сути. Иногда он был внимателен, даже мил — приносил книги, рассказывал о местных обычаях, улыбался и смеялся в полголоса. Но стоило мне задеть что-то важное, взгляд его темнел, и на миг в нём проступало то самое «само зло», о котором говорил Телек.

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладонь.

— Ты специально всё это говоришь, — бросила я, не оборачиваясь. — Хочешь вбить клин.

— Может быть, — не стал отрицать Телек. — Но задумайся: если он такой честный, как ты думаешь, почему даже фамилия у него чужая?

Я резко повернулась.

— Что значит — чужая?

Он лишь усмехнулся, словно сказал больше, чем собирался.

Телек вдруг вздохнул и, будто сбросив напускную язвительность, посмотрел прямо на меня.

— Ладно, Ира. Не буду давить. У нас ещё будет время обсудить всё спокойно. — Он криво улыбнулся. — Я ведь не враг тебе. Каэр — да; но ты… ты мне нравишься. И как человек, и просто как симпатичная девчонка. Так что, если захочешь поговорить без его холодных стен и подозрительных взглядов, ищи меня в «Мастерских Фтодопсиса». Адрес спросишь у любого на площади, дорогу покажут.

Я нахмурилась, сжимая ремешок сумки.

— Дружбу предлагаешь? После того, как выкинул меня в другой мир?

— Я предлагаю шанс, — поправил он мягко. — Иногда союз с тем, кого считаешь врагом, приносит больше пользы, чем брак с человеком, который скрывает половину себя.

Самоходка замедлила ход и плавно остановилась у перекрёстка. Я с трудом спрыгнула с подножки, ощущая под ногами неровную мостовую. Машина слегка покачнулась.

— Спасибо… — пробормотала я, едва сдерживая раздражение. — За… дружбу.

Он кивнул и снова тронулся, оставив меня на шумной улице Грейвенхольда. Я глубоко вдохнула свежий воздух и пошла по направлению к центру города. Дела сами себя не сделают.

Я шагала по мостовой, стараясь не оглядываться в сторону, куда укатила самоходка Телека. Шум улицы быстро заглушил эхо разговора, но внутри оставался неприятный осадок.

Ну и наплёл же гад… союз, дружба, симпатия. Тоже мне, спаситель.

В центре города я остановилась у здания с кованой вывеской «Бюро найма». Внутри пахло чернилами и старой бумагой. За конторкой сидела женщина с круглым лицом и строгим взглядом.

— Хозяйство веду в поместье тал Вэла, — прямо сказала я, решив пока не объявлять себя супругой. — Мне нужны люди: повар, горничная, садовник.

Женщина прищурилась.

— У тал Вэла, говорите? — И вдруг её голос понизился. — Девушка, вы уверены, что оно вам надо?

— Что именно? — я скрестила руки.

Она переглянулась с клерком в углу, тот только плечами пожал. И понеслось:

— Говорят, он сжёг своих прежних слуг. Прямо в подвалах.

— Да ладно тебе, — вмешался клерк. — Никто не видел. Но все знают: у него кровь нечистая, демоническая. Ночами в лаборатории такие крики… будто души терзает.

Администраторша закусила губу и понизила голос:

— Да он и неженат до сих пор почему? Ни одна женщина с ним ночи не выдержит, он её жизнь до рассвета вытянет, будто вампир какой.

— Брось, — фыркнул клерк, но тоже тише, чем прежде. — Это всё россказни. Хотя… уж сколько он в Грейвенхольде, а рядом никого. Не просто так.

— Вот-вот, а ты говоришь, россказни… — женщина усмехнулась криво. — А про университетский флигель ты тоже скажешь «байки»? Лет пять прошло, а всё отстроить не могут. Студенты шептались, что тал Вэл там экспериментировал.

Перед глазами вспыхнула картина того сарая: дым, тьма, гул грозы, Каэр, потерявший человеческий облик… и мои лёгкие, отказывающиеся дышать. Я тогда едва не задохнулась, пока не провалилась в беспамятство.

А потом — его ладонь в воде, жар, расползающийся по ванне. Тепло, от которого у меня по спине побежали мурашки. Добро ли это было, забота? Или проявление того самого — силы, которая может не только греть, но и жечь дотла?

Я застыла с невозмутимым лицом, но внутри всё переворачивалось.

Возможно, и Телек не сильно-то преувеличивал.

— Так что насчёт прислуги? — спросила я, делая вид, что равнодушна.

Женщина закусила губу.

— Мало кто решится туда идти. Но если плата щедрая… я передам ваше объявление. Только учтите: люди будут пугливы, долго не задержатся.

Я кивнула, оставила записку с условиями и вышла обратно на улицу. Воздух показался гуще, чем прежде. Слова «демоническая кровь», «души», «подвалы» будто повисли в голове вязким облаком.

Я вынырнула из бюро найма без особой надежды на быстрый успех, но с твёрдым намерением найти сегодня хоть механика. Самоходка Каэра стояла в гараже, как укор, и чем дольше я тянула, тем меньше верилось, что сама разберусь с её гудящими трубами и рычагами.

Шла по главной улице, всматриваясь в вывески: «Слесарная мастерская», «Кузница», «Часовые машины». Всё не то. И тут взгляд зацепился за другую табличку — указатель, строгий, бронзовый, гласящий, что до Университета Грейвенхольда мне нужно пройти всего лишь два квартала.

Меня кольнуло любопытство. Механик мог подождать. А университет… это был шанс увидеть место, где Каэр оставил свой след, и, возможно, услышать о нём ещё кое-что.

Бодрым шагом дойдя до университетских ворот, я шагнула внутрь, украдкой надеясь, что никто не окликнет, и мне не придётся объясняться.

За воротами раскинулся обширный двор с величественными корпусами, но взгляд мой тут же приковало одно здание. Или то, что от него осталось.

Флигель выглядел так, словно его не просто разрушили — будто на него обрушился огонь из самых недр земли. Камень почернел и будто оплавился, как воск, кое-где всё ещё торчали словно вытекшие остатки железных балок.

Я замерла. Не нужно было ни чьих подсказок — сразу стало ясно:

вот оно

Тот самый «несчастный случай», о котором шептались в бюро. Здесь, похоже, и закончилась университетская карьера Каэра.

Удивительно, что флигель до сих пор не разобрали, а оставили стоять — то ли как памятник катастрофе, то ли просто потому, что это было не так уж легко сделать.

Я не удержалась и окликнула студента, что проходил мимо в мантии цвета выцветшей индиго.

— Простите, — я кивнула в сторону выгоревшего корпуса. — Что там случилось?

Парень скривился, будто ему предложили жевать ржавое железо.

— Ах, это... Несчастный случай. Гроза. Молнией крышу сорвало, — ответил он, явно повторяя привычную формулу.

Я перевела взгляд на почерневшие камни и приподняла бровь.

— Сорвало крышу? — переспросила я. — А стены тогда почему… — я провела рукой в воздухе, показывая, как они будто стекали вниз, слой за слоем. — Такое ощущение, что всё здание… расплавилось.