— Он алхимик, инженер по совместительству. Обожал эксперименты и тихую работу с книгами. — Каэр коротко кивнул.

Затем мой взгляд упал на другого: строгий, с внимательным взглядом, держащий в руках свиток и компас.

— А этот профессор-изобретатель. Придумывал механизмы, снаряды, устройства для измерений… Очень любил уединение.

Я начала замечать общие черты: помимо схожей внешности, все они были изобретателями или исследователями, многие имели напряженные отношения с университетом, жили отшельнической жизнью, почти все — холостяки. Некоторые носили одну фамилию, но род менялся часто, и я поняла, что этим, видимо, и воспользовался Телегон, когда пытался выдать себя за родственника.

— И никто из них не дожил до старости? — спросила я с лёгкой тревогой.

— Почему же? Вот этот прожил лет восемьдесят… — Каэр указал на портрет алхимика с мягкой улыбкой. — А он, — показал на соседний, — совсем немногим меньше. Портреты люди заказывают не на смертном одре, а когда им самим нравится, как они выглядят.

Я провела рукой по воздуху перед картинами, словно могла бы дотронуться до их прошлого. Всё это сочетание ума, уединения, силы и… чего-то недосягаемого внутри, словно я видела не просто их лица, а отблески их судеб.

— Неудивительно, что тебя так возмущает этот Фтодопсис, — осторожно сказала я, всё ещё рассматривая картины. — Я-то думала, он, правда, какой-то дальний родственник, но он совершенно не вписывается.

Каэр усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным.

— Он… да, абсолютный чужак, — тихо проговорил он. — Пробует выдать себя за наследника меркуриев через бумаги, взятки, связи. Он пытается играть чужую игру слишком грубо, но, к сожалению, пока это сходит ему с рук.

Всё это объясняло, почему Телегон был таким хитрым и осторожным — и почему Каэр на него так реагирует.

— Жаль, ты мне раньше это не объяснил, — сказала я, стараясь не показывать, как сильно меня это тревожит. — Я бы тогда уж не стала тебя в неудобное положение ставить, оставшись у него…

Каэр покачал головой, не поднимая глаз от портрета перед собой:

— Было бы глупо это так сразу на незнакомого человека вываливать.

Я снова взглянула на портреты. Лица меркуриев словно шептали о прошлом, о тайнах и ошибках, которые хранил этот дом. И в этот момент я поняла, что для Каэра всё это не просто история — это часть его самого, и понять его без знания этих нитей невозможно.

— Незнакомого? Я, вроде, твоя жена, — усмехнулась я, стараясь саму себя чуть успокоить, — ну, или экономка… сложно сказать, в какую роль я хуже вписалась.

— Всё в порядке. Похоже, ты справляешься, — улыбнулся он, позволяя себе лёгкую теплоту в голосе. — Телеграмма была из агентства найма: в полдень к нам придёт кандидат в садовники. Попробуем, может, вместе с ним поговорить?

Я кивнула, чувствуя неожиданное облегчение. Мир этот, странный и пугающий, всё ещё оставался полон неизвестного, как и сам Каэр, но рядом с ним пусть и осторожно, казалось возможным хоть немного дышать свободнее.

Без четверти двенадцать раздался громкий стук в дверь. Мы с Каэром спустились в холл почти одновременно, ожидая садовника, но перед дверью стояла румяная, слегка полноватая тётка неопределённого возраста. Её глаза сверкали живым интересом, а волосы были туго собраны в узел.

— А, Вестия, ты что тут забыла? — с раздражением, но без злобы бросил Каэр. — Я за всё давно рассчитался.

— В деревне говорят, вы женились, а ещё, что кухарку взамен меня ищете... — проговорила женщина, словно знала все местные сплетни.

— Взамен. Ты тут года два не работаешь!

— Три, между прочим! — быстро парировала она.

— Так что ты пришла, поглядеть на новую прислугу? — спросил Каэр, поднимая бровь.

— Нет. Я хочу своё место обратно!

— Тебе же со мной никаких дел иметь не хотелось?

— С вами-то да. Но уж леди-то вряд ли будет такой несносной, как вы!

Я стояла в стороне, прислонившись к стене, и не могла удержаться от тихого хихиканья про себя. Каэр выглядел привычно серьёзным, но Вестия умудрялась вызывать у него лёгкое раздражение и одновременно — странное уважение. Этот маленький спектакль казался почти комедийным.

Я наблюдала, слегка улыбаясь про себя — Каэр всегда умел удивительно прямо выражать свои мысли, даже если слова звучали едва ли не по-домашнему резковато.

— Ну, пусть леди тогда и решает. Побеседуйте без меня немного, — сказал он, слегка отстранившись.

Я моргнула, удивлённо глядя на него:

— Я? А как же садовник?

— Переговорю с ним сам в кабинете, а ты подойдёшь позже, — бросил он.

— Ладно, ну а по поводу кухарки?.. — замялась я, — Мы же с тобой эту должность толком не обговаривали. Надо, может, какие-то тесты провести?

— Вестия отличный повар, её стряпня почти божественна и меня полностью устраивает. Что не скажешь о её характере, — съязвил Каэр тем же спокойным деловым тоном.

— Могу вам тем же ответить, — отозвалась Вестия с хмурой улыбкой, чуть прищурив глаза.

— Вот, видишь, Ир'на! — произнёс он, с лёгкой ухмылкой, — В общем, если вы с ней как-то сойдётесь, и все дела с ней вести будешь только ты, то я готов её нанять. Эта зараза меня пусть бесит, но я ей доверяю — точно не отравит.

Я тихо усмехнулась, представляя, как эти двое прежде выясняли отношения на кухне, но всё же в плане работы Вестия, похоже, Каэра устраивала. Да и мне показалось, он даже обрадовался её появлению. Значит, надо было проверить, смогу ли я с ней совладать.

Мы чуть поговорили об условиях, и через полчаса я уже наблюдала за Вестией, когда та быстро и уверенно раскладывала свои поварские принадлежности на кухонном столе. Она казалась немного нагловатой, с лёгкой дерзостью в манерах, но было заметно, что в дела, не касающиеся кухни, она лезть не собирается. Даже в её взгляде сквозило «я сама знаю, что делаю».

— Да, пожалуй, вместе мы работать сможем, — осторожно сказала я, проверяя, как она отреагирует.

— Ага, мне главное — готовить, а моя стряпня, думаю, вам понравится, — спокойно ответила Вестия, словно прочитав мои мысли. — Если хотите какие-то конкретные блюда на обед, то предупреждайте заранее, тогда заказывать продукты буду я. Если нет, сготовлю с того, что есть, как вот сейчас.

Мы договорились, что если она справится (в чём мы обе были заранее уверены), то будет приходить через день, и я пообещала составить для неё контракт. Она кивнула, довольная, и вернулась к приготовлению, а я тихо вышла, оставив её на кухне, и направилась в кабинет к Каэру. Садовник должен был уже давно прийти, и мне хотелось убедиться, что всё идёт по плану.

Я постучала, толкнула дверь и замерла на пороге. В кабинете сидел молодой человек, и мое сердце на мгновение дернулось: он был почти как две капли воды похож на Игоря — моего брата, черноволосый с той же лёгкой улыбкой и хитрыми глазами. Но тут же я заметила, что в его взгляде нет ни малейшего удивления, только спокойная теплота.

— Вас, случайно, не Леон зовут? — пробормотала я, пытаясь уловить малейшую связь хоть с той историей, что рассказывала экономка Телека, где её семья казалась удивительно точной, но «здоровой» копией моей собственной.

— Нет.

— И не Игорь? — уточнила я на всякий случай, почти шепотом.

— Я Ригги, мадам, — с лёгкой улыбкой сказал он, словно предугадывая мои сомнения.

— Ир'на Черна, супруга господина тал Вэла, — машинально представилась я, чувствуя, как голос дрожит. И тут же осознала, что это приветствие больше для себя самой — чтобы как-то абстрагироваться от чужого, но одновременно странно родного лица.

— Если вас интересует не только сад, мадам, я могу и механикой заняться. Машины чиню с детства. И управлять самоходкой тоже умею, если нужно.

Что-то защемило внутри, словно из прошлого отозвался знакомый голос, и прежде чем я успела подумать, вырвалось:

— Не можете, — сказала я резко, почти по-детски упрямо, будто спорила не с незнакомцем, а с Игорем.