Пальцы у меня свело от напряжения. Я украдкой взглянула на Каэра. Он стоял, как высеченный из камня, и только глаза выдавали, что он ждёт.

— …д-да, — выдавила я наконец.

Чиновник удовлетворённо кивнул, придвинул перо и документ.

Я взяла его в пальцы и машинально задержала дыхание. Бумага казалась слишком плотной, как будто сама тянула вниз, напоминая: это не просто формальность, это печать судьбы.

«Это же контракт», — мелькнуло у меня в голове. Контракт, как любой другой: подпись, условия, обязательства. Но в отличие от привычных мне бумаг в нём не было мелкого шрифта — всё сказано прямо, и всё равно страшно.

Я поставила подпись и отдала перо обратно. Почерк вышел чуть дрожащим, и я внутренне сжалась — заметят?

Каэр склонился, мельком взглянул на строки. Его глаза задержались на изломах моих букв дольше, чем следовало бы. Но ни слова, ни усмешки, ни замечания. Только лёгкий кивок, будто подтверждение: всё верно, всё на месте.

— Брак заключён, — объявил чиновник сухо, словно речь шла о передаче земли или склада, — поздравляю.

Мы вышли из холодного, пахнущего чернилами зала на залитую серым светом улицу. Камни под ногами ещё хранили ночную сырость, и каждый шаг отдавался лёгким скользким эхом.

Каэр придержал дверь и шагнул рядом, будто и в самом деле — теперь — мой спутник. Его рука скользнула в карман сюртука, голос прозвучал небрежно, но вкрадчиво:

— Я, признаться, опасался, что сюда явится Фтодопсис.

Я сбилась с шага, и каблук цокнул громче, чем нужно. А в голове мелькнула мысль: «Что за дурацкое имя, Фтодопсис… совсем непохоже на местные».

— Тот самый… ваш кузен?

— Он. — Каэр не стал скрывать недовольного изгиба губ. — Любит появляться в самый неподходящий момент, когда запах крови или бумаги обещает ему выгоду.

Я невольно обернулась на мрачное здание муниципалитета — и впервые поймала на себе взгляд прохожих. Люди на площади будто знали всё: кто мы, откуда, зачем. «Жена тал Вэла», — зазвенело во мне, и это определение прозвучало куда громче гудка самоходки, что с громыхая проехала мимо нас и вдруг остановилась.

Водителя я не разглядела, но с пассажирского места спрыгнул мужчина с дружелюбными, но хитрыми глазами и светлыми кудрями. Сердце дрогнуло, а мысли сами прошептали: «Телек… зараза». Он, похоже, тоже узнал меня.

— Приветствую, — сказал он, слегка обиженно. — И что это за наглость — не пригласить меня на свадьбу? Даже не сказал!

Каэр не моргнув, огрызнулся:

— Ты всё равно узнал, не так ли?

Телек приподнял бровь и ухмыльнулся:

— И даже теперь супруге не представишь! Мадам, я Телегон Фтодопсис, местный промышленник. Ну, знаете всего понемногу: добыча руд, производство двигателей, грузоперевозки...

«Уже и не Телек Светин, на побегушках у воротил. Подрос! Видать, и не было никаких боссов, сам эту блажь с контейнером мне и подкинул», — подумала я. Он же, похоже, совсем не удивлён, лишь слегка улыбнулся и сделал вид, что всё в порядке.

Каэр тем временем нахмурился:

— Вот только титулом похвастаться не может!

— Могу подвезти вас до поместья, — с улыбкой предложил Телегон, проигнорировав укол. — Для приличия, конечно.

— Благодарю, мы настроены прогуляться! — сказал Каэр и прибавил шагу так, что мне вновь пришлось бежать за ним.

— Я тоже не прочь, — ответил Телек и, сделав знак водителю, чтобы тот продолжал движение, поспешил за нами.

Я чувствовала, как сердце колотится: шаг за шагом мы отдалялись от муниципалитета, а Телегон, словно тень, держался совсем рядом, готовый вмешаться в любой момент. Каэр же спокойно смотрел вперёд, будто никакого постороннего не замечал, но я нутром чуяла: любой неверный шаг с моей стороны, и мы окажемся в центре новой интриги.

Мы шагали почти час, пока наконец не повернули к поместью. Преследователь держался неподалеку, но когда мы подошли к воротам, он остановился, улыбнулся и кивнул:

— Хорошо, я оставлю вас. Наслаждайтесь прогулкой.

Он подозвал жестом водителя и запрыгнул в самоходку, та с тихим скрипом тронулась и скрылась за поворотом.

Я выдохнула и обернулась к Каэру:

— Наглец этот Телегон… почему мы не поехали на ма… самоходке? Это было бы быстрее и безопаснее.

— Ты же помнишь, я не могу водить.

— Я могу. Это бы избавило нас от столь длительных вынужденных прогулок со столь неприятными типами.

Каэр на мгновение замер, а потом произнёс с тенью упрёка:

— Ты так смотрела на него, будто вы знакомы.

Я невольно покраснела и отвернулась, стараясь не выдать, что правда узнала Телека.

— Я знала очень похожего человека в своём мире. Тоже грек, хоть и блондин.

— Тоже кто?

— Грек… народ такой… — я замялась, не зная, как объяснить. — Как вообще вышло, что это тип твой кузен?

— У него бы и спросила, раз вы знакомы, — холодно усмехнулся Каэр. — Я ведь ещё при нашей первой встрече подумал, что ты работаешь на него. Шпионишь. — Он шагнул ближе, и от его взгляда мне стало не по себе. — И сейчас всё больше возвращаюсь к этой мысли.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок. В груди поднимался протест, но в голове всё равно звенела его фраза:

шпионка

.

— Шпионка? — я вскинула голову, чувствуя, как обида и злость кипят в груди. — Да я вообще сюда случайно попала! Не просилась ни к тебе, ни к твоему кузену.

Каэр сузил глаза, в голосе звякнул металл:

— Случайно, говоришь? И каждый раз оказываешься в нужное время и в нужном месте. Уж слишком много совпадений, Ир'на Черна.

— Совпадений? — я едва не рассмеялась, хотя смех вышел горьким. — Да если бы я, и правда, работала на него, думаешь, выбрала бы такую идиотскую легенду?

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, оценивающе, недоверчиво. Секунду казалось, что он сейчас снова прогонит меня прочь, как в первый раз у шахты.

Его взгляд задержался на мне ещё мгновение, тяжёлый, почти прожигающий. Я уже открыла рот, чтобы выдать ещё что-нибудь едкое, но Каэр резко оборвал:

— Довольно.

Он отстранился, шагнул к массивной двери и толкнул её так, что петли жалобно скрипнули.

— Делай, что хочешь, — бросил он через плечо. — Но мой дом построен на доверии. А если у меня его нет — тебе лучше держаться подальше.

И, не дожидаясь ответа, скрылся в глубине коридора, направляясь к своей лаборатории. Дверь за ним закрылась с сухим гулким стуком, будто он поставил точку.

Я осталась посреди холла одна — с горьким осадком на языке и жгучей мыслью:

он меня боится? Или ненавидит? Может, и то, и другое.

Я постояла ещё немного в тишине холла, прислушиваясь к отдалённым звукам шагов, что растворялись где-то в глубине поместья. Потом поднялась наверх — в свою комнату.

Дверь тихо скрипнула, впуская меня внутрь. Здесь было уютнее, чем в холодных коридорах: мягкий свет лампы, чистая постель, запах сухих трав от белья. Я села на край кровати, сбросила ботинки и, не раздеваясь до конца, завалилась на подушки.

Сон накрыл неожиданно быстро. И в этом зыбком, тревожном полусне я снова оказалась там — в закопчённом сарае, полном дыма. Кур, мечущихся в панике. Вспышка света, жар. Тот самый миг, когда его взгляд стал не человеческим, а хищным, огненным, чужим.

Я зажмурилась и резко повернулась на бок, стараясь отогнать воспоминание. Но чем сильнее гнала, тем отчётливее перед глазами вставал Каэр — в своём красном плаще, в дыму, в огне. И голос внутри шептал:

он может быть милым, может казаться спокойным, но настоящая его суть — вот она. Демон. Опасность.

Ведь это мне следует его бояться!

Я вздохнула и натянула одеяло до подбородка, надеясь, что сон утащит меня подальше от этих мыслей. Но тревога так и осталась комком под сердцем.

На кухне пахло свежим хлебом и чем-то горьковатым — должно быть, травяным настоем. Каэр уже сидел за столом, ровно и прямо, будто не отдыхал вовсе. На нём был безупречно застёгнутый сюртук, и только лёгкая тень под глазами напоминала о бессонной ночи.