— Спасибо за помощь, Мартин, — стараясь сохранять спокойствие, сказала я, — простите за это недоразумение.

Мартин кивнул, слегка улыбнувшись, поправил кепку и вышел из гаража, оставив меня наедине с шумящей самоходкой и еще более громким Каэром.

Я глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок, и осторожно спросила:

— Зачем вы это устроили? Я понимаю, что механик чужой, но такой накал эмоций…

Каэр сжал кулаки, взгляд стал холодным, как лёд:

— Устроил что? Вы без спроса притащили в дом человека, который наверняка шпионит на Телегона. Вот и не говорите после, что не его сообщница!

— Но я же

специально

не пошла в мастерские Фтодопсиса! — возразила я, голос дрогнул, хотя я изо всех сил старалась держаться спокойно. — Мне ведь прямо их советовали, а я потратила два часа, чтобы найти кого-то постороннего, лишь бы доказать вам, что я не его шпионка!

Каэр нахмурился, челюсть напряглась. Голос у него был холодный, как лезвие:

— Складная история. Но я вам не верю. Не зря вы даже в университете обо мне разнюхивали.

— А что мне остаётся? — сорвалось у меня. — Я ваша жена, Каэр! Я живу с вами под одной крышей и почти ничего о вас не знаю! Ни черта!

Я резко шагнула к нему, и он чуть дёрнулся, словно от удара.

— Вот, например, эта ваша «демоническая кровь»… почему в городе нет больше никого такого, как вы?

— Мой род не отсюда, — бросил он отрывисто.

— Правда? — я прищурилась. — И кто ваши родители?

Он отвёл взгляд.

— Они давно умерли. Вам незачем знать больше.

Я рассмеялась — горько, зло.

— Вот видите! Всего два вопроса, и в обоих случаях вы уходите от ответа! А я? Я должна, чёрт возьми, знать, с каким человеком согласилась жить!

— У нас контракт, — процедил он, словно каждое слово было приговором. — Ваше любопытство лишнее. Оно… подозрительно.

— Подозрительно?! — я сжала кулаки. — А если я спрошу, сколько вам лет? Это тоже будет «подозрительно»?

— Возможно.

— Серьёзно? Каэр, да вы… псих!

— Нет, — его глаза вспыхнули мраком, от которого по спине побежали мурашки. — Я осторожен с теми, кому не доверяю.

— Да какой ущерб может причинить вам

такой

вопрос?! — крикнула я. — Возраст, Каэр! Просто возраст!

Он молчал. Смотрел так, будто взвешивал что-то внутри, как будто считал риск в цифрах и формулах.

— Ну? — мой голос дрогнул. — Даже это мне не скажете?

Он стиснул зубы.

— Тридцать пять.

И в тот же миг его лицо изменилось, будто тень легла на черты, стирая привычную холодность, заменяя её чем-то ещё более страшным.

Я нервно выдохнула, пытаясь разрядить обстановку:

— Вот видите, как всё просто. Я пусть думала, вы постарше… но мир таки не рухнул от этого откровения…

Договорить я не успела.

Снаружи, словно в насмешку, ударил оглушительный разряд грома. Он прогремел так близко, что стекла в доме задрожали. Я вздрогнула, но Каэр не шелохнулся — лишь его глаза потемнели до густой бездны.

— Убирайтесь отсюда! — неожиданно рявкнул он.

Я замерла.

— ЧТО? — слова вырвались сами, с отчаянной неверием. — Куда?

— Я сказал — убирайтесь, — его голос сорвался на хрип, будто он давился собственным гневом. — Куда угодно. Хоть на постоялый двор, хоть к Фтодопсису. Мне всё равно.

Я уставилась на него, и у меня перехватило дыхание. В груди что-то оборвалось, словно невидимая рука вырвала сердце и сжала его в кулаке.

— Издеваетесь? — мой голос сорвался на визг. — Это такой способ решать проблемы — просто вышвырнуть меня?!

— Пойди немедленно прочь, — процедил он, и глаза вспыхнули чёрным пламенем, — или убью!

Слова ударили сильнее молнии. Меня будто окатило ледяной водой. Я стиснула зубы до боли, но слова вырвались сами, горячие, резкие, как хлёсткая пощёчина:

— Да пошёл ты со своим «контрактом»! Хоть раз попробовал бы поверить, что я не враг!

Каэр стоял неподвижно, словно ожившая статуя, аллегория ярости, только пальцы мелко подрагивали, выдавая напряжение, которому не было выхода. В этот миг он был больше чудовищем, чем человеком.

Гром ударил так близко, что стены дрогнули. И мне показалось — это не гроза. Это мир откликался на ту тьму, что рвалась наружу из него, готовая смести всё вокруг.

Я больше не стала слушать. Пусть сам захлёбывается своей яростью.

Самоход всё ещё гудел в гараже, тяжело дыша паром, словно готовый зверь. Я рванула дверь, забралась внутрь и, не думая о том, что до конца так и не поняла систему управления, с силой дёрнула рычаг.

Машина вздрогнула, колёса рванулись вперёд, и, обдав меня облаком горячего пара, самоход медленно выкатился на подъездную дорожку.

Позади, в воротах, остался Каэр. Чёрная фигура в полутьме, неподвижная и холодная, как сама гроза над головой. Он даже не крикнул — лишь смотрел, и от этого взгляда по спине побежали мурашки.

Я стиснула руки на рычагах, стараясь не оборачиваться. Если он и вправду хотел меня прогнать — что ж, я исполню его приказ. Хоть сейчас. Хоть насовсем.

Дорога петляла вниз к городу. В груди жгло от обиды и страха, а вместе с тем — поднималось странное чувство свободы.

Самоход тяжело ревел, пар вырывался наружу шипящими облаками, а я судорожно пыталась удержать железную махину на дороге. Ни руля, ни педалей — вместо этого проклятые рычаги, которые слушались только через раз и норовили двигаться сами по себе.

Я уже видела впереди городские огни, когда чудовище подо мной дёрнулось вбок. Один рычаг заело, второй рванул вперёд, и вся махина, скрипя, свернула к обочине.

— Нет-нет-нет! — закричала я, дёргая изо всех сил.

Паровая туша не слушалась. С хриплым скрежетом самоход врезался в прибрежную скалу. Удар швырнул меня вбок, мир вспыхнул искрами. Машина жалобно взвыла, заглохнув, и из боковой решётки повалил дым.

Я сидела, прижавшись к холодному металлу, и слышала, как бешено колотится сердце. В горле пересохло. Плечо ныло, ладони саднили от ожогов, но хуже всего было осознание: я едва не погибла — и всё в одиночку, без свидетелей, без помощи.

Только шёпот ветра и потрескивание остывающего железа сопровождали моё тяжёлое дыхание.

Я вывалилась из кабины, ноги дрожали, будто были чужими. Ночной воздух пах гарью и мокрой травой, дым из побитого самохода тянулся в темноту, растворяясь в ветре.

— Прекрасно, — выдохнула я, упершись руками в колени. — Просто прекрасно.

И тут нахлынуло воспоминание. Игорь — брат, всегда самоуверенный и громкий. «Да чего тут сложного, Иришка, я справлюсь!» — бахвалился он, забирая ключи от моей машины. Не попросил, нет — просто взял, чтобы «прокатить невесту». Я тогда чуть не поседела от злости, а вскоре и вовсе заплакала: он разбил её так, что восстановлению машина уже не подлежала. Стояла я тогда у станции техобслуживания, глядя на искорёженный металл и понимая, что это конец.

Теперь всё выглядело до боли похоже. Вот и мой «новый транспорт» — тоже в дыму, тоже бесполезная груда металла. Только теперь рядом не было Игоря с виновато-хитрой улыбкой и невестой, что прятала глаза. Сама накосячила, вот так же, не научившись как следует управлять.

Я отошла подальше, прислушалась — треск стихал, пар уходил, но доверия эта махина больше не вызывала.

— Ну уж нет, — пробормотала я. — Второй раз на это чудовище я не полезу.

Я стояла на обочине, растрёпанная, с волосами, прилипшими к щекам, и думала: хватит ли тех денег, что оставил мне Каэр, и на ночлег, и на механика, когда придётся объяснять, почему его железный монстр дымит на обочине. Сердце неприятно потряхивало.

И тут из темноты донёсся рык мотора. Лазурная самоходка подкатила к обочине и замерла рядом. Окно плавно опустилось, и знакомая ухмылка осветилась огнями приборов.

— Ты что, специально? — я прищурилась, чувствуя, как злость перевешивает усталость. — Следишь за мной?