Я едва не рухнула на колени, но всё же шагнула внутрь.

Тамбур был черен, будто в нём разлили ночь. По стенам текли тонкие дорожки золы. Воздух вибрировал от остаточного жара, каждое дыхание жгло лёгкие. И среди этого хаоса я увидела две недвижимые фигуры.

Первая — хуже, чем барбекю, словно из чёрного угля с редкими прожилками красных участков разверзшейся плоти. Сердце дрогнуло, но лишь на мгновение, я поняла, это был Телегон. Его изысканный костюм истлел, что-то блестящее, возможно, часы, вплавилось тело, теперь лишь по форме напоминавшее человеческое. Даже лицо — некогда самодовольное, усмехающееся — теперь было лишь растекшейся чёрной маской.

А рядом…

Я зажала рот, чтобы не закричать.

Каэр.

Он лежал на боку, полусогнувшись, и его дыхание было слышно — рваное, надрывное, однако живое! Одежда превратилась в обгоревшие клочья, кожа местами темнела от ожогов, но его глаза — пусть полуприкрытые, тусклые — были открыты.

Собственный огонь его прежде не трогал, но на этот раз и он пострадал. Означало ли это, что он переродился? И теперь это уже кто-то другой?

— Ир'на… — прошептал он еле слышно, будто вырывая каждый звук из огня.

Я бросилась к нему, упала рядом, обняла так крепко, словно только этим могла удержать в этом мире.

— Каэр! Ты жив, любимый, это ты! — всхлипывала я, прижимаясь к его лицу. — Я думала, я потеряла тебя…

Он попытался улыбнуться, но вышло лишь болезненное движение губ. Его руки дрогнули, как будто он хотел обнять меня в ответ, но сил хватило только на то, чтобы чуть прижать мои пальцы.

— Пока я… — одними губами произнёс он. — Не хотел тебя отпускать…

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо, даже не думая о том, что вокруг всё ещё пахло смертью. Плевать. Он жив — и этого хватало, чтобы моё сердце билось снова.

Я крепче прижалась к нему, боясь снова отпустить хоть на миг. Взгляд снова упал на тело Телегона.

— Зачем он это сделал? — вырвалось у меня. Голос дрожал, то ли от страха, то ли от отчаяния.

Каэр с усилием поднял голову. Его глаза были полны усталости и горечи.

— Наверное, хотел… поменяться. Как-то перехватить моё проклятие. — На губах мелькнула тень усмешки. — При нём был томаизловый контейнер. Но… видимо, он просто не успел и погиб сам.

Я почувствовала, как у меня внутри холодеет. Контейнер. Его слова отозвались эхом в голове.

Я медленно обернулась к телу Телегона. Его рука была вывернута, обугленные пальцы застыли в странном, почти судорожном жесте. И — да, под ними блеснул металл. Сердце забилось сильнее, надежда резанула острее, чем страх.

— Каэр, я должна… — сказала я и, не дожидаясь ответа, оттолкнулась и склонилась к останкам.

Меня выворачивало от мысли, что я прикасаюсь к этому чудовищу даже после смерти, но я поддела пальцы, освободила находку. Несмотря на пожар, маленький контейнер был едва тёплым.

Я отдёрнула почерневшую руку, и контейнер скользнул в мою ладонь. В ту же секунду гул прошёл по каменным сводам — здание задрожало, и где-то глубоко внутри затрещали балки, словно готовясь разлететься в щепу.

— Ир'на… — прохрипел Каэр, хватая воздух. — Уходи. Без меня. После сегодняшней бури мне всё равно недолго осталось…

Я резко обернулась к нему, сердце обдало болью.

— Даже не думай! — я и почти закричала. — Ты нужен мне! Я не оставлю тебя здесь, понял?!

Я повернулась, пытаясь пристроить контейнер в карман сюртука, и в этот миг краем глаза заметила — словно обугленная рука Телегона дёрнулась. Всего на миг. Холод пробежал по коже, но я отогнала эту мысль, стиснула зубы. Мёртвые не шевелятся. Это просто… просто игра тени.

Я подползла к Каэру, поддержала его, заставляя его подняться хоть на колени. Но треск стал громче, воздух завибрировал. И вдруг с грохотом сверху рухнула балка, ударила в каменный пол, взметнув искры.

Пыль повисла в воздухе тяжёлым облаком, оседая на волосы и плечи. Я зажмурилась, инстинктивно прикрывая Каэра собой, пока в очередной раз грохот не стих. Когда глаза привыкли к темноте, стало ясно: балка не просто перегородила дверь в зал — за ней уже осыпалась кладка.

Мы были заперты.

Здание продолжало оседать, словно гигант, рухнувший на колени. Своды дрожали, но сам тамбур держался — двери и странные узоры на них сопротивлялись разрушению.

Тамбур был нашей клеткой и нашей единственной защитой. Мы остались вдвоём — с этим проклятым контейнером и с телом Телегона, что всё ещё лежало у стены.

— Всё… — выдохнул Каэр, запрокинув голову к холодной стене. — Мы выберемся отсюда только тогда, когда снаружи разберут завалы.

— Но… сколько это займёт? — голос предательски сорвался.

— Дни… или часы. Кто знает.

Я обняла его крепче, словно силой могла удержать здесь, в жизни. И вдруг поняла — если нас найдут… кого они увидят? Меня, живую. Его, полумёртвого. И рядом — обугленное тело Телегона.

— Каэр… — прошептала я, чувствуя, как холод сжимает грудь. — Они подумают, что это ты. Что ты его…

— А разве не так? — он приоткрыл глаза, и в них мелькнуло что-то страшное. — Я не удержался. Вся буря, что была во мне, вышла наружу.

— Нет! — я резко покачала головой, прижимаясь к его щеке, к его горячей, обожжённой коже. — Это он сам загнал тебя сюда, сам всё устроил! Ты защищался!

— Ир'на… — он прикрыл глаза. — Люди не слушают оправданий. Они верят тому, чьи песни слаще… из нас двоих — это всё ещё он.

Я замолчала. Каменные стены казались ближе, чем прежде. Тамбур был не просто клеткой. Он уже стал нашей могилой — если не от огня или камня, то от чужих приговоров.

Часы тянулись, как вечность. Тамбур дышал тяжело — спертым воздухом, запахом гари и крови. Каэр лежал, закрыв глаза, и лишь слабое движение груди убеждало меня, что он ещё жив. Я сидела рядом, держала его ладонь обеими руками, и боялась отпустить хоть на миг. Вдруг — дрожь, глухие удары, камни начали движение.

— Слышишь? — прошептала я, резко вскинув голову. — Они здесь! Они нас нашли!

Каэр чуть улыбнулся, но не открыл глаз. Вскоре в потолке замерцали огоньки, и в лицо ударил поток свежего воздуха. Камни убрали, и в проём ворвались крики, шум, голоса. Десятки глаз смотрели на нас — и прежде всего на обугленное тело у стены.

Меня вытянули первой. Я сопротивлялась, кричала, тянулась к Каэру, но сильные руки выволокли меня в ночь под свет факелов. Через несколько минут вытащили и его — он шатался, держась за меня, ибо сам едва мог стоять.

Люди уже перешёптывались, показывали пальцами. Кто-то шептал:

«Это он его сжёг…»

Другие качали головами. И прежде чем я успела опомниться, к нам подошли офицеры городской стражи.

— Господин тал Вэл, — произнёс один, высокий и сухой, — вы задержаны по подозрению в убийстве Телегона Фтодопсиса.

— Что?! — я вскрикнула и вцепилась в руку Каэра. — Вы не имеете права! Это Телегон сам устроил ловушку, сам спровоцировал, и двери его помощник закрыл! Каэр только защищался!

— Госпожа, — холодно ответил офицер, — на месте обнаружено тело, свидетельствующее о сожжении. Очевидцы подтверждают, что именно тал Вэл угрожал погибшему незадолго до происшествия.

Я сорвалась:

— Очевидцы, свидетели?! Да там их было больше сотни! Все видели, как Телегон пытался похитить меня, как он манипулировал… как он сознательно старался вызвать стихию.

Каэра уже брали под руки. Он не сопротивлялся, только бросил на меня усталый взгляд, в котором смешались горечь и покорность.

— Ир'на… не трать силы, — прошептал он. — Они уже всё решили.

— Нет! — я закричала так, что все обернулись. — Я не дам вам забрать его! Он ни в чём не виноват!

Офицеры были холодны, как камень. Они делали свою работу. А я, вырвавшись, бросилась к Каэру и прижалась к нему, чувствуя, как его руки дрожат. В груди жгло от ужаса: мы только выбрались из огненного ада — и теперь его уводят прочь в пустоту ночи.