Улыбка Телека стала ещё хитрее.

— Родственные связи в этом мире… очень гибкое понятие. Тут главное — бумаги. А бумаги у меня есть.

— И всё же… зачем? — я вцепилась в дверную ручку так, что побелели пальцы. — Чего тебе от него надо?

— Ты вряд ли поверишь, что моя цель исключительно благотворительность, и будешь в этом права — о финансовой выгоде я не мог не задуматься, — ответил Телек, понизив голос. — Но уверяю тебя, главная причина наших споров — иная. Каэр — само зло во плоти, он опасен для общества! Он ведь даже не человек…

— А ты-то сам кто? То был пронырливый приятель Игоря, а то промышленник, воротила, что глазом не моргнув, в другие миры прыгает. Может, и ты какой-нибудь демон, джин или хотя бы колдун.

— Вот моя мать, действительно, была очень могущественной колдуньей. А я обычный человек, который хочет тебе помочь.

— И как же ты помогать будешь, ходячий фанфик на Гомера?

Он фыркнул, будто я задела его за живое, но глаза при этом блеснули весёлым огоньком.

— Ходячий фанфик, значит… ну, спасибо за комплимент, — он развёл руками. — Я могу тебе предложить простое: держись от тал Вэла подальше. Чем раньше — тем лучше.

— Да ну? — я прищурилась. — Ага, а ты, значит, тут спаситель, белый и пушистый. На голубом самоходе.

— Лучше уж я, чем он, — отрезал Телек неожиданно резко. — Ты не видела, что он натворил до того, как встретил тебя. А я видел. И знаешь, он не остановится. Ему нужна только власть и контроль. Люди для него — расходный материал.

Я вспомнила грозу, сарай, дым, тот момент, когда Каэр смотрел на меня с огнём в глазах. Холодок прошёл по спине.

— Может, ты и прав, — сказала я, но тут же добавила: — Только вот странно, что все твои слова подозрительно совпадают с твоими же интересами.

— Я честен с тобой хотя бы в этом, — ухмыльнулся он. — Я хочу земли тал Вэла. Но в отличие от него, я не сожгу пол-деревни, потому что у меня голова разболелась.

— Ага, зато на одну девушку из мира выкинуть, это пожалуйста, — я скривилась. — Великодушие так и прёт.

— Повторяю тебе, это был случайный побочный эффект, ошибка в эксперименте. Который, кстати, я надеюсь продолжить, потому попрошу вернуть мне контейнер!

— Контейнер?! — я едва не подпрыгнула на сиденье. — Да его у меня украли в первый же день! Вместе с сумкой!

Улыбка Телека мигом сползла.

— Украли? — он прищурился. — Кто?

— Откуда мне знать? — взорвалась я. — Вышла из трактира — и всё, ни сумки, ни денег, ни документов, ни твоей чёртовой коробки!

Он задумался, барабаня пальцами по рулю. В его глазах промелькнула тень, которой я прежде не видела.

— Ладно, разберёмся, — бросил он почти небрежно и тут же вернулся к старой теме: — А вот твой Каэр — куда большая угроза, чем любой вор.

Я закатила глаза.

— Ты опять за своё.

— Потому что это правда, — Телек подался ко мне ближе. — Ты хоть знаешь, сколько жертв было на его совести ещё до того, как он этот дом в Грейвенхольде обосновал?

Я насторожилась, но попыталась скрыть это насмешкой:

— А ты, значит, знаешь?

— Конечно, знаю, — он чуть улыбнулся краешком губ. — Если захочешь — расскажу. Но предупреждаю: истории не для слабонервных.

Я уставилась на дорогу перед собой, делая вид, что думаю. На самом деле сердце заколотилось чаще. Да, мне хотелось услышать больше. Очень хотелось. Но было страшно поддаваться, ведь каждое его слово могло оказаться ловушкой.

— Давай, выкладывай, — я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть холодно. — Раз уж ты так любишь кошмарить доверчивых девушек.

Телек не обиделся. Наоборот, его глаза загорелись — будто он только и ждал приглашения.

— Как пожелаешь, — Телек снова понизил голос, будто кто-то мог подслушать. — Каэр вообще непонятно откуда появился. Местные помнят: поместье принадлежало другому, дальнему родственнику. Солидный господин, уважаемый. И вдруг — исчез. Ни тела, ни похорон, только слухи. А бумаги уже переписаны на этого выскочку.

Я вскинула бровь:

— То есть ты намекаешь, что он его убрал?

— Я ничего не намекаю, — ухмыльнулся Телек, — я говорю, что обстоятельства были чертовски странные. И потом он сам, не моргнув, объявил, что он — из демонического рода. Мол, кровь такая. Считаешь, это нормально?

— А при чём тут «проклятие»? — спросила я, пытаясь увязать услышанное с местными слухами.

Телек махнул рукой:

— Проклятие — это удобное слово для простолюдинов. У него нет никакого проклятия. Есть природа. Его кровь — не человеческая. Люди гибнут рядом с ним не потому, что судьба так велела, а потому что он опасен по сути. Но объясни это городским бабкам — они сочинят легенды.

Я молчала, чувствуя, как неприятно стягивает виски. Слова Телека звучали убедительно, но слишком уж гладко. Слишком удобно для него — выставить Каэра чудовищем, чтобы самому забрать земли.

— Забавно, — я прищурилась, — ты так печёшься о безопасности людей, будто святой покровитель. Но почему-то больше всех добиваешься его поместья.

Телек усмехнулся, барабаня пальцами по рулю.

— А ты бы предпочла, чтобы земли достались чудовищу? Я, по крайней мере, человек. И знаю, как превратить эти камни и болота в прибыль, в рабочие места, в нормальную жизнь для тех, кто тут мается.

— Ага, — я фыркнула, — и случайно оказаться дворянином-землевладельцем. Чистая альтруистическая жертва.

Он наклонился ко мне чуть ближе, хитро щурясь:

— Я умею совмещать приятное с полезным. Но вспомни, Ира, я не сжёг ни одного сарая. И людей вокруг меня не рвёт в клочья от одного присутствия. Подумай, с кем безопаснее держаться.

Я отвернулась к окну. В груди всё смешалось — злость, сомнение, страх и странное ощущение, что оба они играют в свои игры, а я — всего лишь разменная монетка.

Наконец не выдержала:

— А тебе-то какое дело до меня? С чего вдруг такая забота?

Телек вскинул брови и ухмыльнулся своим фирменным образом — так, что одновременно хотелось дать ему по лицу и всё же выслушать ответ.

— Всё просто. Ты теперь связана с ним. А значит, знаешь больше, чем тебе положено. И, если хочешь выжить, лучше держаться ближе ко мне. Я умею заботиться о союзниках.

Он чуть склонил голову, как будто делал комплимент, но в его глазах мелькнул расчётливый холод.

Я прищурилась, готовая услышать очередную тираду про «опасного демона», но Телек вдруг улыбнулся мягче, почти по-человечески:

— Но, Ира, не думай, что я только про дела. Когда я сказал, что ты мне нравишься — это была не игра. Ты симпатичная, умная девчонка. В тебе есть огонь, которого в здешних барышнях вот именно с огнём и не сыщешь.

Он чуть наклонился ко мне ближе, понизив голос:

— Так что, если ты решишь, что устала таскать на себе этот его мрачный замок и его проклятое имя… помни, у тебя всегда есть альтернатива.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. И всё же усмехнулась — чтобы скрыть, что внутри у меня пробежала дрожь:

— Альтернатива в лице тебя? Великолепно. Между демоном и прохвостом, ага. Спасибо за выбор.

Телек расхохотался, нисколько не обидевшись. Глаза его блеснули так, словно я только что подкинула ему удачный повод.

— Видишь? С тобой можно шутить. Ты колешься, ругаешься — и при этом смеёшься. А с Каэром? Всё время ходишь, будто на цыпочках. Он смотрит — и у тебя дыхание перехватывает, правда ведь? А ещё он может вспылить так, что от дома останутся угли.

Он сделал паузу, слегка сбавив скорость, словно хотел подчеркнуть каждое слово:

— Вот скажи честно, Ира. Что надёжнее: прохвост, который хотя бы предсказуем, или демон, который сам себя удержать не может?

— Не льсти себе, Телек, — отрезала я. — Я не собираюсь выбирать «наименьшее зло». Ни ты, ни Каэр не вправе меня загонять в этот дурацкий тупик.

Он скривил губы, будто я его уколола, но глаза оставались насмешливыми:

— Всё равно выберешь. Мир устроен так, что приходится.