Ригги удивлённо приподнял бровь, но улыбка с лица не исчезла:

— Простите?

— Ничего, — я поспешно отмахнулась, чувствуя, как горячо заливает щёки. — Это… семейное. — И тут же спохватилась, что Каэр сидит рядом.

— Ир'на права, она имела в виду, что агрегат у нас довольно древний, могут быть сложности. Так что по этой части нам дополнительные услуги не требуются, — пояснил он. — Лучше про свою супругу моей расскажите.

Ригги заметно оживился, как будто именно этого вопроса и ждал:

— Мы недавно поженились, — сказал он, и голос его потеплел. — Жена у меня девица хозяйственная, аккуратная. Если потребуется, может горничной у вас работать, уборкой заниматься, бельё стирать. А ещё у неё руки золотые — причёски делает, платья подшивает. Если мадам нужна личная прислуга, то лучше кандидатки вам не найти.

Я почувствовала, как в груди неприятно кольнуло. Наташа, невеста моего брата, тоже была парикмахером, неплохая девчонка, но как же они с Игорем меня достали!

— Личная прислуга мне не нужна, — сказала я чуть резче, чем хотела. — Вавилоны на голове мне не нужны, так что с причёской я и сама справлюсь. — Сделала паузу, смягчила голос: — А вот про горничную можно будет подумать… но сперва я хотела бы познакомиться с вашей женой сама.

— Разумеется, мадам. Я скажу ей, чтобы зашла, когда вам будет удобно.

— Да, давайте завтра.

Каэр перевёл взгляд на меня, слегка приподняв бровь, но ничего не сказал — словно соглашаясь, что решение за мной. Парень попрощался с нами и ушёл и, наконец, мы остались вдво ём.

— Что-то не так? — спросил Каэр, чуть усмехнувшись. — Зря не в свою сферу залез?

Я прошлась по кабинету, собираясь с мыслями, и наконец выдохнула:

— Он… он мне кажется странным. Но это не просто так… Он просто ужасно похож на моего брата!

— Фтодопсис тебе тоже кого-то из твоего мира напоминал!

— И оказался таким же прохиндеем, как в моём мире, — ответила я, чуть не обозвав Телека

тем же самым прохиндеем

.

— А с братом что не так?

— Он раздолбай! Ну, в смысле человек отчаянно ненадёжный. Мне сложно будет воспринимать парня с его лицом серьёзно и не ставить под сомнение каждое его слово. А ещё эта его жена… — я замялась, подбирая слова. — Какая-то эта история чересчур удобная. Сразу готовая горничная, личная прислуга…

Каэр выслушал молча, не перебивая. Только подбородок чуть напрягся, а пальцы постукивали по краю стола.

— Кажется, ты начала перенимать от меня привычку везде видеть шпионов, — наконец проговорил он всё ещё с задорной ноткой, но уже серьёзнее. — Не знаю, как в этом вашем мире, но тут наниматься на службу парами вполне распространённая практика, особенно, если пара и на жильё при этом рассчитывает. Нахваливал он просто её.

— Похоже на то, — согласилась я, сжав руки. — Но мне это всё кажется чересчур гладким.

Каэр кивнул, словно что-то для себя решив.

— Ладно. Присмотримся к жене завтра. Ну, и подождём, может, и другие кандидаты будут. При наличии у меня супруги, оказывается, слуги уже не пытаются сбежать заранее. Вон даже Вестия вернулась.

— И вовремя вернулась, — заметила я, чувствуя, как запах из кухни пробивается даже сюда. — Кажется, обед готов.

Мы прошли в столовую, и Вестия уже накрыла на стол — так, будто никогда отсюда не уходила. На массивных деревянных блюдах дымились пироги, суп был налит в глубокие миски, а свежие булочки источали такой аромат, что у меня мгновенно заурчало в животе.

— Ну что, — с самым невинным видом произнесла Вестия, вытирая руки о фартук. — Готова услышать вердикт.

Я попробовала суп первой и едва не зажмурилась от удовольствия — тёплый, густой, наваристый, с ароматом трав и специй, которых у нас на кухне даже не было.

— Божественно, — выдохнула я, а Каэр, попробовав следом, только довольно кивнул и протянул Вестии свою миску, требуя добавки.

Пироги оказались не хуже — с тонким, хрустящим тестом и сочной начинкой. А сладкие булочки таяли во рту так быстро, что я не заметила, как съела две подряд.

— Ну, — Вестия гордо уперла руки в бока, — значит, договорились. С меня обед, с вас — контракт.

— С тебя, скорее, целый банкет оказался, — сказала я с улыбкой, и на душе стало теплее: похоже, одна часть этого большого, странного дома встала на своё место. И я сама наконец начинала чувствовать этот уют.

Вечером, когда запахи обеда уже успели выветриться, я устроилась в комнатке, что выбрала себе под кабинет с чернильницей и чистыми листами. Контракт для Вестии выходил на удивление простым — видимо, все важные пункты они с Каэром проговаривали ещё когда-то давно.

Составив бумагу, я аккуратно сложила её на край стола и на миг задумалась.

Вестия, шумная и дерзкая, внезапно показалась мне не врагом, а союзником. С ней в доме стало уютнее, и даже Каэр во время ужина выглядел чуть спокойнее.

Но стоило вспомнить про Ригги и его таинственную супругу, внутри снова неприятно сжалось. Сначала Марта, теперь он… а вдруг где-то в этом мире есть и моя копия, улучшенная, более здоровая. Я встала и подошла к окну: за стеклом темнело, где-то далеко на западе догорал закат. Завтра мы встретимся с его женой, и я пойму — надумала ли я себе всё это или нет.

Каэр вошёл тихо, будто не хотел меня спугнуть.

— Закончила контракт? — спросил он.

— Да, — кивнула я. — Вестия рвалась ещё не готовый подписывать, но я уж отложила, через день придёт и сразу подпишет.

Он задержался рядом, взглянул на бумаги. И вдруг мне показалось, что он чувствует моё беспокойство — так, как утром чувствовал электричество.

— Тебя, мне кажется, что-то тревожит, — сказал он неожиданно участливо и мягко. — О тебе самой, не доме, слугах или механизмах.

Я повернулась к нему, и в горле встал ком.

— Да, — призналась я тихо. — Всё это… оно слишком похоже на мою жизнь до того, как я сюда попала. Сначала была женщина, очень похожая на мою мать, не внешне, но чем-то неуловимым; потом этот Ригги, который даже выглядит как Игорь — словно кто-то берёт куски моей памяти и выкладывает их здесь, в этом мире. И они выглядят… лучше. Более здоровыми, правильными.

Каэр нахмурился, но не перебил.

— Иногда мне кажется, что если так будет продолжаться, я перестану быть собой, — выдохнула я, сжав руки. — Что этот мир меня перепишет, как исправленный черновик.

Он присел на край стола, чуть ближе, чем обычно, и сказал очень спокойно:

— Если кто-то и переписывает тебя, то точно не этот мир. Ты меняешь его сильнее, чем он тебя. Этот дом, меня… Я сам вдруг начал вспоминать, что такое быть человеком.

Эти слова прозвучали почти неожиданно — как признание в доверии, и вдруг я увидела в нём не только работодателя и мужа «по контракту», а человека, на которого могу опереться.

— Каэр… — я колебалась секунду, потом решилась: — А ты вообще веришь, что я из другого мира? Или до сих пор думаешь, что я лгунья или просто странная иностранка, которая заблудилась?

Он задумался, глядя на меня пристально.

— Верю в возможность, — сказал наконец. — Перемещение между мирами крайне маловероятно, но не невозможно. Да, я долго сомневался. Хотел убедиться, что ты не сумасшедшая и не шпионка. — Он слегка усмехнулся. — А теперь… сомнений почти не осталось.

Что-то внутри дрогнуло.

— Значит, веришь?

— Верю, — подтвердил он тихо. — И это не делает тебя для меня менее реальной.

Слова ударили неожиданным теплом. Фиктивная семья с ним вдруг показалась куда нормальнее моей настоящей — или, может быть, просто более честной.

— Ты ведь понимаешь, я не просто подозрительная истеричка? — спросила я почти шёпотом.

— Понимаю, кому как не мне в этом разбираться, — он кивнул, чуть усмехнувшись. — Но даже если бы была — я всё равно бы тебя выслушал.

— Спасибо, — выдохнула я, впервые за день почувствовав, что тревога отступает.

Я рассмеялась — легко, неожиданно даже для себя, и напряжение в комнате словно растворилось.