Судя по реакции Снега, он был совсем не против. Махнув хвостом, волк задорно дернул головой и что‑то проворчал в сторону своей подруги.

Я немного подумал, а потом выдал:

– Как тебе – Тень? Ты у нас белый Снег, а за тобой всюду следует твоя серая Тень. По‑моему, отличное сочетание.

Снег, конечно, был не против. А вот Тень восприняла мои действия с настороженностью. Я вообще не понимал, смогу ли наладить с ней контакт. Но попробовать стоило. А любой контакт, как известно, начинается с имени, или в данном случае – с позывного.

– Привет, Тень, – я сделал небольшой шаг по направлению к ней и осторожно протянул руку. – Волчица опасливо отпрянула и оскалилась. Снег тут же вновь активировал Вожака.

Ну и ладно. Ограничимся пока этим. Не сожрала – уже хорошо. Значит шанс на налаживание отношений есть. Главное не быть назойливым. Одним словом все, как с обычными людьми, а возможно даже и проще.

А дальше случилось нечто странное. Словно какой‑то непреодолимый инстинкт повел меня к погибшим соратникам Снега. Состояние, в которое я неожиданно погрузился, больше всего смахивало на активный транс. Я все воспринимал, все контролировал, но внезапно мысли в голове утихли. Все, кроме одной. Сейчас я должен почтить память павших. Так, чтобы Снег и Тень это поняли. Чтобы они почувствовали мою скорбь. И я точно знал, что надо делать. Это накатило внезапно, как нечто давно забытое. То, что я уже десятки, если не сотни раз делал, но почему‑то решил стереть из памяти.

Я остановился у тела убитого волка и медленно извлек из ножен тесак. Снег с Тенью замерли, пристально наблюдая за моими действиями. Все вокруг погрузилось в какую‑то торжественную тишину. Даже Матвеич, внимательно осматривающий в этот момент тело Хамуса, оторвался от своих занятий и заинтересованно посмотрел на меня.

Клинок взмыл ввысь в моей правой руке, отдавая воинское приветствие павшему бойцу. Уста сами произнесли церемониальные фразы:

– Умирать не страшно – страшно жить трусом! Твой бой окончен. Иди с миром, брат. Скипетр Омеги приветствует тебя!

После этих слов клинок в моей руке засиял ровным золотистым светом. Я четким отточенным движением развернул его острием вниз и, опустившись на одно колено, вонзил в землю. Яркая вспышка озарила все вокруг, и от тесака во все стороны тоненькими змейками разбежались сверкающие молнии. Коснувшись двух убитых волков, они опутали их тела тончайшей переливающейся сетью, которая внезапно налилась ослепительным светом, а потом рассыпалась мириадами сверкающих искр. В следующий миг два лучистых вихря взмыли вверх и растворились среди крон деревьев.

Когда я, наконец, поднял скорбно склоненную голову, то увидел, что от тел павших волков ничего не осталось. Они просто исчезли, растворились без остатка в потоке чистейшей энергии.

Поднявшись на ноги, я неспешно убрал тесак в ножны и еще раз склонил голову. Гробовая тишина за моей спиной взорвалась вдруг траурным воем двух волчьих глоток. Они все правильно поняли. Все верно прочувствовали. И как будто бы даже узнали. Генетическая память, передававшаяся от поколения к поколению, внезапно сработала, давая знать, что сейчас произошло.

Вой стих. Послышался шорох осторожно ступающих мощных лап. А в следующий миг два волка покорно улеглись у моих ног.

– Стальная гвардия приветствует тебя, Сципион! – раздался вдруг у меня за спиной дрожащий от волнения голос Степана.

Я повернулся. Сталкер стоял, вытянувшись в струнку. Правый кулак прижат к сердцу, левый вскинут в воинском приветствии.

– Вот и первый солдат твоего легиона, – прозвучал у меня в голове знакомый голос. – Теперь пути назад не будет. Только вперед. Только к победе.

Говорящего я узнал сразу. Я просто не мог его не узнать. Мой двойник, запертый в комнате без дверей. Это был он.

Через полчаса уже ничего не напоминало о прошедшем торжественном моменте. Снег со своей подругой отдыхали в сторонке. Тень старательно вылизывала свои раны, а белый волк лежал рядом и внимательно наблюдал за нами с Матвеичем.

Прежде чем сталкер вернулся к своим делам, у нас с ним состоялся обстоятельный разговор. Оказывается, Степан, был потомком одного из Стальных гвардейцев. В их семье бережно хранилась и передавалась память об их знаменитом пращуре. Мальчиков с детства воспитывали в жестких традициях Стальной гвардии. Обучали тактике, обращению с разными видами оружия, прививали воинские навыки, силу и стойкость. Завет предка хранился свято: однажды гвардия возродится, и все ее достойные сыновья вновь встанут под ее знамена, чтобы вернуть Омеге мир, покой и процветание.

– Нас много, Алекс, – воодушевленно говорил мне Степан, – но мы разобщены. Нет никого, кто мог бы нас сплотить. Точнее, не было. До этого момента. – Глаза Матвеича заблестели. – Мы пойдем за тобой хоть до самых ворот ада.

Я пристально посмотрел на Матвеича и очень медленно, пытаясь донести смысл, произнес:

– Пойти и быстро сдохнуть – много ума не надо. Впереди еще очень много подготовительной работы. Но начало уже положено. А дальнейшие планы разработаем, когда закончим с Хиллом.

Матвеич, конечно, со мной согласился. В конце концов не такой он был человек, чтобы сломя голову в огонь бросаться. А лозунгами сыпал только под влиянием торжественности момента. Мы еще раз договорились, что обо мне в данный момент никто не должен знать. Во всяком случае, пока не закроем все текущие вопросы.

И сейчас, отойдя от первого ошеломляющего впечатления, Матвеич вернулся к своей обычной деятельности. Деловито орудуя ножом, он спускал кровь с подвешенной на толстом сучке туши Хамуса.

– Не пропадать же такому добру, – вполне резонно заявил он. – Для начала выпотрошу. Потом подгоним вездеход и загрузимся. Да с этого Хамуса, если все по уму сделать, тысяч семь точно можно выручить. А то и все десять, если не здесь сдавать, а в Ньютаун свезти.

Я предоставил Матвеичу заниматься своими делами, а сам присел возле дерева, да так, чтобы лица моего Степану не было видно. Мне следовало тщательно обмозговать все произошедшее. И разрази меня гром, если я хоть примерно понимал, что со мной произошло. Вот только Матвеичу знать про это не обязательно. Пусть думает, что у меня все под контролем.

Мне было ясно только одно: мой двойник, запертый в той комнате, каким‑то образом может со мной взаимодействовать. И происходит это в определенные критические моменты. Я уже почти не сомневался, что случай, когда я приручил Снега, тоже его рук дело. То странное видение с трезубцем не выходило у меня из головы.

Весь вопрос теперь в том, что этот человек от меня хочет? И кто он такой? Я сам из далекого и забытого прошлого? Или кто‑то очень умело маскирующийся под меня? Расплывчатые формулировки про то, что я должен просто выжить, меня не устраивали. Прямой посыл про мой будущий легион тоже не очень‑то меня вдохновлял. Больше всего это смахивало на неприкрытое манипулирование. Мой двойник наверняка пытался подтолкнуть меня на нужную ему дорожку, абсолютно не считаясь с моим собственным мнением.

И еще это неприкрытое проявление силы. Если раньше этот мужик, замурованный в посмертии, хоть как‑то шифровался, то сегодня он проявил себя. Да так, что все обалдели. Почему именно сейчас? Да еще таким нетривиальным способом?

Матвеич утверждал, что я в точности до мелочей воспроизвел древний ритуал прощания с павшими героями. На такое, по его мнению, были способны только Сципионы Теоса. Упоминал он и какую‑то энергию, которую называл «Альта», принадлежащую исключительно этому миру. Мол, ее я и использовал в ритуале. Это позволяло душам павших миновать Шеол и отправляться дальше. Одним словом, нес под конец какую‑то ахинею, к которой я особо не прислушивался.

Главным в его словах было то, что я как‑то умудрился провести абсолютно незнакомый мне ритуал, да еще с весьма нестандартными последствиями. Кстати, было бы интересно послушать, что думает по этому поводу искин.