На первый взгляд я вел себя сейчас, как неуравновешенный подросток. Однако делал это с вполне определенной целью. Мне нужен был Матвеич. Гораздо больше, чем я ему. Он и его семья — ценные источники информации. Его дом — идеальный пункт временной дислокации, отправная точка для знакомства с Омегой. И мне во что бы то ни стало требовалось перевести хозяина этого дома в подчиненное положение. Заставить оправдываться. Сыграть на чувстве долга. Я точно знал, что такие люди, как Матвеич, не любят ходить в должниках. Почему? Да потому что сам был таким.

— Ну кто ж мог знать, что у тебя там грим… гм, Снег ходит? — примирительным тоном проговорил Матвеич. — Мы ж эти ловушки там не просто так установили. Знаешь, сколько тут монстров шастает? Так и прут из северной аномалии. Не зря же все остальные за рекой селятся. А у нас… — Степан на время прикусил язык, похоже, едва не сболтнув лишнего. — Впрочем, неважно. Место тут неспокойное. Обороняемся, как можем.

— Так у вас там не одна яма накопана? — я с подозрением уставился на Матвеича.

— Нет, конечно.

Я весьма нецензурно выругался. Надеюсь, Снег еще не успел войти в лес и нарваться на очередной сюрприз этой сумасшедшей семейки. Иначе все может закончиться весьма плачевно.

Я быстро отправил волку команду ни при каких обстоятельствах не заходить в лес, а дожидаться меня у самой его кромки. Получив невразумительный ответ, преисполненный чувством горькой обиды, я решил, что это смахивает на угрюмое «да, хозяин», и немного успокоился.

— И что теперь делать? Как нам с волком обратно в лес уйти? Проведешь? — У меня не было ни времени, ни желания на вежливые просьбы.

— Зачем в лес? Переночуйте у нас, — как само собой разумеющееся, заявил Степан Матвеевич. — А завтра я вас проведу. Тебе и твоему питомцу нужны отдых и пища. Регенерация, конечно, вещь хорошая, но без еды и сна она никуда не годится.

— Слушай, Матвеич, ты вот вроде бы человек не глупый, а говоришь какую-то ересь. Хочешь, чтобы я хищника к тебе во двор притащил? Серьезно? Да на утро от твоей коровы только рожки да ножки останутся. А твой пес, если и не вырвется из вольера, то спать нам точно не даст.

— Пса я успокою. — Степан, судя по ровному тону, стал привыкать к моей манере общения. — А Снега накормлю. — После этих слов Василий удивленно посмотрел на батю. — Для того, кто спас мою дочь, мне ничего не жалко, — твердо заявил Матвеич, строго глянув на сына. — Переночует в сарае. Если уж так переживаешь, то можешь с ним. Хотя, я предлагаю тебе свою комнату. Все равно всю ночь у Маши просижу, — устало закончил Степан. И только сейчас я увидел, насколько сильно он вымотан. Кажется даже не меньше моего. А впереди еще бессонная ночь.

— Как она? — хмуро спросил я.

— Должна поправиться, — горестно вздохнул Степан. — Хорошо, что ты успел. Еще немного, и было бы поздно.

— Что с ней такое? Повреждение внутренних органов?

— С физическим телом все более-менее в норме, — покачал головой Матвеич. — А вот энергетическое серьезно повреждено. Слишком многое она из себя выжала. После такого обычно не выживают.

— Энергетическое? — я с недоумением посмотрел на собеседника.

Степан нахмурился, помолчал немного, но потом вдруг махнул рукой и ответил:

— У Маши есть дар. Мы его скрываем, понимаешь? — И он пронзительно взглянул на меня. — Иначе к нам давно бы заявились духовники из Церкви Очищения.

— Я умею держать язык за зубами, — понимающе ответил я. — К тому же теперь вы тоже в курсе одного из моих секретов. — Я кивнул в сторону леса. — Так что мы квиты. Уверен, вы с Василием не из тех, кто любит болтать лишнее.

— За нас можешь не переживать. — Матвеич строго посмотрел на сына. — Так вот. Маша — одаренная. Может общаться с некоторыми монстрами, чувствовать их приближение и отваживать. Ну и еще кое-что умеет. Сам, наверное, видел. Все это делается с помощью энергетического тела. И она его серьезно надорвала. Скажем, взяла вес далеко не по своим силам. У физического тела рвутся связки и мышцы, а у энергетического повреждаются меридианы и центры. Заживление будет долгим и не совсем приятным, — угрюмо резюмировал Степан.

— Вот дерьмо. — Я вдруг вспомнил про щит, которым Машка оградила меня от второго пса Элроя. — Она что, осознанно на это пошла? Зная, что может не выкарабкаться?

— Выходит, что так. — Степан Матвеевич как-то странно посмотрел на меня, а потом быстро отвел взгляд.

Вот ведь глупая! Зачем было так рисковать ради первого встречного? Мало того, что за мной увязалась, так еще, образно говоря, и на амбразуру дота бросилась. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что без нее я бы точно не выжил. Мне тут же вспомнилась яростная Мари с дымящимся автоматом в руках и изрешеченная пулями спина оборотня. Огонь-девчонка!

— Я могу чем-то помочь? — хмуро спросил я.

— Ты уже помог, Алекс. Она рассказала про двух ублюдков Элроя. — Степан Матвеевич немного помолчал, играя желваками и судорожно сжимая кулаки, а потом сменил тему: — Ну так что? Останешься со Снегом у нас?

Немного поразмыслив, я согласился. Матвеич, несмотря на его тяжелый нрав, нравился мне все больше и больше.

— Тогда зови своего гримлока и идем. Надо тебя перевязать. Выглядишь хреново.

Я машинально потрогал рану на затылке. Черт! Опять затянулась. Да и похрен! После Снега скрывать факт быстрой регенерации уже не имело особого смысла.

Через минуту белый волк уже стоял рядом со мной и с недоверием поглядывал на Степана с Василием, которые возились со створками ворот. Обычной калитки волку явно не хватало, чтобы зайти внутрь.

Когда ворота, наконец, были открыты, Снег уперся и ни в какую не хотел идти во двор. Шерсть на холке встала дыбом, а пасть оскалилась.

— Видимо, чует нашего пса, — задумчиво проговорил Степан Матвеевич. — Васька, сбегай, закрой вольер рогожей. Посидит Сыч ночку в темноте и под замком, ничего с ним не будет.

Василий, на этот раз без какого-либо недовольства, отправился выполнять указание отца, а я вновь занялся Снегом. Минут через пять мне все-таки удалось каким-то чудом завести его во двор. Но стоило Степану Матвеевичу начать закрывать ворота, как волк мигом ощерился и угрожающе зарычал.

— Ну-ну, успокойся. — Я легонько похлопал Снега по мощной шее.

Но волк не унимался, рыл лапами землю и продолжал скалиться, глядя на замершего в нерешительности Матвеича. В следующую секунду, услышав подозрительные и весьма враждебные звуки, к концерту присоединился Сыч, огласив окрестности громовым лаем.

— Вот зараза! Сейчас Машку разбудит! — яростно прошипел Степан Матвеевич и, оставив ворота открытыми, кинулся к вольеру. — Скажи Снегу, чтобы приглядывал за входом, — бросил он через плечо, пробегая мимо меня.

В конечном итоге, мой нервный питомец остался ночевать возле ворот. Идти в сарай он ни в какую не согласился.

Степан Матвеевич тем временем успокоил Сыча. Не знаю уж, что он там с ним сделал, но после этого собака не проронила больше ни звука. Я решил особо не заморачиваться, с чем связано такое странное поведение сторожевого пса. Надеюсь, Матвеич его не пришиб в порыве гнева.

Оставив настороженного Снега у ворот, я направился в дом. За безопасность придомовой территории особых переживаний не было. Снег отлично меня понял, когда я приказал ему стеречь ворота. Не завидую тому залетному монстру, который рискнет сегодня ночью приблизиться к дому. Я каким-то образом чувствовал, что мой питомец после всего случившегося сильно проголодался. Так что я даже где-то хотел, чтобы к Снегу на огонек забежала пара крыс-мутантов или еще какой-нибудь отвратительный представитель местной мутировавшей фауны. Желательно поупитаннее.

Я еле доплелся до крыльца, по пути напялив шлепанцы, которые так и валялись возле дома. В прихожей и столовой было пусто. У меня не осталось сил удивляться этому странному обстоятельству. Я просто привалился к стене и сполз на пол. Устроиться на диване было бы верхом свинства, учитывая, как я выглядел и благоухал. Глаза закрылись сами собой, и я погрузился в легкую дрему, пытаясь при этом оставаться на плаву и контролировать происходящее вокруг.