Увидев, что их приятель достал нож, оставшаяся парочка отморозков удивленно переглянулась. Сомнения в их взглядах поприбавилось.

— Э-э, брат, может, не надо? Этот шакал того не стоит, — неуверенно проговорил один из них.

Его явно не прельщала перспектива провести лучшую часть жизни за решеткой или в каком-нибудь затерянном горном ауле, скрываясь от правосудия. И это была вполне здравая мысль. Но куриные мозги Аслана были явно не способны на такие глубокие причинно-следственные построения. Сейчас его интересовала только месть. И судя по его напористым и дерганным движениям, он решил довести дело до конца.

Я вжал голову в плечи и наклонил ее в сторону Аслана, дополнительно прикрыв область шеи обеими руками. Сейчас это была самая уязвимая зона. Один точный удар в яремную вену или чуть глубже — в сонную артерию, и можно заранее списывать себя в двухсотые.

В следующий миг Аслан начал яростно наносить удары ножом. Делал он это довольно хаотично, не стараясь попасть в летальные зоны. При этом нападающий быстро смещался с фланга во фронт, явно подбираясь к моему левому боку. Все это время я старался парировать атаки левой рукой. Правая мне была еще нужна.

В итоге, когда Аслан, пару раз наступив на своего отключившегося дружка, наконец-то подобрался ко мне спереди, моя исполосованная левая рука почти перестала слушаться. Изодранный рукав куртки набух от крови, еще больше сковывая движения. Да и пара глубоких резанных ран на голове не добавляли энтузиазма моим оборонительным действиям. При этом правый глаз, обильно заливаемый кровью, уже почти ничего не видел.

Все вышеперечисленное стало причиной вполне закономерного финала. Я начал заметно терять силы, движения стали вязкими, а реакция не такой быстрой и точной. Изрядные дозы адреналина пока поддерживали тело в работоспособном состоянии, но надолго меня не хватит.

Аслан, предприняв еще несколько безуспешных попыток поразить меня с относительно безопасного расстояния, наконец решил перейти к более плотному контакту. Похоже, глядя на меня, он решил, что я уже не способен оказывать хоть какое-то значимое сопротивление.

Навалившись на мои ноги левым коленом, он обеими руками вдавил мне нож между ребер, пронзив при этом мою ладонь, которой я безуспешно пытался прикрыться. Клинок вошел немного ниже сердца. Похоже, мозгов у Аслана все-таки не хватило, чтобы заранее узнать, где расположен этот жизненно важный орган, иначе он взял бы чуть выше. Хотя, возможно, он сделал это намеренно, чтобы я подольше помучался. Но, как бы то ни было, жить мне оставалось совсем недолго. И впереди ждала мучительная агония.

Но, прежде чем это произойдет, Асланчик сильно пожалеет о своем идиотском поступке. Не зря же я берег правую руку. В этот момент она уже сжимала в кармане гвоздь. Полусогнутый кулак, острие обращено наружу, вылезая между пальцами со стороны ладони. А совсем рядом с моим лицом так беспечно подставленная шея шизанутого отморозка.

— Ну что, падаль, и кто из нас теперь шакал? — надсадно прохрипел мне в ухо Аслан, продолжая давить на рукоять ножа.

А в следующий миг я вонзил ему гвоздь в область яремной вены, потом еще раз и еще. Три молниеносных удара на последних дозах адреналина. Судя по брызнувшей мне на руку изрядной порции вражьей крови, мои атаки достигли цели. И когда ошарашенный Асланчик попытался отпрянуть от меня, его настиг последний удар, пробивший насквозь гортань. Причем завершил я его рвущим движением, которое сотворило с этой жизненно важной полостью летальную метаморфозу.

Мой противник захрипел, схватился за шею и, изумленно выкатив глаза, попытался отступить от меня на шаг. Но там его ждал вальяжно развалившийся Ваха. Аслан, споткнувшись, как-то уж совсем печально завалился на бок, продолжая что-то обескураженно похрипывать.

— Гори в аду, паскуда, — яростно процедил я сквозь зубы. — Там тебе пояснят, кто из нас шакал.

Двое незадачливых дружков Аслана, увидев его в столь неприглядном состоянии, мгновенно испарились. Разумное решение, ничего не скажешь. Особенно после того, как их физиономии засветились на камере. Лучше бы вообще сюда не приходили, идиоты.

Оценив по хаотично задергавшимся ногам оппонента, что тот не представляет сейчас абсолютно никакой опасности, я кувырнулся с коляски на правый бок. Удар о землю чуть не вышиб из меня остатки сознания.

Ну уж нет! Не смей подыхать, пока задача не выполнена! Я яростно зарычал, пытаясь простимулировать надпочечники на еще одну дозу адреналина, и пополз к Саньке. Парень лежал на спине. Если он еще жив, то хотя бы переверну его на бок. Я не знал, насколько серьезны черепно-мозговые травмы подростка, но умереть от запавшего в горло языка я ему не дам.

Я полз, подтягиваясь на правой руке. Левая была полностью выведена из строя и намертво пришпилена к телу. Достигнув цели и пропальпировав Санькину шею, я с облегчением ощутил слабые толчки пульса. Жив, сорванец! Хоть одна хорошая новость перед смертью. Из последних сил я резким рывком перевернул его на бок и обессиленно откинулся на спину.

Ну вот и все. Боевая задача выполнена. Теперь и мне пора на ротацию. На заслуженный, мать вашу, отдых.

Мысли начали путаться, а перед глазами поплыли цветные круги. Или не круги? Я раскрыл глаза пошире и попытался сфокусироваться. Надо мной пульсировала какая-то голубоватая прозрачная пелена, по которой то и дело пробегали яркие бирюзовые молнии.

Что это за хрень? Предсмертные галлюцинации пожаловали? А как же свет в конце туннеля? Это что, мать вашу, за смерть такая бракованная? Похоже, даже здесь я умудрился вляпаться.

Все эти досадные мысли за какую-то долю секунды пронеслись у меня в голове. А потом я услышал голос. Его источник мне не был виден. У меня не оставалось сил даже голову поднять. Последние крохи уходили на то, чтобы оставаться в сознании. Говорил мужчина. Грубым, отрывистым, командирским тоном.

— База, у нас ЧП. Нештатная телепортация. Объект в квантовой сфере не один. Срочно сообщите на ту сторону. Пусть примут меры. Оба экземпляра должны быть уничтожены местными сразу же после прибытия. Иначе их чертовой радиоактивной помойке придет полный звездец. Как понял меня? Повтори…

Это было последнее, что я успел уловить своим угасающим сознанием, прежде чем провалиться в бездонную пустоту.

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЯДРА…

ЗАГРУЗКА СИСТЕМНЫХ МОДУЛЕЙ…

УСТАНОВКА ЗАЩИЩЕННОГО КАНАЛА СВЯЗИ…

ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ГИПЕРЯДРУ…

ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! ПОДГРУЖЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ МОДУЛЬ…

НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ОПЕРАЦИЯ: ИЗМЕНЕНИЕ КОДА ГИПЕРЯДРА.

ЗАПУЩЕНА ПРОЦЕДУРА САМОЛИКВИДАЦИИ…

ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 30, 29, 28…

ОТМЕНИТЬ? (ДА/НЕТ).

Строчки стремительно проплывали перед моим внутренним взором. Я особо не вчитывался во всю эту хаотичную белиберду. Но последние фразы, мигающие ядовито-алым цветом, заставили насторожиться, напрячь разум и вдуматься в их смысл. Содержание текста было не совсем понятно, но при этом вызвало вполне стойкую ассоциацию: зажатая в руке граната без чеки. Разжимать ладонь или нет? Предательски быстро уменьшающийся счетчик намекал, что времени на размышления осталось не так уж и много.

11, 10, 9, 8…

Твою ж дивизию! Если есть шанс пожить еще немного, то упускать его явно не стоит. А самоликвидация, что бы это ни значило, в мои планы пока не входит.

Я сосредоточенно уставился на последнюю строчку:

ОТМЕНИТЬ? (ДА/НЕТ).

И что дальше? Как дать эту чертову команду на отмену операции? Ни рации, ни тактического планшета под рукой. Да и рук, если честно, я тоже пока не ощущаю.

5, 4, 3…

Я инстинктивно впился взглядом в слово «ДА» и даже попытался произнести его вслух. Не уверен, вышло ли это у меня, но счетчик внезапно остановился на последней секунде. Все вокруг на миг потемнело, а затем перед глазами побежали успокаивающие строки:

ОТМЕНА УДАЛЕНИЯ СИСТЕМЫ…

ПЕРЕСБОРКА ГИПЕРЯДРА…