Последнее, что я увидел перед тем, как окончательно вырубиться, была короткая строчка запроса:

Предоставить искину временные административные полномочия? (Да / Нет).

Подтвердив из последних сил передачу прав, я провалился в черную бездну.

Я снова находился в странной комнате, очень похожей на ту, в которой беседовал со своим двойником. Такое же круглое средневековое помещение. С одной стороны камин, где весело потрескивали поленья, рядом с ним — старое кресло, а чуть дальше по стене два узких окна-бойницы. Но это была определенно не та же самая комната. Огонь здесь давал ощутимое тепло, окна были заделаны цветными витражами, но самым главным отличием была дверь. Она обнаружилась прямо за моей спиной. Массивная, деревянная, с металлическим кольцом вместо ручки.

Я тут же машинально дернул его, потом надавил. Заперто. Причем, с моей стороны не наблюдалось абсолютно никакой замочной скважины.

И тут у меня за спиной прозвучал весьма знакомый девичий голосок:

— Привет, Аид. Даже не представляешь, как я рада тебя видеть.

Резко обернувшись, в первую секунду я, признаться, слегка опешил. Передо мной стояла Майя. Причем не голограмма или изображение в окне терминала, а вполне себе живая. Во всяком случае мне так показалось.

— Что за хрень? Где я? — пытаясь справиться с удивлением, настороженно спросил я.

— Ты умер, Аид, — без обиняков спокойно заявила Майя, при этом даже глазом не моргнув.

— В смысле, умер? — Недоверия в моем голосе поприбавилось. При этом я незаметно завел руки за спину и ущипнул себя. Вышло, скажу я вам, довольно болезненно.

— В прямом. Твое сердце остановилось, мозг в условиях тотальной гипоксии протянул еще немного, а потом все — конец. — И Майя развела руками.

— Это что, сарказм такой? Я ощущаю себя вполне живым. — Я постарался расслабиться и взять себя в руки. Майя здесь явно переигрывала. И мне очень хотелось понять, что она задумала. А для понимания нужен холодный и трезвый ум.

— Ты сейчас не более живой, чем я, Аид, — грустно усмехнувшись, ответила Майя. — И поверь, если я заведу руки за спину и ущипну себя, то мне тоже будет больно. Но живее я от этого не стану.

Чертовка читает меня, как открытую книгу. Да как, черт возьми, это ей удается?

— Я часть тебя, Аид. Когда ты это поймешь, то все сразу встанет на свои места, — ответила на мою мысль Майя, пристально глядя на меня.

Она явно что-то не договаривает. И мне плевать, что она и эту мысль услышит. Пусть знает, что я ей не доверяю.

Майя ничего не сказала, лишь печально вздохнула и отошла к окну.

Нее, так не пойдет. Обиженно замыкаться в себе — это не выход. Мне сейчас нужна была информация, а не игра в гляделки.

— Хорошо, — прервал я затянувшееся молчание, — предположим, что ты права. И что дальше?

— Дальше? Да ничего особенного. Ты просто должен выйти в эту дверь, — произнесла с легкой издевкой Майя, словно брала меня на «слабо».

— Я уже пробовал. Ты же видела. Она заперта.

— Уже нет.

Проклятье, как же с ней трудно! Неужели нельзя выложить все и сразу, а не говорить загадками? Я уже хотел развернуться к двери и свалить подальше от этого идиотского разговора, но меня остановила одна мысль.

— Выходит, если я умер, то и ты тоже? Ты же вроде об этом однажды говорила. — Я впился в собеседницу цепким взглядом.

— Выходит, что так, Аид. Иначе меня бы здесь не было.

Какой бы занудой не была Майя, но я точно знал, что инстинкт самосохранения ей далеко не чужд. А значит за этой дверью нет никакой особой опасности. Иначе бы она так просто меня туда не отправила. Так что пошло все к черту. Я больше не намерен здесь прохлаждаться. И будь что будет.

Я решительно развернулся, шагнул к двери и потянул на себя ручку.

Первое, что я почувствовал в следующий момент, был отвратительный смрад гниющей плоти. А еще пахло кровью. Этот металлический запах ни с чем не спутаешь. И над всем этим висела мертвая тишина. Хотя нет. Внезапно я услышал слева от себя какое-то движение.

Тело среагировало быстрее, чем я успел подумать. Резкий рывок в сторону, кувырок. Руки шарят по одежде в поисках оружия, а глаза внимательно сканируют окружающую обстановку.

Внезапно на меня накатил резкий приступ головокружения. Я пошатнулся и оперся рукой на землю. Хорошо, что стоял на одном колене, иначе бы точно навернулся. Мое зрение вело себя очень странно. Я не мог сфокусироваться ни на чем конкретном. А если быть более точным, то фокус постоянно скакал с предмета на предмет, причем в абсолютно нереальном диапазоне. Вот я вижу развороченную тушу артуса с вывалившимися внутренностями, а в следующий миг передо мной уже ствол дерева, расположенного метрах в пятидесяти. Причем, я как-то умудряюсь видеть на нем колонну муравьев, ползущую по своим делам. Тут же глаза выхватывают немного справа стремительное движение полупрозрачных крыльев: стрекоза пикирует на травинку и начинает чистить лапки. А потом фокус вдруг резко меняется, и я вижу поверженную Ловчую с торчащим из груди тесаком.

— Проклятье! Что за чертовщина? — я нервно потер глаза, пытаясь прогнать наваждение.

И в эту секунду на меня вдруг накатило понимание. Я жив! Жив, мать вашу! И у меня ничего не болит. Руки машинально ощупали левый бок, который совсем недавно был разворочен в хлам. Сейчас же все кости были целы. И лишь разорванная и пропитанная кровью одежда напоминала о недавнем летальном ранении.

— Да что, черт возьми, тут происходит? — выругался я и тут же снова услышал позади себя какое-то подозрительное шуршание.

Еще один кувырок в сторону, уход за ствол дерева и мгновенная оценка обстановки. То, что я увидел в следующий миг, заставило меня крепко вцепиться в растущую рядом молодую осину. Дыхание на секунду перехватило, а левый глаз нервно дернулся.

— Как такое вообще возможно, мать вашу? — хрипло произнес я, ошарашенно глядя перед собой.

В пяти метрах от меня стоял Снег. Живой и невредимый. Просто стоял и приветливо махал хвостом, глядя на меня своим преданным взглядом. Ни единой раны не было видно на идеально белой шерсти, ни малейшего кровавого пятна. Образно говоря, волк словно только что сошел с конвейера.

— Снег! — радостно заорал я и бросился ему навстречу. — Иди сюда, мохнатая ты морда! — Я схватил волка за обе щеки и слегка потрепал, а потом вообще обнял. И тут же был безжалостно обслюнявлен его шершавым, пахнущим псиной, языком. Но, признаться, сейчас мне было плевать. Пусть облизывает, паскудник! Главное, что жив!

Волк тоже был вне себя от радости. Похоже в царстве вечной охоты ему не очень-то и понравилось, и он был рад возвращению к привычной жизни.

Наконец, закончив обмен любезностями, я отстранился от Снега и огляделся по сторонам. Зрение вроде как стало приходить в норму. Вокруг развернулась картина эпичной битвы. Повсюду валялись разодранные трупы артусов, земля и стволы деревьев были забрызганы кровью, а посреди всего этого буйства алых красок возвышалось тело поверженной Ловчей.

— Надеюсь, теперь ты готов меня выслушать, Аид? — раздался вдруг холодный голос Майи. Ее слегка обиженное личико появилось на уже привычном для меня экране терминала.

Ну, брат, теперь уж тебе точно не отвертеться. Запихни подальше свою гордость и послушай свою помощницу, мысленно проворчал я. Похоже, только ее стараниями мы со Снегом до сих пор топчем землю.

В ответ Майя даже не попыталась скрыть торжествующую улыбку.

Да что б тебя! Ну что за несносная девчонка⁈ Я немного побухтел про себя, но потом взял себя в руки и вполне покладистым тоном произнес:

— Теперь готов. И… гм, спасибо… Признаю, что без тебя я бы уже несколько раз сдох. Но порой ты бываешь просто…

— Аид! — глаза Майи гневно сверкнули.

— Ладно-ладно, чего уж там. — Я поднял руки в примирительном жесте. — Просто меня снова слегка занесло. Выкладывай, чего там у тебя.