Инстинктивным движением, превозмогая дикую боль, я засунул в рану пальцы и попытался зажать артерию. Но, зажимай, не зажимай, я понимал, что дело дрянь. И раз уж поблизости нет реанимационной команды с опытным хирургом и кучей медицинского оборудования, то шансов у меня никаких.

Вот дерьмо! Так нелепо сдохнуть в момент окончательного триумфа – для этого надо иметь особо идиотский талант.

Тут вдруг передо мной нарисовалось хмурое и сосредоточенное лицо Матвеича.

– Не вздумай помирать, Алекс! – сурово прикрикнул он. – Ты меня слышишь? Если сдохнешь, я тебя убью, мать твою! Смотри на меня и не вздумай отрубаться! Отвечай на вопросы… – И дальше началось банальное «как тебя зовут?», «сколько лет?» и прочая лабуда.

Так‑то правильно все делает. Это один из самых рабочих способов удержать тяжело раненного бойца в сознании. Делать было нечего – пришлось отвечать фактами из биографии Карамазова. Мозги у меня пока соображали.

Матвеич тем временем уверенными движениями распаковал аптечку, быстро вколол мне гемостатик и обезболивающее, а потом начал возиться с раной. Уж не знаю, что он там делал, но ясно было одно – Степан не хуже моего понимает, что мне не выкарабкаться. Но, как бы то ни было, эти простые действия освобождали его от тяжкой обязанности сидеть сложа руки и наблюдать, как боевой товарищ угасает у него на глазах.

Я хотел уже успокоить Степана, что в общем‑то все не так плохо, как ему кажется, но тут вдруг в дело вмешалась Майя с очередной своей нестандартной идей…

И идея, к слову сказать, была весьма своевременная и очень даже полезная. Я сам до этого не допер лишь потому, что со времени моего фатального ранения события развивались так стремительно, что мне было ни до чего, кроме тех идиотских вопросов, которыми с маниакальным упорством засыпал меня Матвеич.

Как только Майя озвучила мне архиважную задачу на оставшиеся до очередного посмертия крохи времени, я резко перебил Матвеича. Далось мне это довольно трудно. Приходилось ежесекундно бороться с накатывающим коматозом.

– Степан, экстрактор мутагенов при тебе?

Матвеич замолчал и озадаченно посмотрел на меня. Я пронзил его нетерпеливым взглядом, и Степан нехотя кивнул.

– Срочно извлеки мутаген Хамуса. Прямо сейчас. Вопрос жизни и смерти, – проговорил я заплетающимся языком, цепляясь за последние крупицы сознания.

– Сиди и не дергайся, Алекс. Это подождет, – нерешительно проговорил он, явно не собираясь выполнять мою просьбу.

– Сейчас же, мать твою! – из последних сил процедил я. – Иначе никакого мутагена тебе не будет. Ну же!

Фраза насчет мутагена заставила Матвеича напрячься. Он быстро извлек из подсумка продолговатый серебристый цилиндр, подошел к телу Хамуса и приставил устройство к его голове. Глянув на небольшой дисплей, он нажал на пару кнопок и замер в ожидании. Через несколько секунд что‑то пронзительно пискнуло и индикатор на экстракторе загорелся зеленым.

– Готово, – хмуро буркнул Матвеич, убрал устройство обратно в подсумок и быстро вернулся ко мне.

– Теперь дотащи меня до Хамуса. Мне нужно его коснуться. – Видя, что Матвеич растерянно уставился на меня, и ничего не предпринимает, я собрал остаток сил и прикрикнул: – Тащи, пока я не сдох, мать твою!

Не знаю уж, насколько адекватно понял он скрытый смысл моей просьбы, но в его глазах на миг промелькнул огонек надежды. Степан схватил меня за правую подмышку и, зажимая левой рукой открывшуюся рану, что есть сил потащил меня к телу Хамуса.

Я начал неумолимо проваливаться во тьму. На самой границе забытья у меня хватило сил тихо прохрипеть:

– Коснись моей рукой…

А через пару секунд я умер.

Оказавшись в комнате посмертия, я проигнорировал неприязненный взгляд Майи и первым делом заглянул в окно интерфейса.

От увиденного мне резко захотелось присесть, что, в общем‑то, я сразу и сделал. Плюхнувшись в кресло возле камина, я довольно усмехнулся и еще раз посмотрел на выскочившие передо мной строчки. В это трудно было поверить, но Матвеич каким‑то чудом успел. А еще больше меня впечатлили увиденные цифры:

Вы извлекли из Хамуса (монстр D‑класса):

Зет‑энергия:   50000 единиц.

Улучшения тела:  

Генерирующая зэн‑железа Хамуса . Позволяет сокращать затраты зэн на активные мутагены.

Мутагены:  

Энергоброня зверя. Окружает вас прочным щитом, отражающим кинетические и энерго‑атаки. Активный мутаген. Нестабилен при использовании в человеческом носителе. Возможны спонтанные отключения. Потребляет в минуту 10% от максимального запаса зэн. Значительная перегрузка может истощить и полностью отключить щит, а также временно заблокировать источник.

Дистанционная абсорбция. Позволяет аккумулировать зэн из близко расположенных источников и хранилищ. Пассивный мутаген.

Осколок Хаоса:   1 шт.

Я удивленно присвистнул и взглянул на Майю.

– Ты вообще это видела? Пятьдесят тысяч зэн! Вот это улов! Да мы покроем этим все текущие потери и у нас почти не убудет. – Я уже успел заметить, что за очередную гибель у меня отняли один уровень улучшения скелета.

Итого я потерял уже три уровня: по одному от кожи, мышц и скелета. И если я приобрел их за пятьсот зэн каждый, то сейчас за то же самое придется выложить по тысяче. Расклад, конечно, так себе, но полученная выгода с лихвой компенсировала эти затраты. Признаться, за каждую из полученных с Хамуса плюшек я готов был выложить гораздо больше.

Майя недовольно хмыкнула, но промолчала. Не знаю, скольких усилий ей это стоило, но девчонка явно работала над собой. И это не могло не радовать.

Я внимательно перечитал описание улучшения и мутагенов. Помнится, Майя упоминала о том, что на каждом круге, кроме первого, можно имплантировать только один мутаген. И сейчас это ограничение весьма напрягало. Оба захваченных у Хамуса мутагена выглядели чрезвычайно заманчиво. Мощная броня и возможность поглощения зэн из других носителей – каждая из этих способностей могла значительно меня усилить. А выбрать придется только одну.

Интересно, а распространяется ли это ограничение на улучшения тела?

Я вопросительно взглянул на Майю, уверенный, что она по обыкновению читает все мои мысли. Но на этот раз искин сделала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Возможно, и вправду избавляется от этой дурной привычки? Как бы то ни было, мне пришлось повторить свой вопрос вслух.

– Нет, Аид, – сухо ответила Майя, – улучшения тела можно добавлять без ограничений. Но имей ввиду, что они гораздо сильнее, чем мутагены, могут повлиять на твой внешний вид. Сципионы, которые слишком увлекались телесными улучшениями, неузнаваемо менялись. Кто‑то приобретал черты животных, подвергаясь так называемой анимализации, а кто‑то становился похож на сущностей из Шеола. Выглядело это, мягко говоря, непривычно, а иногда даже пугающе. Так что не советую сильно увлекаться несвойственными человеческому организму улучшениями. Относительно безопасно можно имплантировать не больше семи. Во всяком случае, пока не дойдешь до первой эволюции.

– Первой чего? – не понял я.

– Эволюции. Это что‑то вроде повышения в звании, только гораздо более масштабно. Пройти первую эволюцию можно будет после достижения двенадцатого круга. После нее возможности твоего тела значительно расширятся. И это позволит более свободно экспериментировать с чуждыми для человека улучшениями.

– Ясно, что нихрена не ясно, – проворчал я, в очередной раз поморщившись от размытых формулировок искина.

Однако, продолжать эту тему не стал. То, что касается отдаленного будущего, меня пока мало интересовало.

– Думаю от одного улучшения мне сильно не поплохеет, – успокаивающим тоном произнес я. – От такого подарка я точно отказываться не собираюсь. Сэкономить кучу зэн для прокачки и воскрешения – это, знаешь ли, многого стоит.