– Не двигаться. Или грохну, – угрожающе проговорил я, деактивируя невидимость.

Двое бойцов мгновенно замерли. Один из них даже вздрогнул от неожиданности. Похоже, этот более слабый. Его и будем в первую очередь обрабатывать.

– Оружие отпустить, руки поднять. И медленно переворачиваемся на спину. – Заметив, что горе бойцы замешкались, я взвел курок. Звук был довольно красноречивый. А потом холодно добавил: – Пуля одиннадцатого калибра при попадании в каску с такого расстояния, если и не убьет, то вырубит точно. И, поверьте мне на слово, после этого вы уже не проснетесь. Так что повернулись! Быстро! – Последние две фразы я угрожающе прошипел сквозь зубы.

Здесь уже они ослушаться не посмели. Двое бойцов оперативно перекатились на спину и уставились на меня. Судя по их вытянувшимся лицам, они явно не ожидали что их обставит какой‑то там молокосос. Мне же было плевать на то, что они про меня думают. Я уже примеривался к их частично открывшимся шеям. При любом неповиновении нож был готов выскользнуть из рукава и поразить одну из целей. Правда для этого надо немного поменять позицию. Я обошел приунывших бойцов сбоку, что значительно увеличило доступную мне зону поражения.

– Ладони держим на виду. Отползаем от оружия, – отрывисто скомандовал я.

Ситуация была довольно сложная. Слишком много опасных факторов не было устранено. Это и подсумки с гранатами, и ножи, торчащие на поясах, и обращенные ко мне лица, следящие за каждым моим движением. Со всем этим надо было срочно разобраться, чтобы перейти к фазе допроса. Но времени катастрофически не хватало. Если станет известно о потере связи с группой, то, думаю, сюда оперативно подтянется подмога.

У меня было несколько вариантов, как значительно упростить все дело. Оставалось выбрать один из них. И, как уже порой случалось в подобных случаях, с выбором мне помог один из пленных.

– Ты хоть знаешь, кто мы такие, урод? – злобно скривившись, прошипел он. – Тронешь одного из Дозора, считай, ты труп. На тебя объявят охоту и загонят, как шавку. Никуда от нас не денешься. Так что лучше бросай ствол и вали отсюда. А мы сделаем вид, что никого…

Договорить он не успел. Нож выскользнул у меня из рукава и разящей тенью врезался в шею излишне болтливому боевику Кровавого Дозора. Раздался сдавленный хрип и через несколько секунд все было кончено.

Таковы неписаные правила войны. Милосердие и человечность заканчиваются в тот момент, когда кто‑то направляет на тебя оружие. После этого перед тобой уже не гражданский, а враг. И здесь есть только два варианта: либо ты его, либо наоборот. Без лишних соплей и сожалений.

Напарник убитого испуганно матюгнулся и попытался отползти подальше от внезапно приунывшего товарища. Но громоздкая амуниция явно была против таких телодвижений. Он барахтался в своем бронике, как черепаха, перевернутая на спину.

И это был самый подходящий момент, чтобы начать плотную и жесткую работу по извлечению полезной информации.

– Не двигаться, мразь! – процедил я сквозь зубы, дернув стволом.

В условиях катастрофического ограничения по срокам жесткий способ допроса будет самым действенным. На психологические приемы и фокусы просто нет времени.

Продолжая держать на мушке замершего в страхе боевика, я подошел к обнуленному и выдернул из шеи нож.

– Каску снять. Мордой в землю. Быстро! – параллельно с этим скомандовал я.

Пленный поспешно выполнил мой приказ. Я тут же отточенным движением отрезал у него подсумок с гранатами и откинул в сторону. Потом из подручных средств соорудил кляп, заткнул пленнику рот и связал ремнями конечности.

Вслед за этим последовала небольшая подготовительная работа клинком по болевым точкам. Возможно, мне бы выдали информацию и без таких радикальных мер. Но мне была нужна не просто информация, а максимально четкие и достоверные данные, без недомолвок и искажений. А для этого необходимо было быстро довести клиента до кондиции. Когда боевик перестал истошно мычать и более‑менее успокоился, я хмуро посмотрел на него и холодно произнес:

– Я сейчас уберу кляп, и ты ответишь мне на все мои вопросы. Понял⁈ Иначе процедуру придется повторить. И тогда я уже не буду таким добрым.

Пленник бешено закивал и что‑то болезненно промычал.

– Хороший мальчик, – деловито проговорил я и убрал кляп.

Подождав, пока пленник хотя бы немного отдышится и придет в себя, я задал первые вопросы:

– Кто вас послал и какая у вас задача?

– Нашу группу отправили вести наблюдение за мостом, – испуганно затараторил боевик Дозора. – Любого пересекшего мост следовало задержать и отконвоировать в усадьбу Савельевых. В случае оказания сопротивления – огонь на поражение. Обо всех инцидентах незамедлительно сообщать в штаб.

– Усадьба Савельевых? – Я вопросительно поднял бровь.

– Да. Дом, к которому ведет эта дорога. – Пленный мотнул головой в сторону владений Матвеича.

Признаться, я так и не удосужился узнать фамилию Степана, поэтому и не понял сразу, о ком идет речь. Но сейчас это было совсем неважно. Главное состояло в другом. Боевики Дозора должны были доставить меня в дом Матвеича. А это значит…

Внутри у меня начала просыпаться холодная ярость.

– Снег, ты мне нужен. Как можно скорее, – послал я мысленный сигнал волку и тут же получил положительный ответ: гримлок спешно выдвинулся в моем направлении.

– Кто вас нанял? – ледяным голосом спросил я пленного.

– Мистер Хилл. Легитимность его приказов была подтверждена шерифом Роджерсом.

До этого момента я еще продолжал на что‑то надеяться, но сейчас отбросил это ненужное чувство. С этой секунды я просто машина: бесчувственная и беспощадная. В противном случае, если все‑таки поддамся эмоциям, то наломаю таких дров, что мало не покажется.

– В каких еще задачах был задействован ты или твоя группа? – Мой голос звучал абсолютно ровно и даже несколько равнодушно. Иначе, если противник почувствует угрозу, то он закроется и перестанет выдавать информацию.

– Основные наши задачи заключались в захвате и зачистке поместья Савельевых.

– Ты лично участвовал в этой операции?

– Участвовал весь задействованный личный состав. В том числе и я. – Пленник, увидев, что я больше не проявляю агрессии, а даже наоборот – стал предельно спокоен, тут же разговорился.

Перед следующим вопросом я сделал небольшую паузу. Надо было максимально успокоиться, чтобы не выдать того, что сейчас творилось у меня внутри. Наконец, я его задал:

– Цели зачистки были выполнены?

Пленник, похоже, все‑таки уловил что‑то такое в моем голосе и тут же замялся. В следующий миг я уже крепко держал его голову, а лезвие моего ножа замерло в сантиметре от его глаза.

– Отвечай, мразь! – прошипел я сквозь зубы.

– Да, мать твою! Да! – в ужасе проблеял тот. – Все, находившиеся в доме, были ликвидированы!