Как уже было замечено, чувствам своим я привык доверять. Что‑то подобное я не раз испытывал на боевых заданиях. Почти в каждом подобном случае выяснялось, что за нами следит вражеская птичка, а то и не одна.

Вмиг позабыв про свой глаз, я машинально вскинул голову вверх и активировал Неясыть с Орлиным взором. Если у Омеги налажена плотная кооперация с нашим миром, то завезти сюда партию квадрокоптеров не составит особого труда. А переоценить их пользу в области разведки и уничтожения живой силы противника довольно сложно. Так что я особо не сомневался, что здесь их уже применяют. Осталось выяснить, относится ли это к моему конкретному случаю.

Я замер и начал сканировать секторами ночное небо. Благо, погода была ясная, и где‑то через пару минут я наконец заметил небольшую тень, на миг заслонившую одну из крупных звезд. Сосредоточившись в нужной точке, я отчетливо увидел, что и ожидал: зависший надо мной квадрокоптер. Ночное обостренное зрение позволило относительно точно его идентифицировать несмотря на то, что висел он довольно высоко.

Вот дерьмо! Похоже, меня кто‑то ведет. Вот только кто и с какой целью? Рыжий никак не успокоится? Или это кто‑то другой? Гадать можно было до бесконечности, теряя при этом драгоценное время, которое сейчас шло на секунды.

Если следящий за мной поймет, что я что‑то заподозрил, то может перейти к более решительным мерам. Кто знает, что там у птички под днищем висит? Так что перестав строить бесполезные догадки, я начал действовать.

Перво‑наперво ведем себя естественно. Отслеживают меня, ясное дело, в инфракрасном диапазоне. Значит, конкретных деталей не видят. А остановился я, скажем, по маленькой нужде. Пусть именно так и думают.

Я соскочил с квадроцикла и поспешно направился в лесополку, которая вплотную прижималась к дороге с восточной стороны. Первоочередной задачей было уйти от наблюдения. Я четко понимал, что под активированным мутагеном Хамуса я буду невидим в инфракрасном диапазоне. Иначе надобность в таком навороченном устройстве, как зэн‑визор просто отпала бы.

Найдя ель попышнее, я укрылся под ее кроной, дополнительно отгородившись от квадрокоптера толстым стволом, благо птичка зависла не ровно над головой, а слегка сбоку. И тут же активировал мутаген Хамуса. А потом начал быстрое передвижение по лесополке в северном направлении.

Перво‑наперво надо было убедиться, что дрон меня потерял. Отбежав метров на двести, я выглянул из‑за деревьев и начал искать глазами птичку. С трудом, но это все‑таки мне удалось. Она продолжала висеть над квадроциклом, а через минуту принялась медленно снижаться.

Отлично! Значит мутаген работает и успешно скрывает меня от коптера. Учитывая, что из‑за влияния генератора зэн я тратил на маскировку всего лишь 45 единиц в минуту вместо 190, при моих текущих запасах я могу относительно долго сохранять невидимость. Сейчас в моем распоряжении было целых 12821 зэн. Однако разбрасываться ими все‑таки не стоит. Мало ли что ждет впереди.

Итак, раз меня вели, стоит быть предельно осторожным и не скидывать со счетов, что по дороге или даже дома у Матвеича меня могли ждать неожиданные сюрпризы. Так что лучше прямо туда не соваться, а для начала разведать обстановку. И если с домом было все понятно – его можно осмотреть из леса, то вот единственный на ближайшую округу мост через Ижицу представлялся мне весьма узким и опасным местом, которое обойти без огромных потерь времени никак не получится.

Значит остается только один вариант: осторожно подобраться и разведать обстановку возле него. И, если она позволит, то максимально быстро и незаметно миновать это препятствие. А дальше пробираемся по восточной оконечности земель Матвеича к лесу, занимаем удобный наблюдательный пункт и оперативно оцениваем обстановку.

Приняв это решение, я вернулся в лесополку и быстро направился вдоль дороги на север, к мосту, расположившемуся примерно в километре отсюда. Маскировку я не снимал ни на секунду, при этом передвигаясь максимально тихо. Если меня будут ждать возле моста, то вполне возможно выставят в засаде группу огневого охранения. И сейчас главное не нарваться на нее в этих самых посадках.

Но вокруг пока было тихо. Ни единого движения или постороннего шума. Хотя, если где‑то здесь залег профессиональный снайпер, то вряд ли я его замечу, даже если пройду совсем рядом. Этот факт еще раз подтвердил важность тотальной маскировки.

Ну вот наконец‑то и мост. Я долго и пристально вглядывался в него. Относительно широкая дорога пересекала реку по установленному на сваях прочному бетонному настилу. По его краям шли невысокие металлические ограждения. Хоть на первый взгляд тут абсолютно негде укрыться, но осторожность никогда не бывает лишней.

Мост был сделан довольно добротно. Как я понял, одним из его главных предназначений было обеспечение перемещения тяжелой военной техники в сторону аномалии с целью ликвидации серьезных угроз. Вся растительность вокруг была скошена под корень, вероятно, чтобы исключить возможность засады. И это обстоятельство сыграло сейчас мне на руку. Прилегающая местность, да и сам мост видны были, как на ладони.

Похоже, на самом мосту и возле него меня никто не ждет. Но это не значит, что в посадках неподалеку тоже никого нет. Так что, не снимая маскировку, я быстро пересек Ижицу и залег справа на небольшом возвышении. Теперь надо как следует осмотреться.

После моста дорога расходилась на два направления. Одно – стратегическое – вело прямиком к лесу, второе – к дому Матвеича. Как и у моста, вся растительность вокруг главной трассы была сведена практически к нулю. А вот дорога, ведущая к земле Степана и резко поворачивающая налево, не отличалась такой особенностью. Рядом с ней виднелись довольно густые посадки, где могла с легкостью укрыться вооруженная группа потенциального противника. Именно они и стали объектом моего пристального внимания.

И вот здесь мое наблюдение принесло первые плоды. Причем, засек засаду я не по визуальной информации, а по донесшимся до меня переговорам по рации. Конкретных слов я не разобрал, но это было и не важно. Главное, что засевшая группа обнаружила себя. И теперь дело оставалось за малым: выяснить точное расположение, численность и вооружение группы противника, затем оценить свои шансы на захват пленного и, отталкиваясь от этого, действовать дальше.

Из вооружения при мне был только нож. Револьвер Матвеича можно принимать в расчет, только как оружие психологического воздействия. Применив его по назначению, я сразу демаскирую себя. А этого мне сейчас совсем не нужно. Но, несмотря на это, я все равно достал его из рюкзака и повесил на пояс

Через полчаса кропотливой и неспешной работы я уже обладал всей полнотой необходимой мне разведывательной информации. В посадках в непосредственной близости от дороги засели двое. Вооружены они были автоматами, экипированы бронежилетами, а пара подсумков были под завязку забиты гранатами. Одним словом, подготовились ребята основательно. К ним уже поступила информация, что «объект» внезапно скрылся от наблюдения. Поэтому парочка вооруженных людей была начеку. Они неотрывно следили за мостом, который очень хорошо просматривался с этой точки.

Разговоров не вели. Только изредка перекидывались парой слов с кем‑то по рации. Я не мог взять в толк, почему они не пользуются ноотрансиверами? Вполне себе удобная вещь. А потом вдруг представил залипшего на пару секунд в самый разгар боя бойца. Отвлекся на неожиданный голос в башке – получай пулю в лоб. Если рассматривать с этой точки зрения, то, возможно, рации не такое уж и плохое решение.

Я осторожно извлек из кобуры револьвер и бесшумно подкрался к наблюдателям со спины. Последние метры преодолевал очень медленно, стараясь при этом не смотреть на противника. Не знаю уж как, но человек, особенно тот, у которого все чувства обострены, каким‑то образом ощущает направленный на него со спины пристальный взгляд.

Что ж, а теперь пришло время побеседовать с вооруженными товарищами.