В пятницу же на пасхальной седмице мне снова было даровано обычное молчание; оно крепло во мне и длилось, как всегда, с ночи среды до воскресного дня. Молчание набрало такую силу, что продолжалось всякую неделю до воскресенья, когда я принимала Господа, начинаясь после вечерни и оставаясь до первого часа. Когда оно наваливалось на меня, то я встречала его с великим желанием, поскольку переносила его ради любви к Богу, а равно ради того чудесного дара, который мне в оном дается. Всю ночь напролет мне приходится подыматься в постели, я не нахожу себе места на ней и не чувствую утомления. И то, о чем я прежде писала[796], источается из меня вместе со сладостным именем Иисуса Христа. Сие продолжалось со мной вплоть до assumpcione[797] нашей Владычицы[798]. Покинув меня на X дней, молчание опять началось и длилось до дня Ангелов[799], пришедшегося на четверг. Я ввергла себя в верность нашего Господа, в Его святые страсти, в Его чудное младенчество. Мне было даровано принять нашего Господа, что я и сделала со многою благодатью. Тогда молчание отошло от меня на целых X дней.

Потом, в день святого Мартина[800], немощь была у меня отнята, чтобы мне вычитывать Paternoster. Я не читала их с Пасхи, кроме тех дней, когда не имела молчания, хотя и была так слаба, что все были уверены, я не сумею следовать в хор или трапезную за конвентом. В субботу, едва начался Адвент, я приняла нашего Господа вместе с сестрами, стяжав при этом великую благодать от присутствия Божия со многой сладостностью и удивительным здравием тела. Присутствием Божьим мне было дано, что я отправилась в хор, восхваляла там Бога и чувствовала выздоровление — до того явственно, что мне показалось, я сумею выполнить всё ради Божией славы. При чтении моих Paternoster мне также дается великая благодать и сладостность, всё больше и больше истинного постижения божественных дел. При всех неведомых мне дарованиях Божьих я не могу сама по себе произнести ни единой молитвы, кроме той, что сообщается внутрь меня огромной, сладостной, понуждающей силой, произносящей из меня словеса и прошения. Сие случается со сладкой, сокровенной радостью от подлинно божественной силы, из которой мне светит пречистая Божия истина в сердце и в душу, в ней же мной воспринимается и постигается всё. И сие происходит со мной во всех моих прошениях. Они сообщаются мне из Божией воли, приносятся мной за всех живых и умерших.

У меня был друг из благородных. Он пришел ко мне с просьбой о совете и помощи. Я же уразумела, что он нуждается в милосердии Божием, ибо знала, что он погряз во грехах. Я помолилась бы за него, да не сумела изречь ни единой просьбы. Включив его в молитву за всех согрешивших смертным грехом, хотела было его осенить крестным знамением, но не сумела поднять даже руки. Но благостью Бога мне было открыто, что Он его не желает оставить, но хочет мне указать на тяжкое состояние, в котором тот человек пребывает. Да и я его не оставила. Когда в следующее воскресенье я приняла нашего Господа, мне было даровано исполненное силы прошение о нем. Его я приняла от Бога с огромной радостью, как то было с душами, о чем я прежде писала. Прошение укрепляется благодатною силой милостивых дарований Иисуса Христа вкупе с истинным познанием великого милосердия Божия, как о том писала я раньше.

Иногда, когда мне хочется помолиться за какую-нибудь душу, я не могу этого сделать, ибо они кажутся мне настолько тяжелыми, что я их едва могу приподнять[801]. А потом они даются мне весело и легко — даются со сладким весельем, в котором я постигаю, что они принимаются от меня. Сие случается со мной в великой радости, я же ввергаюсь в сугубое изумление и ощущение небесного наслаждения. Ну, а впредь я не могу произнести за них ни единого прошения, если только не желаю им (принятым от меня Его милосердием и силой), чтобы они там, в чистой истине, наслаждались вместе с Его избранными друзьями Его божественным светом.

Как писала я раньше о младенчестве нашего Господа Иисуса Христа, оно у меня подле самого сердца, и всё больше и больше, и всяческим образом, как писала я прежде. Мне от младенчества Господа нашего Иисуса Христа непрестанно уделяется сладкая благодатная сила и дается неложный любовный ответ. На все мои вопрошания: как с великой любовью Он спустился с неба на землю и сколь малым вошел во утробу нашей Владычицы, Он дал мне ответ. Он сказал так: «Если бы ты приподняла Меня на иголке, то не смогла бы Меня увидать. А Я, между тем, имел все Мои члены. С великой радостью и любовью Я овладел ее сердцем. Великой, сладостной и избыточествующей благодатью проник в него и во все ее члены. Она носила Меня с ликованием и не знала какой-либо тяготы». Я спросила Его: «Возлюбленное Чадо мое, как она умудрилась стяжать сию великую благодать и вынести ее в человеческом теле?» Он отвечал: «Spiritus sanctus supervenit etc.». Мне захотелось услышать чего-нибудь о Его рождестве. Он в ответ сказал мне: «Я родился в совершенной чистоте без всякой боли. Рождество же Мое случилось столь чудесным образом, как о том сообщает Святое Писание и как того держится Церковь, матерь святого христианства». Он также поведал, что ночами страдал от лютых морозов. Я спросила: «Чадо мое, говорят, что Ты был совсем беден. Правда ли это?» Он отвечал: «Да, так и было. Но сему должно было свершиться на Мне ради спасения человеков». — «Чадо мое, а правда ли, что Иосиф пеленал Тебя в свои портки? Мне это было всегда неприятно». Он сказал: «Сей пеленал Меня в то, что у него оказывалось под рукой, ибо того, что Мне подобало, у него не было».

Еще же меня одолевало долгое время влечение к Его святому обрезанию и томление по нему — и всё из-за великой любви и смирения, каковые Он тогда выказал из любви к нам, и еще потому, что тогда нам было даровано сладчайшее и спасительное имя «Иисус», оно же есть веселие нашей души, крепость нашего сердца и подмога во всей нашей жизни. Ибо говорю сие в истине, она же есть Господь мой Иисус Христос, что без имени «Иисус», без Его священных страданий не может совершиться ничего доброго. Я имею полное доверие и совершенную веру, что тот, кто увлечется милостивой благостью Божией к этому имени, стяжает в нем чистую истину... Мой вопрос заключался в том, как было исполнено святое обрезание. Он сказал: «Иосиф поднял Меня, ибо Матерь Моя не могла сделать этого из-за скорби, каковую испытывала. Она горько рыдала, плакал и Я, ибо ощущал великую боль и потерял много крови. Когда всё закончилось, Матерь Моя с великой любовью взяла Меня на руки, дабы успокоить Меня». Спасение мое Иисус также поведал, что наша Владычица никогда не испытывала от Него чего-либо нечистого, хотя и Он был подвержен слабости и болезни в теле и членах, как прочие дети. Я вопрошала далее: не обращался ли Он к Своей Матери человеческими словесами еще до того, как сумел говорить? Он отвечал: «Отнюдь нет, лишь посредством восприятия сладостной благодати, истекавшей из Меня в нее»[802].

Item сказал Он: «Со сколь великой любовью и сильною верой искали Меня три царя! И они Меня обрели с немалой радостью, принесли Мне достойные дары, как внутренние, так и внешние»[803]. Я вопросила: «Господи Мой Иисусе, вцепился ли Ты кому-нибудь из них в волосы?» Он отвечал: «Да», я же продолжила: «Спасение мое, Иисусе, но куда подевались великие блага, какие Тебе были даны, раз Ты так обеднел?» Он в ответ: «Дольнее благо не имеет отношения к горнему благу — не для того Я сошел с небесе, чтобы пользоваться богатствами здесь на земле. Матерь Моя раздала всё беднякам».

Item я вопрошала, сумела ли наша Владычица лобызаниями и нежностями утолить все свои желания, обращенные на Него. Тогда поведал сладкий мой Иисус: «При всей своей любви она неизменно испытывала немалый ужас и страх по причине великой силы, какую стяжала от Меня и признавала во Мне». Он привел сие как пример, что, сколь бы сильного устремления к Его телу ни испытывала я или какое другое любящее сердце, нам надлежит при этом испытывать ужас и страх.