Прошлым главой Ордена Цин Хэ Не был Чи Фэн Цзунь, Не Мин Цзюе. После того, как глава Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь Жо Хань, довел до белого каления позапрошлого главу Ордена Цин Хэ Не и отца Не Мин Цзюе и Не Хуай Сана, старший сын, привыкший делать все в жесткой и непреклонной манере, принял бразды правления в свои руки, хотя ему не исполнилось и двадцати лет. Кроме того, Не Мин Цзуэ был старшим названным братом Цзэ У Цзюня, Лань Си Чэня, и Лянь Фан Цзуня, Цзинь Гуан Яо. После Аннигиляции Солнца Орден Цин Хэ Не расцвел под его руководством, его величие и мощь почти достигали уровня Ордена Лань Лин Цзинь. Однако Не Мин Цзуэ настигло искажение Ци, и он скончался на глазах у огромного количества народа. Следующим в очереди на главу Ордена шел его младший брат, Не Хуай Сан. Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Почему ты назвал его «Незнайка?»
Шарлатан ответил: «Ты разве не знаком с этой историей? О чем бы ты ни спросил главу Ордена Не - он не знает ответа и ничего тебе не скажет; а ежели он все-таки знает ответ, то он побоится его озвучить. Но если ты вдруг насядешь на него и начнешь допрашивать жестко и твердо, то он будет рыдать в голос и яростно мотать головой, приговаривая: «Я не знаю, я не знаю, я ничего не знаю!» и жалобно умолять отпустить его. Теперь понятно, почему его называют «Незнайка»?
В юности Вэй У Сянь и Не Хуай Сан учились вместе, так что ему было что сказать об этом человеке. Не Хуай Сан был по натуре незлым человеком, и безнадежно глупым его тоже назвать было нельзя. Он не стремился старательно овладевать наукой, но зато преуспевал там, чего желало его сердце: расписывание вееров, охота за птицами, ловля рыбы руками или же прогуливание занятий. А вот его одаренность как заклинателя все же была весьма скудной, и он сформировал Золотое Ядро на восемь-девять лет позже своих ровесников. При жизни Не Мин Цзуэ очень досадовал, что из его младшего брата не выходило достойного мужчины, и всегда строго воспитывал его, однако едва ли это возымело хоть какой-то успех. Сейчас Не Хуай Сан остался без покровительства и понуканий своего брата, и былая слава Ордена Цин Хэ Не под его руководством очень быстро сошла на нет. Уже во взрослом возрасте, после становления во главе Ордена, Не Хуай Сан постоянно сталкивался с различного рода заботами и неприятностями и отчаянно искал помощи, особенно часто он обращался к младшим названным братьям Не Мин Цзуэ: сегодня он жалуется Цзинь Гуан Яо в башне Кои, а завтра плачется Лань Си Чэню в Облачных Глубинах. И только лишь при их поддержке Не Хуай Сан насилу смог укрепиться на позиции главы Ордена Цин Хэ Не. Сейчас же, когда его имя невзначай всплывает в разговоре, никто не рискнет высказаться вслух, но у всех на лицах можно прочитать: размазня и болван.
Разворошив в памяти события прошлого, Вэй У Сянь не смог удержаться от печального вздоха.
Закончив расспрос шарлатана о хребте Синлу, Вэй У Сянь не забыл посодействовать его торговле и приобрел две коробочки с румянами. Он спрятал покупки в карманы и вернулся к Лань Ван Цзи. Тот по-прежнему словно и не собирался забирать назад свой мешочек с деньгами. Храня молчание, они прошествовали в направлении, указанном шарлатаном.
Хребет Синлу густо порос сосновым лесом, но под сенью деревьев петляла довольно широкая тропа. Мужчины прошли уже довольно много, однако ничего необычного им не встретилось. Впрочем, они и не питали сильных надежд и заглянули сюда лишь на всякий случай. Если бы пугающие слухи, ходящие об этом месте, оказались верны, то наверняка сведений было бы гораздо больше. К примеру, в случае с богиней-пожирательницей душ на горе Дафань любой заклинатель с легкостью мог установить имена жертв и места их жительства. Но шарлатан не припомнил никаких деталей, следовательно, скорее всего, люди приукрасили правду, а то и вовсе сочинили всю историю от и до.
Примерно через час они, наконец, встретили хоть какое-то сопротивление: вдалеке показались семь или восемь пошатывающихся человеческих фигур, имевших помутневшие белки глаз и завернутых в лохмотья, которые, казалось, мог сдуть даже самый слабый порыв ветра. Все эти признаки и чрезвычайная медлительность в довесок выдавали в фигурах ходячих мертвецов самого низкого уровня.
Эти мертвецы не могли тягаться не только со своими более совершенными «собратьями»: встреть они мало-мальски сильного человека - тот одним пинком повалит целый их строй; наткнись на более-менее проворного ребенка - тот вмиг убежит от них. Даже если жертве очень сильно не повезет, и ходячие мертвецы все-таки изловчатся и высосут из нее немного энергии Ян , то все равно смерть от этого не наступит. Единственное, чем они могли отпугнуть, – противным внешним видом и дурным запахом. Именно поэтому во время ночной охоты старшие адепты проходили мимо подобных тварей и оставляли их ученикам: никто в здравом уме не будет преследовать крыс, когда есть тигры и пантеры.
При виде кучки ходячих мертвецов Вэй У Сянь быстро сообразил, что последует далее, потому вновь проворно нырнул за спину Лань Ван Цзи. И в самом деле, твари, вихляя и качаясь, подошли к ним на расстояние примерно двадцати метров, заметили Вэй У Сяня и тотчас же в ужасе с небывалой прытью ретировались. Вэй У Сянь потер виски и, трепеща от напускного страха, повернулся к Лань Ван Цзи: «Ого, Хань Гуан Цзюнь, ты такой могучий! Ходячие мертвецы убежали прочь, едва завидев тебя! Ха-ха-ха!»
Лань Ван Цзи было нечего возразить в ответ.
Вэй У Сянь со смехом принялся его толкать: «Пойдем, пойдем. Пора уходить с этого хребта. Сомневаюсь, что мы все-таки найдем здесь мало-мальски злобных тварей. Просто местные - большие любители почесать языки, вот и превратили обычных ходячих мертвецов в беспощадных чудовищ. Наверняка и «крепость-людоед» тоже всего лишь одна из их выдумок. Мы понапрасну тратим свои силы!»
Лань Ван Цзи возобновил движение только после того, как Вэй У Сянь несколько раз подтолкнул его. Но не успели они сравнять шаг, как вдруг из глубины соснового леса послышал яростный лай.
Вэй У Сянь мгновенно изменился в лице, со скоростью молнии прошмыгнул за спину Лань Ван Цзи и, присев, сжался в калачик, обнимая того за талию.
Лань Ван Цзи произнес: «Лай еще слишком далеко, зачем ты прячешься?»
Вэй У Сянь ответил, заикаясь: «Я-я-я лучше на всякий случай спрячусь, а потом уже буду выяснять подробности. Ты его видишь? Где он?!»
Лань Ван Цзи внимательно прислушался и через секунду сказал: «Это черный пес-оборотень Цзинь Лина».
При упоминании этого имени Вэй У Сянь сразу же выпрямился, но, услышав новую волну лая, вновь присел и скукожился. Лань Ван Цзи продолжил: «Если пес-оборотень так надрывается, то что-то определенно случилось».
Вэй У Сянь что-то заворчал себе под нос, потом, не без усилий, принял вертикальное положение, продолжая дрожать как осиновый лист: «Т-т-тогда надо проверить, что!»
Лань Ван Цзи по-прежнему стоял неподвижно. Вэй У Сянь жалобно запричитал: «Хань Гуан Цзюнь, пожалуйста, иди вперед! Если ты не пойдешь, то и я не смогу!»
После короткого молчания Лань Ван Цзи ответил: «Сначала… Отпусти меня».
Однако, в конце концов, они так и тронулись в путь вдвоем, спотыкаясь на каждом шагу. Мужчины шли на лай собаки, но уже совершали по сосновому лесу второй круг и до сих пор ничего не обнаружили. Вой пса-оборотня тоже то приближался, то удалялся. Вэй У Сянь, наконец, немного свыкся с этими звуками и даже перестал заикаться: «Похоже, мы бродим по лабиринту».
Этот лабиринт определенно был делом рук человека. Некоторое время назад сам Вэй У Сянь говорил, что все истории о хребте были не более, чем выдумкой, однако сейчас дело принимало совсем другой оборот.
Черный пес-оборотень лаял уже пятнадцать минут без перерыва и до сих пор не выдохся. Тем временем мужчины нашли способ выбраться из западни, и теперь шли прямо на собачий вой. Вскоре вдалеке, среди хвойных деревьев, проступили силуэты небольших, но мрачных каменных фортов.
Они были сложены из серовато-белых камней и сплошь покрыты ярко-зелеными вьющимися растениями и опавшими листьями. Каждый форт имел вид весьма необычной полусферы, словно пиала, перевернутая вверх дном.