— Нельзя.
— А что тогда можно?
— Можно задавать вопросы.
Лань Цзинъи, понимая, что выхода нет, обратился к Лань Сычжую:
— Сычжуй, если я сейчас упаду в обморок, п-потом дашь мне переписать свои заметки?
Лань Сычжуй, не зная, чем ещё помочь, ответил:
— Хорошо.
Лань Цзинъи облегчённо вздохнул.
— Тогда я спокоен.
Лань Сычжуй ободряюще произнёс:
— Не волнуйся, Цзинъи. Уверен, ты сможешь продержаться до конца.
Только лицо Лань Цзинъи озарилось благодарностью, Цзинь Лин похлопал его по плечу и, всем видом выражая надёжность, заверил:
— Да, не волнуйся, если ты упадёшь в обморок, я тут же приведу тебя в чувство.
Лань Цзинъи насторожился и сбросил его руку с плеча.
— Поди прочь! Чёрт знает, какими методами ты собрался приводить меня в чувство.
Они как раз шёпотом препирались, когда на бумажном окне смутно проявилось кровавое сияние, будто кто-то зажёг в черноте комнаты красный фонарь.
Все разговоры тут же обернулись безмолвием, заклинатели задержали дыхание и сосредоточились на окне.
Красное сияние пролилось наружу через каждое отверстие в бумажном окне, создавая на лицах заклинателей иллюзию налитых кровью глаз.
Лань Цзинъи, дрожа, поднял руку.
— Учитель… почему… почему комната с виду кажется такой красной? Я… я никогда раньше не видел таких кроваво-красных фантомов. Неужели, когда это случилось, в комнате на самом деле горел красный фонарь?
Лань Сычжуй тихо ответил:
— Дело не в кроваво-красном фонаре. А в том, что участнику событий…
Цзинь Лин:
— Участнику событий кровь заливала глаза.
В красном сиянии посреди комнаты неожиданно возникло кое-что ещё.
Стул и сидящий на нём «человек».
Вэй Усянь спросил:
— Цзинь Лин, вчера ночью ты видел именно такую картину?
Цзинь Лин кивнул.
— Только вчера я не смог рассмотреть, что она не просто сидит на стуле… а привязана к нему.
Как и сказал юноша, руки женщины, лежащие на подлокотниках стула, были крепко привязаны пеньковой верёвкой.
Остальные всё ещё всматривались в эту картину, когда в комнате внезапно мелькнула чёрная фигура.
Значит, там всё-таки был ещё один «человек».
И уже на его лице не оказалось ни век, ни губ, которые были отрезаны — ни моргать, ни закрыть рот он не мог. Взглядам заклинателей предстали испещрённые кровавыми прожилками глаза и окровавленные дёсны — картина в десятки тысяч раз более ужасающая, чем в легендах!
Лань Цзинъи в ужасе воскликнул:
— Железный Крюк!
— Что это значит? Разве мы не расплавили его оружие? Почему Железный Крюк не исчез?
— Так значит, в комнате обитает сразу две тёмные твари?
На этом моменте вмешался Вэй Усянь:
— Две? Так сколько же всё-таки тварей в комнате? Кто-нибудь может сказать точно?
Лань Сычжуй ответил:
— Одна.
Цзинь Лин вторил:
— Одна. Железный Крюк в Белой комнате — не настоящий свирепый дух, а всего лишь предсмертный фантом, созданный затаённой злобой погибшей женщины.
Лань Цзинъи воскликнул:
— Пусть это лишь фантом, но от этого он не стал менее кошмарным!!!
Пока они разговаривали, мужчина медленно направился к деревянной двери. Его лицо становилось ближе и отчётливее с каждым шагом, а также всё свирепее. Юноши прекрасно понимали, что это всего лишь фантом, который не может по-настоящему вырваться из комнаты, а железный крюк, на котором оставались следы затаённой злобы убийцы, был ими уничтожен. Тем не менее, у каждого промелькнула навязчивая мысль, от которой мороз пробежал по коже.
Он их заметил!
Если невезучий ночной вор увидел в Белой комнате именно такую картину, ничего удивительного, что у него от страха остановилось сердце.
Фантом замер, когда от бумажного окна его отделяло не больше одного чи, задержался на миг, после чего развернулся и широким шагом направился к стулу.
Юноши, совершенно не сговариваясь, снова начали дышать.
Пока Железный Крюк расхаживал по комнате, старые половицы скрипели под его ногами. Тем временем Цзинь Лин снаружи Белой комнаты начал кое о чём задумываться. Юноша произнёс:
— Я только что заметил одну весьма занимательную деталь.
Лань Сычжуй спросил:
— Какую деталь?
— Фантом затаённой злобы явно отражает ситуацию, с которой женщина столкнулась перед смертью, ошибки быть не может. Но где вы видели обычных людей, которые, повстречавшись с маньяком-убийцей, вели бы себя настолько хладнокровно, не производя ни малейшего шума? Иными словами, — сказал он, — женщина явно находится в сознании, почему же она не кричит и не зовёт на помощь?
Лань Цзинъи предположил:
— Обезумела от страха?
— Но не до такой же степени, чтобы совсем не реагировать, она ведь даже не плачет. Вам не кажется, что женщина в состоянии крайнего испуга должна хотя бы заплакать? — возразил Цзинь Лин.
Лань Сычжуй:
— У неё язык на месте?
Цзинь Лин:
— В уголках рта нет следов крови, думаю, на месте. Кроме того, даже при отсутствии языка люди просто не могут говорить чётко, но, тем не менее, способны издавать хоть какие-то звуки.
Лань Цзинъи, зажатый между ними, выглядел так, будто вот-вот распрощается с жизнью.
— Не могли бы вы не обсуждать у меня под ухом такие страшные вещи столь невозмутимым тоном…
Кто-то из юношей заметил:
— Возможно, из-за того, что постоялый двор был заброшен или же в нём просто больше никто не проживал, она понимала, что крик не поможет, поэтому даже не пыталась звать на помощь?
Благодаря самому выгодному углу обзора, Лань Цзинъи наконец смог ответить:
— Не похоже. Судя по тому, что поверхности в комнате внутри фантома не запылившиеся, совершенно ясно, что постоялый двор не заброшен. Не может быть, чтобы в нём больше не проживало постояльцев. В противном случае, и эта женщина не поселилась бы там.
Цзинь Лин произнёс:
— Будем считать, что ты не безнадёжно глуп. К тому же, находились ли рядом другие люди - это один вопрос, а могла ли она закричать - совершенно другой. Если бы убийца гнался за ней по безлюдной местности, разве не должна женщина кричать от страха и звать на помощь, даже прекрасно понимая, что никто не придёт спасти её?
Вэй Усянь тихо поаплодировал и прошептал:
— О, Небеса! Ты по праву носишь титул Главы Ордена Цзинь.
Цзинь Лин залился краской и гневно бросил:
— Чего привязался?! Хватит отвлекать меня своей болтовнёй!
Вэй Усянь:
— Если тебя легко отвлечь от важного дела лишь болтовнёй, значит, тебе всё ещё нужно тренировать концентрацию. Смотрите! Железный Крюк вот-вот начнёт действовать!
Юноши тут же повернулись к зрелищу. И увидели, что Железный Крюк достал петлю из пеньковой верёвки, надел её на шею женщины и стал медленно затягивать.
Тот самый звук затягивающейся верёвки!
Вот откуда взялся странный шорох, что раздавался из Белой комнаты каждый вечер, о котором говорил глава семьи Бай.
В процессе удушения кровь из шрамов на лице женщины хлынула ручьями, но жертва всё-таки не издала ни звука. Сердца зрителей охватила тревога, и кто-то, не в силах молчать, прошептал:
— Кричи же, позови на помощь!
Однако вопреки их чаяниям, женщина не двигалась, в отличие от убийцы. Верёвка вдруг ослабла, а мужчина вынул из-за спины настоящий железный крюк, начищенный до блеска.
У молодых заклинателей снаружи комнаты от переживаний мурашки побежали по спине. Каждый всей душой желал ворваться в комнату и заорать изо всех сил, раз женщина не может, чтобы непременно разбудить своим криком весь город. Фигура Железного Крюка заслонила им обзор, когда он вытянул перед собой руку с орудием пытки. Они могли разглядеть лишь руки женщины, лежащие на подлокотниках. На тыльных сторонах её ладоней резко проявились синие вены.
Но даже теперь… женщина по-прежнему не издавала ни звука!
Цзинь Лин не смог удержаться от подозрений:
— Может, у неё душевная… странность?