— Да! В него что-то вселилось, ни в коем случае не прикасайтесь руками!
Внезапно железный крюк с силой задрожал. Лань Сычжуй воскликнул:
— Закройте двери! Не дайте ему удрать! Если он снова сбежит, не знаю, сможем ли мы его поймать!
Первым к дверям бросился Лань Цзинъи, юноша с громким стуком захлопнул створки, прижался к ним спиной и громко вскрикнул:
— Талисманы! Скорее, используйте против него талисманы!
В воздух тут же взметнулся вихрь из нескольких сотен талисманов. Если бы обитатели имения Бай не последовали указанию Цзинь Лина и не укрылись в восточном саду, эти яркие, взметнувшиеся до потолка вспышки пламени и белые всполохи сверкающих молний перепугали бы людей до смерти. Но даже когда сияние талисманов угасло, юные заклинатели не успели спокойно вздохнуть, увидев, что железный крюк продолжал сочиться кровью.
Не прерываясь ни на миг!
Лань Сычжуй, истративший все талисманы, беспомощно шарил в рукавах, как вдруг услышал крик Лань Цзинъи:
— На кухню! Бегите на кухню! Соль, соль, соль! Принесите соли!
Его напоминание сработало — несколько юношей согласно кивнули и тут же помчались на кухню, где раздобыли горшок с солью. Одним махом они осыпали железный крюк белоснежными крупинками. На этот раз нечисти, что пряталась внутри, пришлось тяжко — будто раскалённая сковорода с маслом, на которую плеснули воды, покрытый ржавчиной крюк зашипел клубами горячего пара и белой пены.
Главный зал заполнился запахом жжёной мертвечины, свежие пятна крови всё-таки постепенно впитались в белые крупицы. Один из юношей спросил:
— Соль скоро закончится! Что тогда нам делать?
Крюк вот-вот начнёт кровоточить снова, а постоянно посыпать его солью — не самый лучший выход. Лань Цзинъи предложил:
— Расплавим его, и дело с концом!
Цзинь Лин возразил:
— Не выйдет!
Лань Сычжуй, напротив, поддержал:
— Хорошо, расплавим его!
Затем незамедлительно скинул верхние ученические одеяния, накрыл железный крюк, схватил в охапку и рванул на кухню, где быстро забросил его в печь. От такого зрелища в глазах Цзинь Лина занялось пламя, он вспылил:
— Лань Сычжуй! Лань Цзинъи — дурень, ему простительно, но ты-то куда, тоже решил дурнем заделаться? Как ты собрался плавить его на таком слабом огне?!
Лань Цзинъи взорвался от гнева:
— Кого это ты дурнем назвал?! Что значит — я дурень, и мне простительно?!
Лань Сычжуй возразил:
— Не достаточно огня, так мы подбавим!
Он сразу же сложил пальцы в заклинании, призвав мощный поток обжигающей духовной силы, от которого пламя в печи разгорелось в разы сильнее!
Остальные мгновенно поняли замысел и последовали примеру Лань Сычжуя. Цзинь Лин и Лань Цзинъи, на время перестав собачиться, присоединились к остальным, сосредоточенно поддерживая заклинание. Огонь в печи вспыхнул буйными ярко-красными всполохами, лица юношей тоже озарило красным.
Некоторое время прошло в напряжённом ожидании, когда железный крюк наконец постепенно сгорел в жарком пламени печи. Никаких странностей не произошло, ни в процессе, ни после, и Лань Цзинъи взволнованно спросил:
— Кончено? Мы его уничтожили?
Лань Сычжуй испустил тяжкий вздох. После чего подошёл к печи, внимательно осмотрел топку и обернулся к остальным.
— Крюк исчез.
Объект, в который вселилась тварь, уничтожен, значит, и тёмная энергия, должно быть, рассеялась.
Юные заклинатели облегчённо вздохнули, особенно Лань Цзинъи, который обрадовался больше всех:
— Я же сказал, что его можно расплавить, видите, я был прав! Ха-ха-ха-ха…
Он возрадовался, а вот Цзинь Лин, напротив, помрачнел. На этой ночной охоте от него особо не было проку, значит, ни о какой тренировке и приобретении опыта речи не шло. Юноша про себя досадовал, что днём не пошёл с Вэй Усянем на поиски Железного Крюка, и решил, что впредь ни за что не согласится на роль тылового мальчика на побегушках.
Никто не ожидал, что Вэй Усянь произнесёт следующее:
— Не слишком ли вы торопитесь закончить с расследованием? Уничтожена тварь или нет, разве можно решать вот так сразу? Может, стоит ещё раз убедиться?
Цзинь Лин тут же воспрянул духом:
— Как именно убедиться?
— Кто-то из вас должен провести здесь ночь.
— …
Вэй Усянь добавил:
— Если после этого вы действительно не обнаружите никаких странностей, останетесь целыми и невредимыми, тогда и можно будет бить себя в грудь и уверенно заявлять, что окончательно разобрались с нечистью, я не прав?
— И кто же, по-вашему, согласится пойти на такое… — спросил Лань Цзинъи.
Цзинь Лин тут же выкрикнул:
— Я останусь!
Вэй Усяню не нужно было даже смотреть на Цзинь Лина, чтобы догадаться, какие мысли того одолевают, поэтому он похлопал юношу по макушке и сказал:
— Если представится возможность, как следует прояви себя.
Цзинь Лин недовольно бросил:
— Не притрагивайся к моей голове. Разве не слышал фразу «Голова мужчины — неприкосновенна» (5)?
— Наверняка твой дядя научил тебя ей, поэтому можно и не слушать.
— Эй! — Цзинь Лин возмутился до глубины души: — А кто сказал мне, чтобы я советовался с ним, если у меня возникнут проблемы?!
Глава семьи Бай предоставил заклинателям ужин и ночлег, поэтому юноши поселились в восточной части имения, и только Цзинь Лин остался в западной.
В Ордене Гусу Лань по-прежнему строго соблюдались правила, касающиеся подъёма и отхода ко сну, поэтому юные ученики поднялись на рассвете следующего дня. Перед тем как Лань Сычжуй отправился на ночную охоту, Лань Ванцзи наказал ему непременно вытаскивать Вэй Усяня из постели и отводить на завтрак. Юноша потратил почти целый час и приложил неимоверные усилия, чтобы Вэй Усянь наконец спустился на первый этаж вместе с ним. Когда они прибыли в главный зал, Лань Цзинъи уже помогал слугам имения Бай разливать рисовый отвар по чашкам. Лань Сычжуй собирался помочь им, но тут Цзинь Лин с черными кругами под глазами переступил порог зала.
Остальные безмолвно воззрились на него. Цзинь Лин уселся по левую руку от Вэй Усяня, и тот поприветствовал:
— Доброго утреца.
Цзинь Лин, насилу сохраняя невозмутимый вид, кивнул.
— Доброе утро.
Остальные также закивали с пожеланиями доброго утра.
После недолгого молчания Вэй Усянь, видя, что юноша не собирается ничего говорить, указал на свои глаза и произнёс:
— У тебя тут…
Убедившись, что его лицо выглядит более-менее бесстрастно, Цзинь Лин всё-таки заговорил. Он сказал:
— Мы действительно не до конца его уничтожили.
Остальных охватило волнение.
Ночью Цзинь Лин, войдя в Белую комнату, внимательно осмотрел помещение.
Убранство комнаты не отличалось роскошью, даже наоборот — здесь почти не было мебели, за исключением одной, покрытой пылью, кровати, стоящей у стены.
Цзинь Лин провёл рукой по кровати и понял, что это невыносимо. Слуги боялись приближаться к Белой комнате, а сам он ни за что не смог бы спать в грязной постели, поэтому ничего другого ему не оставалось — юноша сходил за водой и кое-как привёл кровать в порядок, после чего нехотя улёгся.
Лицом к стене и к комнате спиной.
Припрятав в руке маленькое зеркало.
Поворачивая зеркальце, он мог в общих чертах рассмотреть обстановку за спиной.
Цзинь Лин прождал полночи, отражение неизменно оставалось тёмным пятном. Поэтому он начал так и эдак поворачивать зеркальце и даже нашёл в этом что-то увлекательное, когда в зеркале промелькнула слепящая белая вспышка.
Сердце юноши обдало холодом, однако он пришёл в себя и медленно повернул зеркало.
Наконец, в нём кое-что отразилось.
Дослушав до этого места, Лань Цзинъи дрожащим голосом спросил:
— В зеркале отразился… Железный Крюк?
Цзинь Лин ответил:
— Нет. Это был стул.
Лань Цзинъи уже собрался облегчённо вздохнуть, но от следующей мысли, которая пришла ему в голову, по телу пробежали мурашки.
Где уж тут облегчённо вздыхать! Цзинь Лин ведь только что ясно выразился, что «убранство комнаты не отличалось роскошью, даже наоборот — здесь почти не было мебели, за исключением одной кровати». В таком случае…