И эта картина во всей красе предстала перед Лань Чжанем. Глаза юноши налились кровью, и он без лишних слов настиг беглеца. Вэй Ин почувствовал, как кто-то больно, будто тисками, сжал его за талию, и место, которое пустовало лишь какие-то мгновения, снова крепко и надёжно заполнилось до отказа.
Он издал жалобный стон и тихонько пролепетал:
— Не надо…
Претерпевая уже довольно долгие мучения, его задний проход давно сделался влажным и податливым, будто слякоть во время дождя, поэтому только что бесцеремонно вторгшийся в его нутро член без каких-либо затруднений снова вошёл, на этот раз мгновенно и до конца. Тело Вэй Ина, ничком лежащего перед ним на коленях, от толчков стало непроизвольно двигаться вперёд по бамбуковой циновке. На его лице отражался ужас и неотвратимый стыд, ведь раньше он частенько выбирался в горы на прогулку и не раз видел, как дикие животные спариваются друг с другом именно в такой позе, а теперь кто-то другой вот так входил в него самого. От мыслей об этом многострадальное отверстие Вэй Ина резко сжалось, но Лань Чжань схватил его и принялся входить ещё яростнее, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Спустя какое-то время столь ожесточённой схватки Вэй Ин, наконец, не выдержал.
С плотно прижатым к полу телом и лицом, так что даже немного исказились его черты, он бессвязно взмолился:
— По… пощади, пощади… Лань Чжань, второй молодой господин Лань, пощади!..
Но мольбы не привели ни к чему, кроме ещё более глубокого и частого проникновения.
Взрослый Вэй Усянь хохотнул:
— О, Небеса, меня так возбуждают эти мольбы! Не вздумай давать ему пощады, доведи его до исступления, иные пути неприемлемы… Ах!
Лань Ванцзи приподнял его на руки и усадил сверху. Под собственной тяжестью Вэй Усянь ещё глубже вобрал в себя его член, так глубоко, что брови чуть сошлись к переносице, а мышцы лица едва заметно дёрнулись. Однако он моментально сосредоточился на том, чтобы оседлать Лань Ванцзи, принял позу поудобнее и позабыл о непристойной болтовне.
Чем громче звучали неистовые шлепки и хлюпанья, тем горестнее становились возгласы юного Вэй Ина:
— Лань Чжань… Лань Чжань… Ты… совсем меня не слышишь… Слишком глубоко… не входи целиком… в животе больно…
Но Лань Чжань каждый раз вонзался в него, будто жалел лишь об одном — что не может пронзить насквозь. Дерзкая и жёсткая сила атаки совершенно не сочеталась с его совершенно бесстрастным лицом. Промежность Вэй Ина от ударов о бёдра покраснела и начала неметь, да и всё тело ниже пояса почти потеряло чувствительность. Он всеми силами старался отползти прочь, но его каждый раз упрямо возвращали назад, заставляя насаживаться на член на всю глубину. После нескольких таких попыток Вэй Ин, будто вот-вот начнёт извергать клубы пара изо рта, прерывисто заговорил:
— По… послушай, т-т-там, снаружи меня ждут… Цзян Чэн и остальные… ждут меня на улице… А!
Услышав, Лань Чжань резко вышел и перевернул его на спину.
Вэй Ин тоненько всхлипнул и тут же свернулся калачиком, будто хотел принять позу младенца и тем самым ощутить себя в безопасности. Его член, не до конца затвердевший, не желал ни стоять, ни извергаться. У основания бёдер всё так и блестело от влаги, представляя собой непередаваемое зрелище. Потайное отверстие, которым Лань Чжань насильно владел столько времени, уже невыносимо опухло и сделалось тёмно-красным, но при этом без какой-либо на то причины то сжималось, то раскрывалось, выплёвывая порции белой с оттенком красного жидкости, будто изнывало от жажды и не желало, чтобы корень Ян (2), только что вскрывший нетронутую целину, покинул её.
Тем временем взрослый Лань Ванцзи обхватил Вэй Усяня за талию и поддерживал за бёдра, пока тот произвольно поднимался и опускался. Даже в такой момент выражение лица Лань Ванцзи оставалось прохладным и неотразимо прекрасным — кроме слегка сбившегося дыхания, ничто в его облике не давало повода разглядеть, чем они занимаются, и тем более невозможно было разгадать, что его руки прямо в эту секунду обхватили бёдра Вэй Усяня и с силой сдавили, не контролируя силу пальцев и оставляя на округлых налитых формах фиолетово-синие следы. Затем он опустил голову и обхватил зубами ярко-красный бугорок на левой груди Вэй Усяня, мягко прикусывая. Промежность Вэй Усяня то заглатывала, то извергала его член, влажная пурпурно-красная плоть то появлялась, то исчезала в сокровенной ложбинке между ягодиц, доставляя наслаждение, от которого немела кожа на голове.
На противоположной стороне комнаты Лань Чжань неотрывно глядел на полуживого Вэй Ина. Затем внезапно разорвал одежду на его груди и с силой скрутил пальцами розоватый сосок, вновь яростно проникая в него.
Вэй Ин, которому с огромным трудом удалось немного перевести дух, в эту секунду пребывал на грани чувствительности, разве он мог спокойно стерпеть подобное обращение? Он громко всхлипнул, слёзы ручьями хлынули из глаз, а потайное отверстие и всё внутри него сжалось ещё сильнее.
Лань Чжань будто намеревался сорвать злость на его сосках — то выкручивая, то сжимая, он довёл их до такого состояния, что заалевшие, почти кровавые соски опухли и явственно затвердели. И после каждого такого действия внутренние стенки заднего прохода Вэй Ина с силой сжимались, будто мягкое горячее нутро с силой стискивало жестокое орудие внутри себя, обхватывая его так плотно, что отчётливо ощущался каждый изгиб.
Вэй Ин в слезах заговорил:
— Лань Чжань… я был неправ… я виноват… я не должен был говорить, что ты неискушённый… что ты не разбираешься в подобном… не мне учить тебя таким вещам… Лань Чжань… Лань Чжань, услышь же меня наконец… второй молодой господин Лань… Лань-гэгэ…
Услышав то последнее обращение, произнесённое чуть гнусаво, Лань Чжань замедлился. И действительно сжалился над ним — его затуманенный взгляд оказался совсем близко от лица Вэй Ина, и он осторожно накрыл тонкие губы, щебечущие мольбы о пощаде, своими.
Ниже пояса Вэй Ина будто разделывали огромным булыжником, задний проход жгло и щипало, поясницу ломило, а живот болезненно напрягался. Два бугорка на груди всё ещё подвергались мучениям, а сознание подёрнулось неясной дымкой. Как вдруг он почувствовал, как орудие пыток чуть приостановило наступление, их с Лань Чжанем лбы мягко соприкоснулись, а затем последовало нежное ощущение чужих губ, прохладных и чуть сладковатых на вкус. Распахнув глаза, он увидел в непосредственной близи длинные чёрные ресницы Лань Чжаня, который самозабвенно целовал его. Через этот поцелуй Вэй Ин испытал лёгкое утешение.
Поэтому он приоткрыл рот, мягко втянул губы Лань Чжаня и тихонько проговорил:
— Хочу ещё…
Он имел в виду, что хочет ещё поцелуй, однако Лань Чжань превратно истолковал смысл этих слов и с новой силой принялся входить в него. Вэй Ин с болезненным шипением глотнул воздуха и поспешно обхватил его за шею, добровольно продолжая поцелуй.
Сначала Вэй Ин ощущал только ужас от того, что в его заднем проходе орудует какая-то огромная твёрдая штука, но после довольно продолжительных атак он начал чувствовать что-то ещё, помимо распирающей боли и утомляющего онемения. Процесс постепенно начал приносить удовольствие. Особенно в те моменты, когда чуть изогнутый кверху член Лань Чжаня резко проходился по определённой точке: сквозь всё тело будто бил разряд молнии, от удовольствия его охватывала лёгкая дрожь. Его собственный член поднимался всё явственнее, белёсой жидкости, сочащейся из него, становилось всё больше. Он неподконтрольно начал выгибать поясницу, а когда Лань Чжань не доставал до нужного места, сам старался направить своё тело навстречу. Теперь вскрики, вырывающиеся изо рта, не были похожи на мольбы о пощаде.
— Гэ… Гэгэ… Лань-гэгэ… Я… Я умоляю тебя…
Лань Чжань на секунду перевёл дух, его голос прозвучал низко и глубоко:
— О чём?
Вэй Ин покрыл его лицо поцелуями и прошептал:
— Направляй его наверх, как сделал только что, достань до того места, хорошо?..
Лань Чжань сделал так, как он просил, — с силой толкнулся в указанном направлении. Спустя несколько таких особенно мощных толчков Вэй Ин вдруг издал удивлённый вздох и крепко обхватил его всеми конечностями. Изо рта вырвалось громкое: