— Тогда не говори ничего.
Вэй Усянь подхватил:
— Точно.
И Лань Сычжуй ничего не сказал, только прижал их ещё крепче.
Вскоре Вэй Усянь произнёс:
— Ай-яй-яй, дитятко, ну откуда у тебя в руках столько силы? Сразу чувствуется — Ханьгуан-цзюнь тебя обучал…
Лань Ванцзи посмотрел на него и поправил:
— Ты тоже его обучал.
— Что ж, не удивительно, что парень вырос таким замечательным.
Лань Сычжуй же возразил:
— Но Учитель Вэй ничему не обучал меня.
Вэй Усянь возмутился:
— Кто сказал, что не обучал? Ты просто был слишком мал и забыл всё, чему я тебя учил.
— Я не забыл… вспомнил, кажется, и правда обучали.
— Вот видишь!
Лань Сычжуй добросовестно поведал:
— Вы учили меня, как заклинать порнографические картинки так, чтобы они выглядели будто обычная книга.
Вэй Усянь:
— …
Лань Ванцзи бросил взгляд на Вэй Усяня.
Лань Сычжуй добавил:
— И ещё наставляли, что когда мимо проходит красивая девушка, нужно…
Вэй Усянь перебил:
— Полнейшая чепуха! Слушай, дитя, ну почему ты запомнил лишь подобные вещи? Тебе наверняка приснилось! Разве я мог учить такому маленького ребёнка?
Лань Сычжуй поднял голову и ответил:
— Дядя Нин может подтвердить. Когда вы обучали меня всему этому, он тоже должен был присутствовать.
— Как он может подтвердить то, чего не было?
Вэнь Нин проговорил:
— Я… Я ничего не помню…
Лань Сычжуй поклялся:
— Ханьгуан-цзюнь, каждое мое слово — чистая правда.
Лань Ванцзи кивнул:
— Я знаю.
Вэй Усянь едва не подпрыгнул на спине ослика и сердито воскликнул:
— Эй, Лань Чжань!
Поразмыслив, он спросил:
— Кстати, Сычжуй, как ты вспомнил обо всём?
Лань Сычжуй ответил:
— Я и сам не понимаю, но когда увидел Чэньцин, то она показалась мне очень знакомой.
Как и следовало ожидать, причина крылась в Чэньцин. Вэй Усянь заметил:
— Ох, ну конечно, она тебе знакома. В детстве ты больше всего любил облизывать Чэньцин и частенько так слюнявил флейту, что на ней невозможно было играть.
Лань Сычжуй мгновенно залился краской.
— П-правда?..
Вэй Усянь довольно заулыбался:
— Ага! В противном случае, разве ты мог её вспомнить? Хочешь послушать ещё историй из детства?
Он сложил обе руки в форме бабочки и произнёс:
— Ханьгуан-цзюнь, а помнишь, как в тот раз, когда я пригласил тебя отобедать, он стал играть парой бабочек и всё приговаривал: «Ты мне нравишься», «Ты мне тоже нравишься»…
Лицо Лань Сычжуя покраснело ещё гуще, а Вэй Усянь всё продолжал:
— О, кстати, тогда же ты при всём честном народе назвал Ханьгуан-цзюня папой! Несчастный Ханьгуан-цзюнь, тогда он являл собой образец чистоты и морали (2), находился в самом расцвете молодости, и вдруг ни с того ни с сего стал чьим-то отцом.
— Ааааааааааа! — закричал красный как рак Лань Сычжуй, после чего взмолился, — Ханьгуан-цзюнь, простите!
Лань Ванцзи посмотрел на хихикающего Вэй Усяня и покачал головой. Его взгляд при этом остался предельно мягким.
Вэй Усянь спросил:
— Послушай, Вэнь Нин, ты ведь уже давно всё понял, да?
Вэнь Нин кивнул. Вэй Усянь оторопел:
— Но почему не рассказал мне?
Вэнь Нин посмотрел на Лань Ванцзи и опасливо ответил:
— Молодой господин Лань просил не рассказывать вам, вот и…
Вэй Усянь, сердитый на его бесхребетность, возмутился:
— С каких пор ты стал слушаться его? Ты же Призрачный Генерал, с какой стати Призрачному Генералу бояться Ханьгуан-цзюня? Разве тем самым ты не обрушил позор на мою голову?
Лань Сычжуй всё восклицал:
— Ханьгуан-цзюнь, простите!
***
Они разошлись по разным дорогам в лесу на окраине Юньпина.
Вэнь Нин произнёс:
— Молодой господин, мы направимся в эту сторону.
Вэй Усянь поинтересовался:
— Куда вы пойдёте?
— Вы ведь как-то спросили, чем я собираюсь заниматься, когда всё это закончится, верно? Я поговорил с А-Юанем, и мы решили вначале отправиться в Цишань, чтобы захоронить там прах нашего рода. И ещё поискать вещи, которые при жизни принадлежали сестре, чтобы устроить могилу (3) для неё.
— Я уже устраивал для вас обоих могилу на горе Луаньцзан, вот только её сожгли. Мы тоже отправимся с вами в Цишань.
Он вопросительно посмотрел на Лань Ванцзи, но Вэнь Нин произнёс:
— Не нужно.
Вэй Усянь удивлённо замер.
— Ты пойдёшь без нас?
Лань Сычжуй поддержал:
— Учитель Вэй, вам с Ханьгуан-цзюнем придётся странствовать вдвоём.
Вэй Усянь хотел добавить что-то ещё, но Вэнь Нин опередил его:
— В самом деле, не нужно, молодой господин Вэй, вы уже и так очень многое сделали.
Спустя некоторое время молчания, Вэй Усянь спросил:
— А после того, как ты завершишь все дела в Цишань?
— Провожу А-Юаня в Облачные Глубины, а после хорошенько подумаю, что делать. Дальше… позвольте мне идти своим путём.
Вэй Усянь медленно кивнул:
— …И то верно.
Впервые за столько лет Вэнь Нин не последовал за ним, а принял собственное решение. Вэй Усянь догадался, что скорее всего у него появилось то, чем он сам хотел заниматься.
И ведь именно этого он всегда желал. Чтобы у каждого был свой путь.
Однако когда этот день и впрямь настал, глядя, как постепенно удаляются, а потом и вовсе пропадают силуэты Вэнь Нина и Лань Сычжуя, он ощутил лёгкую грусть.
Теперь с ним остался только Лань Ванцзи.
К его превеликой радости, тем человеком, которого он хотел видеть рядом с собой, также являлся один лишь Лань Ванцзи.
Вэй Усянь позвал:
— Лань Чжань.
— Мгм.
— Ты прекрасно его воспитал.
— Впредь вы сможете увидеться ещё не раз.
— Я знаю.
— Когда Вэнь Нин проводит Сычжуя в Облачные Глубины, он сможет поселиться неподалёку и часто видеться с ним.
Вэй Усянь посмотрел на него.
— Лань Чжань, это правда, что тебя очень пугает, когда я говорю тебе «спасибо»? Я вдруг понял, что в прошлой жизни, когда нам приходилось расставаться надолго, я каждый раз говорил тебе «спасибо». И каждый раз, когда мы вновь встречались после этого, я становился более несносным человеком.
Почтовая станция, где случилось убийство Вэнь Чао и Вэнь Чжулю. Встреча в Юньмэне, когда Вэй Усянь забросал Лань Ванцзи цветами. Расставание на горе Луаньцзан в Илине.
Каждый раз, говоря это слово, он проводил чёткую грань между ним и Лань Ванцзи, отдаляясь от него всё сильнее.
Помолчав, Лань Ванцзи ответил:
— Между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости».
Вэй Усянь улыбнулся:
— Ну хорошо, тогда давай побольше поговорим о чём-нибудь другом. Например…
Он понизил голос и сделал знак, поманив Лань Ванцзи поближе, будто хотел что-то сказать ему на ухо. Стоило Лань Ванцзи послушно приблизиться, Вэй Усянь протянул руку, приподнял пальцем его подбородок, чуть склонился и приник губами.
Только спустя долгое время они чуть отстранились, Вэй Усянь ресницами коснулся ресниц Лань Ванцзи и тихо спросил:
— Ну как?
— …
— Ханьгуан-цзюнь, отреагируй же хоть как-нибудь!
— …
— Ты такой холодный. Разве сейчас ты не должен был яростно придавить меня к земле и…
Он не успел договорить — Лань Ванцзи неожиданно схватил его за шею и грубым движением прижал к себе, возобновив поцелуй.
Яблочко удивился столь сильно, что даже перестал жевать и застыл как деревянный осёл.
Однако вскоре Вэй Усянь больше не смог сидеть верхом на Яблочке — Лань Ванцзи поддержал его левой рукой за спину, правой — под колени, поднял и одним махом снял со спины ослика, заключив в крепкие объятия.
Желание Вэй Усяня исполнилось — Лань Ванцзи прижал его к земле и впился губами. Но Вэй Усянь вдруг отстранился и произнёс:
— Постой, постой!
— Что?
— Мне вдруг показалось… — он прищурился.
Лес, кустарники, дикие травы, грубые, решительные движения, губы и язык, будто приклеенные друг к другу. Кажется, он уже ощущал это раньше.