Сердце Вэй У Сяня пропустило удар.
Как и следовало ожидать, в следующий миг Ван Лин Цзяо указала на него пальцем со словами: «Этот паршивец на горе Му Си вел себя дерзко и непочтительно; покуда молодой господин Вэнь сражался с Черепахой-Губительницей, он множество раз пытался затеять смуту и до такой степени разозлил молодого господина Вэнь, что тот по неосторожности лишился своего меча!»
Слушая, как она несет околесицу, искажая истину до неузнаваемости, Цзян Чэн рассмеялся от возмущения. Вэй У Сянь же вспомнил, что сегодня утром Цзян Фэн Мянь покинул Пристань Лотоса, и подумал: «Они намеренно выбрали время для визита. Или же специально выманили дядю Цзяна!»
Ван Лин Цзяо не собиралась останавливаться: «К счастью! Благословенный небесами молодой господин Вэнь благополучно одолел Черепаху-Губительницу, невзирая на потерю меча. Но спустить оскорбление этому паршивцу никак нельзя! Сегодня я, по приказанию молодого господина Вэнь, прошу Мадам Юй наказать этого человека, в назидание остальным адептам Ордена Юнь Мэн Цзян!»
Цзян Чэн позвал: «Матушка…»
Но Мадам Юй грубо отрезала: «Замолчи!»
Ван Лин Цзяо осталась крайне довольна реакцией Мадам Юй, она проворковала: «Этот Вэй Ин, насколько я помню, слуга Ордена Юнь Мэн Цзян? Сейчас Главы Ордена здесь нет, и надеюсь, Мадам Юй примет взвешенное решение. В противном случае покрывательство паршивца орденом Юнь Мэн Цзян заставит нас подозревать… что некоторые слухи… в самом деле верны… хи-хи».
Сидя на месте, которое обычно занимал Цзян Фэн Мянь, она засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Мадам Юй с лицом чернее тучи медленно перевела на нее взгляд. Цзян Чэн, услышав намек в ее словах, гневно вопросил: «Какие еще слухи?!»
Ван Лин Цзяо, посмеиваясь, произнесла: «А ты как думаешь? Конечно, слухи о давних любовных связях Главы Ордена Цзян…»
Вэй У Сянь был не в силах слушать, как эта женщина смеет оговаривать Цзян Фэн Мяня. Охваченный пламенем ярости, он гневно выкрикнул: «Ах ты…» Но закончить фразу Вэй У Сянь не успел — спину полоснуло болью, а колени невольно подкосились. Мадам Юй внезапно нанесла ему удар плетью.
Цзян Чэн растерянно пробормотал: «Матушка!»
Мадам Юй стояла, сжимая изящными, словно выточенными из яшмы, руками сверкающую и переливающуюся молниями плеть Цзы Дянь. Раздался ее резкий возглас: «Цзян Чэн, пойди прочь, а иначе тоже окажешься на коленях!»
Вэй У Сянь насилу поднялся, упираясь руками в пол, и проговорил: «Цзян Чэн, отойди! Не лезь!»
Мадам Юй опять занесла плеть и ударила со столь неимоверной силой, что Вэй У Сянь вновь распластался на полу. Сквозь сжатые зубы она прошипела: «Я сразу говорила, что ты… нарушитель правил, рано или поздно навлечешь на Орден Юнь Мэн Цзян большую беду!»
Вэй У Сянь лишь успел оттолкнуть Цзян Чэна и, сжав челюсть, принял удар без единого стона, неподвижно. Мадам Юй, никогда не упуская возможности побранить его, все же ни единого раза не проявила истинной жестокости, изредка отмеряя ему лишь пару ударов плетью, дабы поставить на колени в качестве наказания; и даже в таких случаях Цзян Фэн Мянь вскоре позволял ему подняться. В этот же раз на долю Вэй У Сяня выпало несколько десятков сильнейших ударов, один за другим, от которых спина начала гореть огнем, а все тело онемело от боли. Вытерпеть было невозможно, но ему приходилось терпеть. Если сегодня его наказание не удовлетворит Ван Лин Цзяо и всех людей Ордена Ци Шань Вэнь, мучениям Ордена Юнь Мэн Цзян конца и края не будет!
Ван Лин Цзяо наблюдала за избиением, довольно улыбаясь. Наконец, когда Мадам Юй закончила, Цзы Дянь мгновенно вернулась к ней на руку. Вэй У Сянь сумел подняться на колени, покачиваясь, словно вот-вот упадет. Цзян Чэн хотел было помочь ему подняться, но Мадам Юй резко пресекла его попытку: «В сторону. Не смей помогать ему!»
Пока Инь Чжу и Цзинь Чжу крепко держали Цзян Чэна, Вэй У Сянь, продержавшись еще совсем немного, все-таки с тяжелым грохотом свалился на пол, не в силах подняться.
Ван Лин Цзяо удивленно подняла брови: «И это все?»
Мадам Юй фыркнула: «Чего ты еще ожидаешь?»
Ван Лин Цзяо спросила: «Но разве этого достаточно?»
Теперь настал черед Мадам Юй вскинуть брови. «Что значит — «разве этого достаточно?» Ты хоть представляешь, какая сила содержится в одном ударе Цзы Дянь? Теперь он не встанет на ноги и через месяц, с него хватит!»
Ван Лин Цзяо вкрадчиво проворковала: «Но ведь когда-нибудь он встанет на ноги!»
Цзян Чэн в гневе прокричал: «Чего ты добиваешься?!»
Ван Лин Цзяо сердито надула губы: «Мадам Юй, раз уж это наказание, нужно сделать так, чтобы он запомнил урок, сожалел о содеянном всю оставшуюся жизнь и больше не смел помыслить о подобном. Если всего лишь отхлестать его плеткой, спустя некоторое время он восстановится и снова станет резвым скакуном, разве это наказание? Юноши в его возрасте быстро забывают о прежних страданиях, от такого наказания не будет никакого проку».
Мадам Юй спросила: «Что ты предлагаешь? Отрубить ему ноги, чтобы он больше не смог резво скакать?»
Ван Лин Цзяо ответила: «Молодой господин Вэнь великодушен, отрубить ноги было бы слишком жестоко. Нужно лишь отрубить ему руку, и претензий больше не будет».
Совершенно очевидно, что эта женщина, пользуясь авторитетом и поддержкой Вэнь Чжао, мстила Вэй У Сяню за пощечину в пещере на горе Му Си!
Мадам Юй бросила на Вэй У Сяня взгляд искоса и произнесла: «Отрубить ему правую руку?»
Ван Лин Цзяо согласилась: «Идет».
Юй Цзы Юань поднялась и начала медленно ходить вокруг Вэй У Сяня, словно обдумывая эту идею. Вэй У Сянь от боли не мог даже поднять голову, а Цзян Чэн, оттолкнув Инь Чжу и Цзинь Чжу, бросился к нему и закрыл своим телом, выкрикивая: «Матушка! Матушка, нет… все совсем не так, как она говорит…»
Ван Лин Цзяо повысила голос: «Молодой господин Цзян, вы хотите обвинить меня в развращении фактов?»
Вэй У Сянь лежал лицом в пол, не в силах перевернуться, но все же подумал: «Развращении? В каком еще развращении?» Его внезапно озарило: «В извращении фактов! Ведь эта девка когда-то была рабыней жены Вэнь Чжао, не получала образования, и слов-то таких не знает, а еще прикидывается образованной! Услышала где-то новое слово, а верно употребить — мозгов не хватает!» Ситуация становилась критической, но именно в такие моменты мысли в голове путаются все больше, собраться с духом невозможно, как и остановить беспорядочный поток размышлений. Поэтому происходящее показалось Вэй У Сяню крайне смешным. Ван Лин Цзяо же, не осознавая своего позора, продолжила: «Мадам Юй, хорошенько подумайте о последствиях, Орден Ци Шань Вэнь твердо намерен разобраться в этом происшествии. Отрубленная рука мальчишки послужит платой за мирное существование Ордена Юнь Мэн Цзян, в противном же случае, молодой господин Вэнь спросит с вас гораздо более высокую цену!»
В глазах Мадам Юй сверкнул лед, от которого кровь застыла в жилах. Тоном, не предвещающим ничего хорошего, она приказала: «Инь Чжу, Цзинь Чжу, заприте двери. Нам не нужно, чтобы кто-то увидел кровь».
Стоило Мадам Юй отдать приказ, сестры Инь и Цзинь беспрекословно повиновались, стройно ответив звонкими голосами: «Слушаюсь!», после чего девушки плотно затворили двери Главного Зала.
Когда Вэй У Сянь услышал стук закрывающихся дверей и увидел, как исчез солнечный свет на полу, его сердце охватил страх: «Неужели мне правда отрубят руку?»
Цзян Чэн от испуга кинулся к ногам матери с мольбой: «Матушка? Матушка! Что же вы делаете? Вы ведь не можете отрубить ему руку!»
Вэй У Сянь, справившись со страхом, крепче стиснул зубы и со злобой подумал: «Ну и черт с ней!.. Если такова цена за покой Ордена… Пусть будет рука, велика потеря! Да я, мать вашу, с завтрашнего дня начну фехтовать одной левой!!!»
Ван Лин Цзяо хлопнула в ладоши со словами: «Мадам Юй, я ни секунды не сомневалась, что вы — самый преданный из вассалов Ордена Ци Шань Вэнь! Эй, солдаты, держите паршивца!»
Мадам Юй ответила: «В твоей помощи нет нужды». Сестры Инь и Цзинь подошли к Мадам Юй, и Ван Лин Цзяо воскликнула: «О! Так вы хотите заставить своих личных служанок держать его, прекрасно».