Резной конец железного прута раскалился докрасна, шипя скворчащим звуком. Вэй У Сянь находился довольно далеко от них, поэтому, оценив ситуацию, перекинул лук в сторону происходящего и отпустил тетиву.
Три стрелы разом пронзили трех человек, неслышно повалившихся навзничь. Но не успело в воздухе отзвенеть чистое эхо дрожащей тетивы, как Ван Лин Цзяо уже подняла тавро, также упавшее на землю, и, схватив Мянь-Мянь за волосы, вновь направила клеймо ей в лицо!
Ван Лин Цзяо не была искусной заклинательницей, но, тем не менее, двигалась проворно и смертоносно. Если ее попытка и впрямь увенчается успехом, то в лучшем случае Мянь-Мянь сохранит глаз, но внешность ее при любом исходе будет обезображена на всю жизнь. Женщина, подобная Ван Лин Цзяо, даже в столь опасный момент, когда все оставались начеку, готовые моментально прекратить все свои действия и спасаться бегством, по-прежнему упорно вынашивала в душе злокозненные планы, ни на секунду не забывая о своей страсти к причинению боли другим людям!
Прочие адепты сосредоточенно орудовали луками, обращая внимание лишь на зверя. Рядом с девушками никто не стоял, а в колчане Вэй У Сяня закончились стрелы, и отобрать их у кого-нибудь еще не хватило бы времени. В результате, ему пришлось ринуться вперед и одной рукой отодрать Ван Лин Цзяо от волос Мянь-Мянь, а второй – с силой толкнуть ее в грудь.
От его удара Ван Лин Цзяо, поперхнувшись, фонтаном выплюнула кровь и отлетела назад.
Однако раскаленный конец железного прута уже прижался к груди Вэй У Сяня.
Нос его уловил жуткий запах сгоревшей одежды и обугленной плоти - аромат состряпанного на огне мяса. Под ключицей, возле сердца, вспыхнула боль, затмившая все остальное.
Вэй У Сянь стиснул зубы, но не сумел подавить рвущийся наружу рык боли, выпустив его из своей глотки.
Он отнюдь не легко толкнул Ван Лин Цзяо, отбросив ту на достаточное расстояние, поэтому она забрызгала кровью все вокруг и громко завыла, едва коснувшись земли. Цзян Чэн занес руку, приготовившись добить ее, но Вэнь Чжао пронзительно заверещал: «Цзяо-Цзяо! Цзяо-Цзяо! Скорее верни мне мою Цзяо-Цзяо!»
Вэнь Чжу Лю немного нахмурился, но, не сказав ни слова, подскочил к Цзян Чэну, отпихнул его в сторону и, притащив Ван Лин Цзяо назад, швырнул ее к ногам Вэнь Чжао. Та спешно кинулась в его объятия, заливаясь горькими слезами и не переставая захлебываться и срыгивать кровь. Цзян Чэн молча поднялся и метнулся к Вэнь Чжу Лю с намерением завязать драку. Вэнь Чжао разглядел красные прожилки в его белках и внушающее ужас выражение лица; вдобавок остальные адепты Ордена Ци Шань Вэнь пребывали в сильнейшем смятении и, не говоря уже о гигантской твари, выходящей из озера, ступив на берег левой передней лапой. Вэнь Чжао наконец-то по-настоящему испугался: «Уходим! Уходим сейчас же!»
Его слуги напрягали все силы, едва-едва сдерживая зверя и с нетерпением ожидая приказа своего господина на отступление. Едва заслышав его голос, они тотчас же взобрались на мечи и поднялись в воздух. Ранее Вэй У Сянь уронил меч Вэнь Чжао в воду, поэтому тот отнял у кого-то оружие, вскочил на него с Ван Лин Цзяо в руках и в мгновение ока умчался прочь. Слуги и прочие адепты Ордена Ци Шань Вэнь вплотную последовали за ним. Цзинь Цзы Сюань выкрикнул: «Хватит сражаться! Бежим!»
Впрочем, молодые люди и так не горели желанием продолжать битву, особенно против твари, больше похожей на гору камней, чем на зверя, но, примчавшись к отверстию, они обнаружили, что лозы, спустившие их сюда, лежали на земле, свернувшись кольцами, словно мертвые змеи.
Цзинь Цзы Сюань вскипел: «Бессовестные воровские псы! Обрубили лозы!»
Без вьющихся растений им придется ползти вверх по отвесной глиняной стене. К счастью, над головами учеников, на высоте примерно тридцати метров, по-прежнему виднелась дыра, испускающая слепящий глаза свет. Но тут вдруг сияние ее поблекло, словно <i>тяньгоу</i> все-таки откусил кусок от солнца.
Кто-то выкрикнул: «Они заваливают вход!»
Вслед за его голосом крошечное белое пятнышко совсем исчезло.
Под толщей земли осталось только несколько горящих факелов, освещающих юные, растерянные лица. Все потрясенно молчали.
Тишину нарушил Цзинь Цзы Сюань, яростно выругавшись: «Лишь парочка этих шелудивых псов могла сотворить подобное!»
Один из юношей нерешительно промямлил: «Ничего страшного, если нам не выбраться отсюда самостоятельно… Мои отец и мать наверняка придут за мной. Едва узнав о случившемся, они тут же отправятся на поиски».
Несколько человек подхватили его мысль, однако кто-то еще дрожащим голосом возразил: «Но ведь они думают, что мы находимся в Ци Шане на перевоспитании. С чего им вдруг отправляться на поиски… К тому же, адепты Ордена Ци Шань Вэнь позорно сбежали, а, значит, ни за что не расскажут правду и сочинят кучу отговорок… А мы будем вынуждены сидеть здесь, внизу…»
«Внизу, в пещере… Без еды… Запертыми со зверем…»
В этот момент к ним медленно подошел Цзян Чэн с Вэй У Сянем, висящим на его плече. Юноши как раз услышали фразу «без еды», и Вэй У Сянь предложил: «Цзян Чэн, у меня как раз есть кусочек поджаренного мяса. Не хочешь попробовать?»
Цзян Чэн ответил: «Иди ты! Тебя и раскаленное железо не берет! Как всегда, нашел время болтать. Знал бы ты, как сильно я хочу зашить тебе рот».
Светлые глаза Лань Ван Цзи на миг остановились на юношах, затем сразу же посмотрели на Мянь-Мянь, удрученно и беспомощно следовавшую за ними. Она в замешательстве теребила платье, порой всхлипывала, сверкая слезами, и без устали повторяла: «Простите, простите, простите». Вэй У Сянь тотчас же заткнул уши руками: «Эй, прекращай плакать, хорошо? Это же меня обожгло, а не тебя. Неужели мне придется тебя веселить? Может быть, лучше ты меня развеселишь? Ладно, Цзян Чэн, отпусти меня. У меня же не нога сломана».
Остальные девушки окружили Мянь-Мянь и в унисон захлюпали носами.
Лань Ван Цзи отвел от них взгляд и повернулся назад.
Цзян Чэн поинтересовался: «Второй молодой господин Лань, куда ты направляешься? Зверь до сих пор поджидает нас в озере».
Лань Ван Цзи ответил: «Возвращаемся. Там есть выход наружу».
Услышав о выходе, молодые люди замерли, и даже плач девушек затих. Вэй У Сянь спросил: «О чем ты говоришь?»
Лань Ван Цзи добавил: «В воде плавают кленовые листья».
Фраза его звучала весьма странно, однако Вэй У Сянь мгновенно все понял.
На поверхности черного водоема, служащего пристанищем твари, и впрямь плавало несколько опавших листьев, но в пещере не росло никаких деревьев и явно давно не бывали люди, а у входа стоял лишь одинокий баньян. Тем не менее, кленовые листья, ярко-красные, словно бушующий огонь, казались совсем свежими и ничуть не пожухлыми. По дороге к пещере, ученики уже встречали подобную листву, кувыркающуюся в потоке горного ручья.
Цзян Чэн также сообразил, о чем речь: «Похоже, что на дне озера есть проход, соединяющий его с внешними водами. Скорее всего, листья попали в пещеру именно оттуда».
Кто-то робко пробормотал: «Но… вдруг тот проход слишком маленький, и нам не протиснуться внутрь? Может быть, это и не проход вовсе, а щель?»
Цзинь Цзы Сюань нахмурился: «К тому же, зверь по-прежнему охраняет свои владения».
Вэй У Сянь приподнял отворот своих одежд и принялся махать рукой на рану: «Если есть хоть небольшая надежда, то давайте выдвигаться назад. Все лучше, чем сидеть без дела, выжидая, пока придут родители и спасут нас. Ну и пусть тварь охраняет свои владения. Мы просто отвлечем ее».
Посовещавшись немного, молодые люди все же решили вернуться обратно тем же путем, что и пришли.
Спрятавшись за камнем на подступах к озеру, ученики принялись украдкой следить за зверем.
Большая часть тела твари находилась под водой, и лишь длинная змеиная шея высовывалась из черепашьего панциря. Голова ее направилась к берегу, разинула пасть с торчащими в разные стороны клыками и аккуратно сомкнула челюсти на одном из трупов. Затем шея втянулась назад в черный, непреступный, словно крепость, панцирь, прихватив добычу в свои недра, вероятно, чтобы насладиться лакомством без спешки.