Я сразу понимаю, что он делает. Вчера ночью я видела на форумах кучу комментариев о том, что смена личности с моей стороны была слишком драматичной. Что никто не узнал бы человека из соцсетей в реальной жизни — тем более спустя годы и уж точно не их подросших детей. Что мне пора перестать раздувать проблему.

— Мое лицо долго показывали в новостях из-за похищения. Люди знали, кто я такая, — говорю я Джорджу, и при воспоминании о Клаудии и том складе в животе неприятно скручивается. — И после этого обо мне еще писали, а родители продолжали выкладывать мои фотографии, пока мне не исполнилось девятнадцать и я не ушла. Возможно, эти люди не совсем неправы, называя меня драматичной. Возможно, спустя столько лет вероятность быть узнанной и правда невелика, хотя это все-таки случилось. Но тогда я была параноиком. Я не видела ситуацию ясно и действовала импульсивно.

— Я вполне это понимаю, — кивает Джордж. — Итак, Нэшвилл — место, где вас все-таки узнали. Куда вы отправились после этого?

— Я переехала в маленький городок в Северной Каролине. Я решила, что при меньшем количестве людей риск быть узнанной ниже. С тех пор я и держалась небольших городов.

— Вы прожили там тоже около года? Пока что это выглядит как закономерность.

— Я хотела уехать от Калифорнии как можно дальше. — Пальцы больше не дрожат, но ладони все еще влажные. — Мэн — самый удаленный от Калифорнии штат. Он всегда должен был стать моей конечной точкой, но до этого я хотела пожить в других местах. Наверное, чтобы испытать самостоятельную жизнь. Набраться уверенности. За пять лет я доехала до Мэна, путешествуя на машине и живя примерно по году в разных штатах.

— Вы так часто переезжали, потому что в глубине души нигде не чувствовали себя в безопасности?

Мишень. Прямо в центр.

— Думаю… думаю, я избегала слишком быстрого прибытия в Мэн, как бы странно это ни звучало. Потому что, оказавшись там, мне пришлось бы по-настоящему строить жизнь. Оседать, искать стабильную работу. И я боялась, что не найду там покоя, хотя именно на него и рассчитывала.

— И нашли? — мягко спрашивает он. — Нашли покой в Мэне?

Лицо Трэвиса вспыхивает в сознании, сдавливая легкие. Его теплые прикосновения. Та безопасность, которую он мне давал. То, как он заставлял меня чувствовать себя значимой, доверяя счета «Логова». То, как он открыл мне свое сердце. То, как правильно было возвращаться домой к нему каждый вечер.

Я нашла в Мэне не просто покой — я нашла жизнь, ради которой хотелось просыпаться.

Горло сжимается, но я все равно произношу:

— Я нашла гораздо больше.

Я нашла любовь. А потом потеряла ее.

Он опирается на подлокотник, подпирая подбородок пальцами.

— Я восхищен, Эллисон. Как такая юная девушка смогла в одиночку объехать всю страну, постоянно опасаясь, что ее узнают? Это должно было быть невероятно изматывающе.

От его понимания мне становится легче.

— Да, но тогда я об этом не задумывалась. Я просто шла вперед, день за днем. Я была слишком молода, чтобы осознавать реальные риски, и думаю… думаю, я бы сдалась, если бы слишком долго размышляла о том, что делаю. И о том, почему меня к этому вынудили.

— Сдалась? — уточняет он. — Что вы имеете в виду?

После того как меня узнали в Нэшвилле, я ненадолго задумалась, зачем вообще пытаться начать новую жизнь, если старая всегда будет идти за мной по пятам. Родители разрушили мое прошлое и мое будущее. Я была наивна, полагая, что у моей истории может быть счастливый конец.

Я никогда не забуду тот вечер. Момент, когда я подумала, насколько просто было бы достать таблетки и…

Тогда мне позвонила Джейда, просто чтобы проверить, как я, и эта мысль исчезла навсегда. А через неделю я записалась на свой первый онлайн-курс по бухгалтерии и снова обрела цель.

Мой голос звучит хрипло.

— Я не хочу об этом говорить.

Джордж кивает.

— Был ли у вас в то время кто-то, кто вас поддерживал? Кому вы могли позвонить?

Я рассказываю ему о Джейде — о том, как мы сблизились еще в школе, и о том, что она и ее муж делали для меня все эти годы.

И я рассказываю ему о Клаудии.

— Ваше похищение потрясло всю страну, — произносит он, словно я могла бы забыть. — В новостях говорили о сети по торговле детьми.

Я тяжело сглатываю.

— Полиция считала, что это так.

— А вы что думали?

Воспоминание о том дне все еще слишком живое — усиленное недавней попыткой взлома и оконным стеклом машины, за которым, как я теперь почти уверена, стоял мой брат.

— Я стараюсь об этом не думать, — признаюсь я. — Это было самое страшное, что когда-либо со мной случалось. То, как та женщина знала все о моей семье, даже не зная их лично. Она была достаточно убедительной, чтобы обмануть двенадцатилетнего ребенка.

— Откуда у Клаудии была эта информация?

У меня есть ощущение, что он знает ответ. Ему нужно лишь, чтобы я его озвучила. Подтвердила и раз и навсегда положила конец домыслам.

Я обещала.

— Моя мать делилась всем в интернете. И до сих пор делится. — Пульс ускоряется. Я впервые говорю о ней не с Джейдой, а перед камерой, которая записывает мои слова для миллионов людей. Она это увидит. И все же, добавляя, я не чувствую ни капли сожаления. — Она выкладывала фотографии со мной и школьными дипломами. На этих снимках было отчетливо видно название школы и мой класс. Для людей без злых намерений, тех, кто просто следит за ней из любопытства, это выглядит безобидно. Но в мире есть зло. Есть такие, как Клаудия. И никогда не знаешь, смотрят ли они.

— Меня всегда это поражало, — буднично замечает Джордж. — Мы делимся в интернете чем угодно, словно это личный дневник. Геолокацией в реальном времени, фотографиями фасадов домов, машин. Мне кажется, мы утратили чувство опасности социальных сетей, потому что постоянно в них находимся. Мы не думаем, что то, чем делимся, может иметь последствия, угрожающие жизни. Но в вашем случае именно так и произошло. Скажите, вашу мать предупреждали после похищения, чтобы она делилась меньшим?

— Полиция просила ее либо выкладывать меньше информации, либо делать это более обобщенно, — вспоминаю я. Джейда говорила ей то же самое. — Но она ответила, что это ее работа, так что…

— То есть ее не волновало, что из-за ее халатности дочь похитили и едва не продали в сеть по торговле людьми, и она продолжила избыточно делиться личным в соцсетях, — завершает он мою мысль.

Руки снова начинают дрожать.

— Что-то в этом роде.

— Вы никогда не давали согласия на свое присутствие в интернете?

— В смысле, она делала мои фотографии и снимала видео, когда я была ребенком, но я не знала, что она с ними делает. Я не знала, что такое социальные сети и сколько людей имеют доступ к информации обо мне. Со временем бесконечные съемки стали раздражать, и… и когда я больше не хотела этого делать, она жутко злилась. Угрожала оставить меня без ужина и говорила, что мы окажемся на улице, если я не буду позировать для ее фотографий, потому что это была ее работа. Я просила ее прекратить, когда стала старше и начала понимать, что происходит.

— Но она не прекратила?

Я качаю головой.

— Какую роль во всем этом играл ваш отец? — следующим спрашивает он. — Его присутствие в соцсетях не такое масштабное, как у вашей матери, но он тоже что-то публикует.

— Мы никогда не ладили с отцом. Он не был ни любящим, ни поддерживающим, ни понимающим. Он никогда не был на моей стороне, хотя знал, что я хочу, чтобы меня оставили в покое. Он говорил, что я должна слушаться мать, потому что она права. Это была ее работа, и именно она приносила деньги. Что мне пора перестать вести себя как избалованная девчонка и делать то, что мне говорят.

Джордж снова закидывает ногу на ногу.

— Знаете, я долгое время тоже задавался вопросом, что вообще происходит с демонстрацией несовершеннолетних в интернете на показ миллионам людей, которые могут смотреть, обсуждать и осуждать. Почему семьи вроде вашей продолжают это делать, когда давно доказано, что интернет уже не так безопасен, как раньше? Когда их спрашивали, некоторые родители отвечали, что, скрывая детей от аудитории, они якобы создают вокруг них опасное любопытство. Что люди будут специально пытаться узнать, как выглядят их дети, а показывая их лица, родители берут контроль над повествованием в свои руки. Как один из таких детей — теперь уже взрослый, — что вы думаете об этом?