Фрэнсис и Зельда в сентябре 1921 года, за месяц до рождения дочери
Фицджеральдов называли королевской четой поколения. На них равнялись, о них собирали слухи. Но постепенно писатель начал уставать от изматывающего, преимущественно ночного, образа жизни. Он пытался вырваться из порочного круга Нью-Йорка, окутанного парами спиртного и оглушенного звуками оркестров в подпольных ночных клубах. Сначала он купил особняк на Манхэттене. Здесь они с Зельдой прожили два года, здесь же были написаны первые главы «Великого Гэтсби», впоследствии ставшего культовым. Но жизнь не была безоблачной. К тому же у крошки Зельды оказался чудовищный характер, она была нестабильна, но никто еще не видел за истериками психического расстройства. На фоне ее депрессии и душевного кризиса идея переехать за океан и найти там свободу, в том числе творческую, казалась супругам хорошей идеей.
Фрэнсис Скотт и Зельда Фицджеральд в 1921 году отправились в Европу, путешествовали по Италии и Франции, но быстро утомились осмотром старинных достопримечательностей. Во всяком случае, Зельда. Но ее муж, набирающий опыт прозаик, несмотря на несколько неоправданные впоследствии ожидания, был одержим идеей познакомиться с европейскими литераторами, изучить их ценности и понять их мотивы. Вернувшиеся в США супруги спустя три года вновь пересекли океан и прожили в Старом Свете около семи лет. Поначалу Фицджеральд нашел в Париже все, что ему нужно, – столица Франции всегда была центром культурной жизни, а «американская группировка» считала город весьма удобным для жизни и творчества. В середине 1920-х там обитало немало соотечественников Фицджеральда. Но постепенно, во время своего второго европейского периода, писатель разобрался в том, кто есть кто в парижском сообществе, и пришел к выводу, что лишь немногие из них занимались чем-то стоящим. В мае 1925 года он с сожалением сообщил критику Менкелю в одном из писем: «Здесь целая колония американских литераторов (толпящихся вокруг Паунда). Все это старьевщики, исключение составляют Хемингуэй и еще несколько человек, которые думают и работают гораздо больше, чем их молодые нью-йоркские собратья». Встречу с Хемингуэем Фицджеральд считал одной из самых важных в своей жизни, как, впрочем, и сам Хемингуэй, писавший, что «Скотт – настоящий писатель», создавший великолепный роман, символ «века джаза». Да, к тому времени великий роман о незначительных людях увидел свет, но, как и другие произведения автора, имел сложную судьбу.
Фицджеральды с дочерью Фрэнсис (Скотти) в Париже в 1926 году
В оксфордском списке «Ста главных книг столетия» роман Фицджеральда «Великий Гэтсби» занял второе место – первое было отдано «Улиссу» Джойса. Хемингуэй дал точное определение – книга действительно олицетворяла ценности эпохи, а таинственный протагонист главного героя Джеймс Гэтсби встал в начале длинной цепочки богатых и харизматичных персонажей, напускающих туман на свое полное лакун прошлое.
Почему роман стал таким значительным? «Сухой закон» вместо того, чтобы спасти общество от тотальной алкогольной зависимости и повысить общий уровень нравственности и благопристойности, запустил процесс решительно обратный. Молодежь, по природе своей тянущаяся ко всему запретному, не просто пробовала спиртное – юноши и девушки открыто бунтовали против сложившихся устоев и ограничений. 12 лет 10 месяцев и 19 дней – ровно столько длилось действие официального запрета на продажу спиртного. Параллельно этой юридической действительности процветала контрабанда – бутлегерство, сказочно обогащались производители нелегального алкоголя – муншайнеры и владельцы подпольных притонов – «спикизи»[263], а также держатели аптек, торговавших чем угодно запретным и труднодоступным, но не лекарствами в первую очередь.
Тогда же завершился крах пресловутой американской мечты. Чтобы верить в ее состоятельность, надо было обладать известной наивностью. Никаких чистых помыслов или окрашенных романтикой амбиций, лишь цинизм и трезвый расчет. Богатство и славу можно было заработать только аморальными методами – во всяком случае, героев (и антигероев) Фицджеральда сложно убедить в обратном. Перед ними был их собственный пример и опыт тех, кто их окружает. Все обеспеченные персонажи «Великого Гэтсби» получили свое состояние сомнительными способами или ведут себя так, что их едва ли можно упрекнуть в высокой морали.
Но отсутствие каких бы то ни было нравственных установок и захлебывающееся веселье – это и есть атмосфера «ревущих 1920-х», точно описанная Фицджеральдом по следам собственной жизни. Он по себе знал, что именно находится внутри сверкающего шара, звенящего джазовыми импровизациями. Впрочем, попасть в завлекательный и порочный мир было не так легко. В «Великом Гэтсби» это обозначено довольно прозрачно. Золотой билет на закрытые вечеринки недоступен для людей вроде Миртл, любовницы Тома. Да и сам рассказчик попадает туда почти случайно.
Но 1920-е это еще и время, когда достижения технического прогресса постепенно входят в жизнь американцев. Мода распространяется на покупку «устройств». Развивается автомобильная промышленность, в домах появляются пылесосы, электроутюги и первые стиральные машинки. В доме Гэтсби есть техническое чудо – соковыжималка. Что же касается автомобилей – в «Великом Гэтсби» это важная часть сюжета. Весь город знает желтый «Форд» Джеймса, хотя у него есть и «Роллс-Ройс», и лимузин. Том ездит на «Форде», который планирует продать мужу своей любовницы, у которого в гараже также «приткнулся поломанный “Форд”».
Американская жена по-прежнему твердой рукой управляет домом и детьми, но за покупками может отправиться в элегантном двухместном автомобильчике, а продукты заказать по телефону. Впрочем, в 1920-е женщины не только голосуют, появляются первые дамы-губернаторы. Это все еще диковинка, но работающая, образованная, независимая женщина больше не черная овца среди белоснежных агнцев. Хотя при известной обеспеченности можно и не работать, а танцевать на бесчисленных ночных вечеринках, отсыпаясь днем. Этот новый для американской литературы, да и для консервативного американского общества образ Фицджеральд выкристаллизовал из сонма своих знакомых и поселил во всех своих произведениях.
Роман, в отличие от других текстов Фицджеральда, был написан в достаточно жесткой и стройной структуре. В письме критику Менкену писатель отмечал, что вдохновлялся манерой Федора Достоевского и намеренно избегал свойственной ему самому хаотичности повествования. Описывая стремительное низвержение американской мечты, крах иллюзий и юных надежд, порочную сторону «века джаза», Фицджеральд закрутил почти детективную историю и дал характеристику 1920-м. Он намекал на истинные движители теневой экономики, показывал, кто на самом деле стал столпами благонравного американского общества.
Стоит заметить, что американские читатели встретили текст, впервые опубликованный в 1925 году и обличающий их нравы, без должного энтузиазма. Никому особо не нравилось читать о том, что символ безграничной свободы, знаменитая американская мечта в конце концов обернулась долгим падением в бездну. Зато соотечественники Фицджеральда, живущие в Париже, в том числе его друг Эрнест Хемингуэй, были в восторге – по их мнению, только настоящий писатель мог создать такой пылкий, искренний и горький текст. В их восприятии Фицджеральд перешел водораздел – из начинающего прозаика он стал зрелым серьезным автором. Тем временем роман был впервые экранизирован в 1926 году, а впоследствии еще четыре раза. Но настоящая популярность пришла спустя почти 20 лет – книга была переиздана в середине 1940-х и 150 000 томов отправились американским солдатам, воевавшим в окопах Второй мировой войны. «Великий Гэтсби» прославился, и с тех пор его сияние не померкло.
