ПАРАМОР: Ты забыл Фреда Парамора? Мы вместе ходили на исторические лекции старого дядюшки Роберта.
МОРИ: Нет, не забыл, дя… Фред. Кстати, Фред был… я имею в виду дядюшка Роберт был классным стариком, верно?
ПАРАМОР (несколько раз кивает с комичным видом): Да, великая личность. Вот именно, великая.
МОРИ (после короткой паузы): Да… он был такой. А где Энтони?
ПАРАМОР: Слуга-японец сказал мне, что он в какой-то гостинице. Обедает, я полагаю.
МОРИ (смотрит на часы): Давно ушел?
ПАРАМОР: Похоже на то. По словам японца, они скоро вернутся.
МОРИ: Думаю, мы можем выпить.
ПАРАМОР: Нет, спасибо. Я это не употребляю (улыбается).
МОРИ: Не возражаешь, если я выпью? (Зевает, пока наливает себе из бутылки.) Чем ты занимался после окончания колледжа?
ПАРАМОР: О, самыми разными вещами. Я вел активную жизнь. Мотался по свету туда-сюда.
МОРИ: А, значит, побывал в Европе?
ПАРАМОР: Нет… к сожалению.
МОРИ: Похоже, мы все скоро туда отправимся.
ПАРАМОР: Ты в самом деле так думаешь?
МОРИ: Конечно! Страну уже больше двух лет кормят зарубежными сенсациями. У всех начинается зуд, всем хочется пощекотать нервы.
ПАРАМОР: Значит, ты не веришь, что на кону стоят какие-то идеалы?
МОРИ: Ничего особенно важного. Люди время от времени хотят поразвлечься.
ПАРАМОР (напряженно): Очень интересно слышать такое от тебя. Так вот, я разговаривал с человеком, который побывал там…
(Во время изложения свидетельств и впечатлений, которое читатель может самостоятельно заполнить фразами вроде «Он видел это собственными глазами», «Блестящий дух Франции» и «Спасение цивилизации», МОРИ сидит с полузакрытыми глазами, выражая бесстрастную утомленность.)
МОРИ (при первой удобной возможности): Кстати, тебе известно, что в этом самом доме находится германский агент?
ПАРАМОР (со сдержанной улыбкой): Ты серьезно?
МОРИ: Абсолютно. Считаю своим долгом предупредить тебя.
ПАРАМОР (поддавшись внушению): Гувернантка?
МОРИ (шепотом, указывая большим пальцем в сторону кухни): Тана! Это не его настоящее имя. Насколько мне известно, он регулярно получает почту, адресованную лейтенанту Эмилю Танненбауму.
ПАРАМОР (смеется, проявляя дружескую терпимость): Ты водишь меня за нос.
МОРИ: Вероятно, мои обвинения необоснованны. Но ты так и не рассказал, чем занимаешься.
ПАРАМОР: Например, пишу.
МОРИ: Художественные произведения?
ПАРАМОР: Нет. Документальную прозу.
МОРИ: А что это такое? Вид литературы, где факты наполовину перемешаны с вымыслом?
ПАРАМОР: О, я ограничиваюсь фактами. Я много занимался общественной работой.
МОРИ: А!
(В его глазах моментально вспыхивает огонек подозрения, как будто ПАРАМОР объявил себя начинающим карманником.)
ПАРАМОР: В настоящее время я занимаюсь общественной работой в Стэмфорде. На прошлой неделе кто-то сказал мне, что Энтони Пэтч живет совсем рядом.
(Разговор прерывается из-за шумихи снаружи, в которой четко слышится смех и голоса разговаривающих мужчин и женщин. Потом в комнату входят ЭНТОНИ, ГЛОРИЯ, РИЧАРД КЭРЭМЕЛ, МЮРИЭЛ КЕЙН, РЕЙЧЕЛ БАРНС и ее муж РОДМАН БАРНС. Они толпятся вокруг МОРИ и бессмысленно отвечают «Отлично!» на его общее «Привет!». Между тем ЭНТОНИ подходит к другому гостю.)
ЭНТОНИ: Будь я проклят! Как поживаешь? Страшно рад видеть тебя.
ПАРАМОР: Приятно встретиться с тобой, Энтони. Я расположился в Стэмфорде, поэтому решил заглянуть к тебе. (Проказливо.) Большую часть времени нам приходится вкалывать изо всех сил, так что можно позволить себе небольшой отдых.
(Болезненно сосредоточившись, ЭНТОНИ пытается вспомнить имя. После тяжкой борьбы его память выдает имя «Фред», вокруг которого он поспешно сооружает фразу «Рад, что ты так решил, Фред!» Тем временем легкое шушуканье, предваряющее знакомство, сменяется звенящей тишиной. МОРИ, который мог бы помочь, отмалчивается и наблюдает со зловредным удовольствием.)
ЭНТОНИ (в отчаянии): Леди и джентльмены, это… это Фред.
МЮРИЭЛ (с непринужденным легкомыслием): Привет, Фред!
(РИЧАРД КЭРЭМЕЛ и ПАРАМОР сердечно приветствуют друг друга по имени; последний вспоминает, что ДИК был одним из студентов его группы, который раньше вообще не трудился разговаривать с ним. ДИК тупо представляет, что ПАРАМОР – кто-то из гостей, с которыми он раньше встречался в доме ЭНТОНИ.
Три молодые женщины поднимаются наверх.)
МОРИ (вполголоса, обращаясь к ДИКУ): Не видел Мюриэл после свадьбы Энтони.
ДИК: Сейчас она в самом цвету. Ее последняя коронная фраза: «Я так скажу!»
(ЭНТОНИ некоторое время безуспешно отбивается от ПАРАМОРА и наконец пытается сделать разговор общим, предлагая всем выпить.)
МОРИ: Я уже хорошо приложился к этой бутылке. Дошел от «40 % крепости» до «винокурни» (показывает слова на этикетке.)
ЭНТОНИ (обращаясь к ПАРАМОРУ): Никак не угадаешь, когда эти двое появятся в следующий раз. Однажды попрощался с ними в пять вечера, и будь я проклят, если они не заявились обратно в два часа ночи. Взяли напрокат большой туристический автомобиль в Нью-Йорке, подъехали к двери и вывалились наружу, разумеется, пьяные в стельку.
(ПАРАМОР с восторженным уважением разглядывает обложку книги, которую он держит в руке. ДИК и МОРИ обмениваются взглядами.)
ДИК (невинным тоном, обращаясь к ПАРАМОРУ): Ты работаешь здесь, в городе?
ПАРАМОР: Нет, в поселке Лэйрд-Стрит в Стэмфорде. (Поворачивается к ЭНТОНИ) Ты не представляешь, какая нищета царит в этих маленьких коннектикутских городках. Итальянцы и другие иммигранты. В основном католики, понимаешь, поэтому очень трудно достучаться до них.
ЭНТОНИ (вежливо): Высокая преступность?
ПАРАМОР: Не столько преступность, сколько грязь и невежество.
МОРИ: Вот мое предложение: всех грязных и невежественных людей следует немедленно казнить на электрическом стуле. Ничего не имею против преступников: они придают жизни колоритность. Беда в том, что если ты начинаешь карать за невежество, то тебе приходится начинать с первых людей страны. Потом ты переходишь к деятелям киноиндустрии и, наконец, к конгрессменам и духо- венству.
ПАРАМОР (со смущенной улыбкой): Я говорю о более фундаментальном невежестве, – даже о незнании нашего языка.
МОРИ (задумчиво): Полагаю, им приходится нелегко. Даже не могут быть в курсе поэтических новшеств.
ПАРАМОР: Лишь когда проработаешь в поселке несколько месяцев, начинаешь понимать, как плохо обстоят дела. Как говорит наш секретарь, грязь под ногтями не заметна, пока не вымоешь руки. Разумеется, мы уже привлекли значительное внимание.
МОРИ (грубо): Ваш секретарь может с таким же успехом сказать, что если положить бумагу на каминную решетку, то она моментально сгорит.
(В этот момент ГЛОРИЯ, заново накрашенная и жаждущая восхищения и развлечений, присоединяется к компании в сопровождении двух подруг. На какое-то время беседа рассыпается на отдельные фрагменты. ГЛОРИЯ просит ЭНТОНИ отойти в сторону.)
ГЛОРИЯ: Пожалуйста, Энтони, не надо много пить.
ЭНТОНИ: Почему?
ГЛОРИЯ: Потому что ты становишься слишком легковерным, когда напиваешься.
ЭНТОНИ: Боже милосердный! Сейчас-то в чем дело?
ГЛОРИЯ (после паузы, в течение которой она хладнокровно удерживает его взгляд): В нескольких вещах. Во-первых, почему ты настаиваешь, что должен платить за все? У обоих этих мужчин больше денег, чем у тебя!
