– Что, бельчонок, посмотрим на его поведение? Голодная? Пойдем искать вкусную сисю? Дон Эдаль, нам понадобится нянечка. Две. На день и на ночь. И козье молоко.

– Немедленно распоряжусь, – кивнул управляющий. – И люльку снимем с чердака. Обед вам доставят через полтора часа. Или вы с дороги желаете перекусить?

Рыдания в доме стихли, и я решила, что плюшки и ягодный взвар после истерики никому еще не вредили. И ветчина, и сыр… Ну, Эдаль опытный человек, сообразит.

А мне надо пройтись по флигелю с бытовыми заклинаниями. Тут недавно убирались, но ощущение небольшой запущенности осталось. Видно, давно никто не жил. Пыль нам ни к чему, мелкие маги от нее кашляют. Очень кстати из дома вышел Тармель. Лохматый, растрепанный, мама его затискала на радостях, силы не жалея. Синяки на руках наливаться начали, и глаз заплыл. Головой явно стукнулись.

– Держи. Сестра наша. Изабелла, – сгрузила кулек на руки брата.

Тармель замер и даже рот открыл. Изабелла занервничала, завозилась, закряхтела недовольно. Обещали кормить, а сами только смотрят и разговаривают? Так не пойдет!

Гневный вопль заставил Эдаля подскочить и рвануть к дому со всех ног. Где бушуют младенцы, бывалому мужчине делать нечего! Такое только женщина способна вынести!

***

– Я сказал нет, – сразу отказался Габриэль. Знал он этих лекарей, только попади в руки! До смерти залечат, а потом некроманта позовут и все равно будут мучить бедные косточки!

– А придется, – ядовито ответил лекарь. – Вы же большую кровную клятву давали?

Даавал. Все давали. Дело-то государственное, тут лишнее слово и сам сказать не захочешь, а клятва лучше ошейника держать будет. Очень удобно, даже врагу ничего рассказать не сможешь, да что там врагу! Жене любимой, разнеженный и заласканный, лишнего не сболтнешь. Кровь носом хлынет, не до разговоров станет. И не остановится, пока рот не закроешь. Из ушей, изо рта хлынет, сквозь поры начнет сочиться. Так что хватать и пытать тоже никакого смысла нет.

– А раз клятву давали, так извольте микстурку выпить, восполняющую кровь. Надо, дон Габриэль. Надо, – лекарь прикрыл веки.

Беда с этими магами! Как лечиться, так хвосты поджимают, будто не взрослые мужчины, а трусливые пятилетки! Магов обследовать можно только, если они без сознания или только что резерв выплеснули.

С большой неохотой Габриэль свернул в кабинет целителя.

У того уже на тумбочке стоял ряд флаконов синего стекла с притертыми пробками. По числу совещавшихся.

– Последний ваш остался, – кивнул лекарь на флакон, пряча за спиной магометр. – Вы, как выпьете, присядьте на минуточку, чтоб зелье улеглось. Сильная магическая составляющая, уж не обессудьте. Голова закружится, зачем вам оно надо? Совсем ведь не надо? Вот и не торопитесь бежать, посидите минуточек пять.

С легким вздохом дон Габрбиэль взял флакон. А лекарь за его спиной коварно активировал магометр.

– Еще минутку! – Закричал он, удерживая Габриэля спиной к себе.

– Да что такое?! Я спешу!

– Вот! – лекарь сунул под нос Габриэлю магометр. – Видите?

Смотреть Габриэль решительно не желал. Из сильнейшего мага стать способным лишь камин разжечь…

– Двадцать пять же! – взвыл лекарь. – А было после аварии десять!

Пустой флакон в руке Габиэля дернулся и грохнулся на кафельный пол разлетевшись миллионом синих осколков.

– Ошибка, – Габриэль крепко сжал зубы. – Такого быть не может.

– А мы вот прибор обнулим и снова проверим! – взволнованный лекарь быстро провел манипуляции. – Двадцать пять!

– Невозможно! – Габриэль взял и сердито встряхнул прибор. – Я выгорел на семь восьмых, и вам это известно, как никому другому!

– А я к вам с лета приглядываюсь и вижу, что ваш резерв перестал утекать! –топнул ногой лекарью. – И такие случаи описаны в литературе!

– Разрыв маноядра не лечится! Оно схлопнулось! – Зарычал Габриэль.

– Кто здесь лекарь?! Не лечится, да. Но может срастись само! Вы же знаете, организм магов способен к самоисцелению и восстановлению больше, чем тела простых людей.

– А, вы про теорию резонанса? – вздохнул дон Малакаль, возвращая прибор лекарю. – Магическая истинность, идеальная совместимость и прочие штучки аурной конгруэнтности? Я читал. Эта теория не подтверждена.

– Да как же не подтверждена, если было десять, а стало двадцать пять?! У вас появился идеально подходящий партнер! Партнерша, – тут же исправился лекарь, заметив нехороший блеск в глазах подопытного. – Кто она, дон Малакаль?

Кто? Габриэль встал столбом, глядя в горящие научно-исследовательским интересом глаза лекаря.

В статье писали, что проще всго восполнять друг друга маги могут в постели. Да у него и времени на баб нет! По горло занят на летном поле и в мастерской. Он в борделе-то был два с лишним месяца назад. Будто теплая волна прокатилась по позвоночнику.

Да, девушка была несказанно хороша. Но… он был в маске, она наверняка в личине, да они вот в коридоре управления сейчас столкнутся плечами и не узнают друг друга! Личина ведь и голос искажает! Нет, ему той девушки не найти.

А Ирма для него навсегда потеряна. Надо было сразу делать предложение. Когда чертежи воздухолета правили.

– Нет у меня никого! – буркнул угрюмо дон Малакаль и выскочил из лечебницы, грохнув дверью.

– Ай! – вскрикнула девушка, отлетая на добрый метр.

Медар Тарбад смотрел на переливающйся голубыми бликами залив и печалился. Такое в своем ведомстве пропустить, это вовсе лопоухим первокурсником быть надо! Теперь точно уволят. Переведут в захолустный городок с населением пять тысяч человек. Или сельским стражником. Там тоже полицейские нужны.

Сколько же вреда принес Энгус! А каким казался надежным, знающим! Любую проблему брался решить, и решал ведь! Он в этом городе каждую портовую крысу в лицо знал! А что о своей пользе думал, так это естественно. Зачем, ну зачем он похитил эту архивистку! Такой скандал!

Люди ворчат, они за нее глотки рвать готовы.

Старый Октав Дэбрэ помчался в Берсебу, насчет своего непутевого сынка узнавать. Тоже ведь, недоразумение темномагическое.

– Возьми, дон Медар! – перед ним оказалось уличное лакомство, особенная пресная булка, вздувающаяся карманом при выпечке, а в ней рубленое мясо, овощи, сыр и соус. Дон Зебио новинку сочинил, теперь эти булки на набережной расхватывают, подтаскивать не успевают.

Дон Зебио встал рядом, с булкой, и тоже уставился на залив.

– Донья Ирма подсказала рецепт, – буркнул он.

Боги, да что ж такое!? Застонал дон Тарбад. Свет клином сошелся на бытовичке?! Всем она нужна и всем она важна!

– Ты жуй, – посоветовал дон Зебио. – И думай, что такого она могла нарыть в архиве, что ее с глаз долой пытались убрать. Не из-за красоты же?

Медар хмыкнул. Красоты там особой не было. Обычная девчонка.

– Было! – Медар чуть булку не выронил, так разко повернулся. – Дела пропали! Она докладывала, а я мимо ушей пропустил. Архивные же, закрытые. Кому оно надо?

– Угу. А папашу ее убили летом, получается, тоже за красивые глаза.

– Что?

Огрызок булки до воды долететь не успел, его выхватила особенно наглая чайка.

– Зебио! Ну-ка доедай и пошли в архив! Она же список составляла, я видел! Там чуть ли не десяток дел пропало!

Тосковать и печалиться расхотелось. Уволят, так уволят, в деревне полицескому тоже найдется, чем заняться, а дело это до конца раскрутить надо!

***

В управление я поехала по делу. Хотела договориться, чтобы целитель маму посмотрел, очень уж она стала тоненькая, прозрачная. Крепким сложением она никогда не отличалась, но была все же сильнее и выносливей. То ли Белла все соки высосала, то ли не восстановилась мама, как следует.

В общем, совет грамотного целителя был необходим. Чем кормить, как лечить. А со стороны к маме никого не подпустят, так что и смотреть должен человек с присягой. Который в курсе дела.