Управляющий указал на лакея, готового отести «специалистов» в дежурку. Проводил глазами группу помощников, чиннно покидающих балкон, и остановил Ирму.

– А вы, донья?

– Я по уборке. Бытовой маг.

– После этого дела уборки и стирки невпроворот, сами понимаете, а я люблю чтоб форма и инструмент блестели, – пояснил Патрик.

Управляющий кивнул с завистью. Держать мага для уборки – это уровень! Такое не каждый аристократ себе позволить может. Дерут этим маги цену совершенно не божескую.

Затем ему пришла в голову мысль побеседовать с девушкой. Вдруг ей надоело отстирывать кровь и чистить ножи от содержимого кишок? Он предложит ей достойную оплату! А что она маг, управитель никому не скажет, а то патер снова начнет нудеть о грехе лени и бездеятельности. Собственный бытовик в замке! Это… даже господин согласится! Не увидит он в том для себя оскорбления, бытовики слабосилки. Но полезные.

Эх, было время, и горячая водичка текла прямо в ванну, и светильники горели… даже слуги имели толику магии, чтоб чашку склеить или пятно оттереть! Господин доэкспериментировался до взрыва в своей лаборатории. А после взрыва, как ему сказали, господин надышался ядовитыми парами, и магом быть перестал. Отрава истончила стенки маноядра, а каналы схлопнулись от нехватки энергии. Ни один целитель не смог помочь.

Господин ходил и бубнил, почему не он, да почему такая несправедливость!

Оно бы и ничего, и без рук, без ног люди живут, а тут тьфу! Магия какая-то! Не потрогать ее, не увидеть.

Однако с потерей магии господина всего скрючило, искорежило, раньше магия все клеточки пропитывала, а господин все улучшал себя, а без подпитки все улучшения не то, что обратно, в худшую сторону все вывернулись. Невеста его срау бросила, заявив, что сэтимв постель не ляжет. Герцог злой стал, как собака, и магов возненавидел, хоть с какой крошечной искоркой! Завел магометр и никаких магов к себе не подпускал, от брадобрея до сапожника. И женщин возненавидел. Магичек в особенности. Даже целителя высек и выгнал! Не говоря уже о прочих слугах. Нанял обычных простолюдинов.

Там, где раньше два бытовика справлялись, теперь полсотни слуг бегали. Вместо магички-кулинарки начала кухарить деревенская баба. А какие были паштеты и рулеты! Восторг на языке! Эх! Таких ему больше не попробовать! И то повезло, что управляющий он в пятом поколении, все его предки служили в замке, и он тут вырос, все знал! Магии ему и не нужно никакой, чтоб справляться.

А вот девицу эту надо бы уговорить остаться в замке.

***

– Поздравляю с повышением! – поклонился Камилло королю.

– Что я, вот наш глава! – Даэнир указал на Патрика и дурашливо шаркнул ножкой.

– Что вы ржете! – вызверилась Ирма. – Вы что, не поняли? Он велел очистить каземат, убить всех узников! Тармель…

– Тихо! – Габриэль обнял девушку. – С чего бы ему кидать мальчика в подземелье? Скорее всего, он будет договариваться о выкупе. Или потребует тебя. Тармель нужен ему живым. И деньги, застрявшие на счете, очень нужны. Какие перевороты без денег? Деньги – кровь любого заговора, и ты, королевская кровь, для легитимности захвата трона.

– Да откуда бы?! – рванулась Ирма. – Я всего лишь незаконная внучка короля Роланда! Не хватит, чтоб даже присесть на трон!

– В тебе четвертушка, да в нем половинка, вот и хватит, чтоб и сесть, и усидеть, – вздохнул Даэнир.

Ирма вытаращила глаза. Впрочем, как и остальные. Герцог? Это же третье-четвертое поколение от королевской семьи. Откуда амбиции?

– Семейные тайны, – развел руками Даэнир. – Не время о них. Но могло получиться.

Камилло обследовал дежурку палача при пыточной. Мастер дело знал, за инструментом следил. На стенах висели самодельные картинки, от которых Ирма поспешно отвернулась.

– Так… плащи, перчатки и красные шапероны[1]… разбирайте!

– Зачем?

– А вам не интересно, каких магов нам придется спасти? – поднял брови Камилло. – По сводкам, за последние восемь месяцев пропало не менее пятнадцати человек. Магов.

– Но это же… демонски много! – выругался Даэнир. – Почему я не знаю?

– Потому что пропадали маги молодые, неопытные, только после академии. Не доезжали до места службы. Особой тревоги это не вызывало, значит, нашли место получше. Дело-то житейское.

Ирма выдохнула сквозь зубы. Она тоже сообщила в деканате, что поедет в Гедареф, а оказалась в Берсебе.

– В нападения с целью грабежа не вписывается, какой дурак рискнет на мага нападать? Да и что с них брать? Это не родовитые, с семьей, это маги в первом поколении.

– Молодые, сильные рабы, которые в Катабии очень ценятся, – кивнул Патрик. – Проживут дольше, трудясь на благо хозяина.

– Вот именно. Авось, теперь найдутся ответы на многие вопросы, – Камилло натянул на голову шаперон и опустил на лицо отворот с прорезями для глаз.

– Мне тоже? – спросила Ирма, – брезгливо тыкая пальцем в капюшон.

– Не кривись, кожа мягкая, выделана до тонкости, удобно: кровь тряпочкой протер и носи дальше, – упрекнул ее Камилло.

– Надевай, – приказал Даэнир. – Еще не хватало, чтоб тебя узнали!

– Вот герцог обрадуется! – проворчал Эвандер.

– Я здесь, чтоб найти брата! – Ирма закусила губу.

– А никто не спорит, – прогудел Патрик. – Но если попутно спасем еще десяток магов, это же только хорошо! У них тоже сестры есть. Матери. Невесты.

Ирма тяжело вздохнула и натянула шаперон.

[1] Шаперон – изначально короткая накидка-пелерина с капюшоном. Впоследствии стали носить, как головной убор, надевая боком, завязывая шлык капюшона петлями, а пелерину драпируя складками.

Барабанная дробь и особенно мерзкие визгливые звуки трубы заставили Тармеля пошевалиться.Чего они шумят? Он бы еще поспал.

Еды ему не принесли, в животе урчало. Тармель снова напился воды, погладил свой многострадальный живот и полез на окно.

Трубы взвыли, на балконе показался скрюченный повелитель. Наверное, когда-то был хорош собой, да откатом шарахнуло, решил Тармель. Им рассказывали, что если маг свою клятву нарушит, то его может вот так изуродовать. И убить может. Значит, клятвы не сильно важные были, раз живой остался.

Одно плечо выше другого, хромает сильно. Кажется, и горб есть. Лицо у него и сейчас ничего. Половина лица. Бровь с изломом, нос с горбинкой, волевой подбородок. Вторая половина закрыта волосами, только глаз поблескивает. Глаза неприятные, кстати, очень светлые. Блекло-зеленовато-серые. Зато корона, как у короля, камни так и сверкают. Кафтан густо-лилового бархата, с золотым шитьем, кружевные манжеты и горностаевая мантия, как без нее?

Народ во дворе на колени опустился, все ждут, когда владетель усядется на трон. Посредине двора проход, стражники с алебардами стоят красиво, навытяжку, латы блестят. И вокруг помоста стоят.

Ух ты, палач какой здоровущий! Секиру держит, что перышко, придирчиво проверяя остроту ногтем. Двое помощников налаживают на перекладине петли. Двое стоят у арки, руки сложив на груди. Двое катят колоду, а самый тощий помощник волочит корзину с опилками.

Тармель пригляделся. Самый мелкий двигался не так, как остальные, слишком грациозно. И ноги длинные. Ха, так это девушка! Точно, руки тонкие! Наверное, отец палачом был, и уж какое смог дать ремесло в руки, такое и дал.

Помощница палача выпрямилась и поглядела на башню. В груди у Тармеля вдруг стало горячо-горячо, а на лице расцвела улыбка. Это Ирма! Сестра пришла за ним! Его не бросили!

Тармаль ткнулся лбом в каменный откос окна. Он старался держаться, но на самом деле ему было очень страшно. Просто повезло, что его не били! Визжал бы сейчас, как тот несчастный, которого волокут стражники к помосту.

Так, а как сестра узнает, где его держат? Не махать же ей рукой?

***

Не думала, что я настолько жестокая. Но слушать крики было просто нестерпимо! Даже не задумываясь, набрала в кадке ковш воды и плеснула в лицо вопящему узнику. Заодно и грязь смыть.