Мы с Дженни одеты были простенько и неприметно, как горожанки, и Дженни от души радовалась, что королеву в лицо плохо знают. Такая у нее внешность, что хочешь, можно на лице нарисовать, она и рисовала, на выходы и приемы. Так что без туши и помады, без румян и пудры ее и не узнавали.

Дженни улыбнулась голодной акулой. Не накрашенной, белой[2] акулой.

– Доверенность была выдала в Лундази, доном Буроли, – быстро ответил нотариус.

С тем мы и вышли из его конторы.

– Дженни, я видела его подписи на налоговых документах. По бумагам, некто Н. Хиерам составлял все декларации последние лет десять.

– Но его ты не видела, – нахмурилась Дженни.

– Никогда! – с жаром подтвердила я.

– Интересно-то как! – протянула Дженни. – Мошенничеством пахнет.

– Воняет, – поправила я ее и демонстративно зажала нос. – Жутко воняет!

– Лови извозчика, погнали на твою ферму!

– Дженни, ну какие извозчики? Тут тебе не город. Идем в трактир, будем попутку искать. В телеге с сеном ты никогда не ездила?

Глаза Дженни загорелись.

– Знаешь, никогда!

– Если попадутся связанны куры, получишь незабываемые впечатления! – Засмеялась я.

[1] События описаны в книге «Племянница из провинции».

[2] Белая акула (Carcharodon carcharias)– крупнейшая хищная рыба, длина до 5-6 м, масса до 1900 кг, 300 постоянно обновляемых зубов. Живет до 70 лет. Целенаправленно на людей не охотится, но репутация скверная.

Дженни начала ругаться прямо на площади. В выражениях не стеснялась. Она знала, что мой отец самодур и скряга, шовинист и магофоб, но такой фортель мог выкинуть только полный идиот! Жена ему не по душе, дети не нравятся! Двадцать пять лет прожил в браке и оставил семью без куска хлеба! Без пристанища! Отдав все какому-то незнакомцу! Проходимцу!

– Ирма? – гневно фыркнула она, отбрасывая челку с глаз.

– Все кругом, вся округа до последнего цыпленка знает, что маму и меня лишили наследства. И знаешь, что они думают?

– Что мать вас нагуляла, а отец узнал, и не захотел оставлять ферму ублюдкам. За это его и убила донна Летиция, узнав о смене завещания, – без задержки ответила Дженни.

– И ведь демонски логично выходит! Как по нотам!

– Ирма, а ты уверена, что твоя мать жива? – Дженни остановилась и взяла меня за руку, заглядывая в глаза. – Твой отец мог ее с ребенком… убить?

– Я уже ни в чем не уверена, но вроде жива, – я зябко обхватила себя за плечи. – Полицейский некромант в Берсебе проводил ритуал по моему прошению.

– Кто у нас там из некромантов?

– Дон Теобальд Дэссе, – чуть удивленно ответила я. – А ты что, знаешь всех некромантов?

– Я нет, но знает Даэнир. Он же учился в академии, а черных очень мало. – Дженни остановилась. – Знаешь, при таком раскладе идея заявиться на ферму мне перестала нравиться. Тебя могут вилами встретить новые хозяева. Для начала мы наложим арест на имущество, чтоб оно не успело испариться или вдруг снова сменить хозяина. На счета и прочее имущество.

– Там довольно много всего, – заметила я.

– Для приказа неважно, – отмахнулась Дженни. – Но какая же мразь твой папаша!

Я только плечами пожала. Любить неродного ребенка сложно. Некоторые и своих-то не любят, как ту же несчастную Виолу.

– Слушай, а что, если это не он?

Я вытаращила глаза:

– В каком смысле?

– Если это был свежеподнятый зомби? Его убили и отправили менять завещание. Свежие, они от живых вообще не отличаются. Капнешь крови на язык и поднимай…Ирма!

Я позеленела и оросила угол дома остатками завтрака.

– Прости, – без тени раскаяния сказала Дженни и подала платок. – Все равно не сходится. Завещание сменено в мае, а убийство совершено в июне. Столько бы ни один зомби не продержался, загнил бы!

Второй залп заставил меня согнуться и снова вывернуться наизнанку.

– Муж черный маг – это зло, – прохрипела я, цепляясь за стену. – Привыкаешь к ужасным вещам.

Дженни покраснела и потащила меня к ближайшему колодцу. Умывшись и немного утихомирив бунтующий желудок, я взяла Дженни под руку, и она активировала портальный камень.

Солнце! Ветер! Море!

Несколько минут мы просто наслаждались светом и теплом. Отправлялись мы от Красной башни и вернулись туда же. Работу никто не отменял, я поплелась на трудовой подвиг, а Дженни поехала к мужу. В резиденцию.

– Девичник, значит, с подружкой она болтает, значит, – встретил ее Даэнир уютным привычным ворчанием. – Я думал, вы будете дрыхнуть до полудня, а вы спозаранку уже смотались. И не к модистке! Не к парикмахеру!

– Терпи, – отозвалась Дженни, целуя мужа в щеку. – Что-то мне подсказывает, что в монастырь Парящей цапли мы попадем немного позднее. Кстати, портальный камень подзаряди, пожалуйста.

– Ого! – Даэнир поймал артефакт и сжал в руке. – Рассказывай.

***

Венди и Лайса убрали комнату бытовыми заклинаниями, проветрили, принесли завтрак для Виолы. Та лежала с закрытыми глазами, но не спала. Общаться упорно не желала. Но для менталиста нежелание общаться было яснее пустого разговора. Слово может запутать, увести в сторону, а молчание – никогда. Девочки зарылись в ауру с двух сторон, старательно вытягивая темные пятна.

– Да сколько же можно! Она просто убивает себя переживаниями! – воскликнула Венди, встряхивая кистями, будто обожженными. – Кислота сплошная!

– Эфирные прорехи затянулись, состояние стабильное, но она просто не хочет жить, – грустно подтвердила Лайса. – И нас игнорирует.

– Виола, ты помнишь Виолетту Илерет? Ты ей завидовала? – Венди наклонилась к Виоле. – Она же все время бегала рядом с твоим любимым, прикасалась к нему, обнимала…

Виола распахнула полные слез глаза и часто задышала.

– А насмешки парней ты сравнила с криками птичьей стаи! И мечтала, чтоб они улетели и больше не дразнили тебя! – подхватила Лайса. – Летите до солнца и не возвращайтесь, жуками и мошками ныне питайтесь, обид и насмешек чинить не умея, чтоб вас проглотили древесные змеи! Зеленые крылья и желтое пузо, избавьтесь сегодня от тяжкого груза, летите, порхайте, звените и пойте, домой не вернетесь и больше не нойте! Подальше, подальше от праздного люда, вам крылья даю, улетайте отсюда!

– Нет! Нет-нет-нет! – Виола задергалась в истерике. – Я не хотела! Я не ведьма, я не могла их проклясть! Никто не смог бы!

– Хотела и сделала! Это именно ты! – Венди была безжалостна. – А обратно слабо? Стишок перевернуть?

– Да что они с ней возятся так? – Лайса подмигнула Венди. – Она даже обратный стих сочинить не может! Поэтесса, тоже мне! И стишок, между прочим, страшный, некрасивый, нескладный!

– Складный! – возмутилась Виола.

– Мы и то лучше сочиним!

– Да что вы понимаете в поэзии? Вы гадкие, невоспитанные девчонки!

– Например так: «Домой возвращайтесь, как люди, не птицы, пусть крылья и щебет вам больше не снится!», – выдала Лайса и сама удивилась.

Венди посмотрела на нее круглыми глазами и захлопала в ладоши в полном восторге.

– Вот это я понимаю, стих! А то «вам крылья даю»… ты руки вернуть попробуй! Ноги дай! Слабо?

– Кто был человеком, путь им остается, все перья исчезнут, а кожа вернется, я вас наказала и тут же простила, людьми становитесь, в моих словах сила! – произнесла вдруг Виола низким голосом, с остекленевшими глазами. И потеряла сознание.

– Это был транс, – сказала Венди после минутного молчания. – Настоящий.

– Ну, а чего она, лежит тут и помереть мечтает… – Лайса потыкала плечо Виолы. – Думаешь, пора целителя звать?

Девочки обменялись взглядами, нисколько не жалея о своей провокации.

– Если через пару минут не очнется, придется звать. Нагорит нам!

– Не нагорит, после транса у нее провал в памяти будет, а мы подчистим тихонечко… это вообще не мы, это она сама, вот!

Девочки кивнули друг другу с полным пониманием.

По коридору вдруг раздался топот. Кто-то закричал. Пронзительно завизжала женщина.