Однако принц Даэнир шуток не понимал совершенно. Травить отца, стрелять в брата? Предатели строем пошли на плаху, а король Роланд решил, что заслуживает спокойной старости и трон уступил сыну[1]. Даэнир очень любил неожиданные вылазки в разные города, отчего мздоимцев резко поубавилось, а чиновники начали работать усерднее.

Простой народ короля любил. Какая разница, кто на троне, черный маг, светлый, рыба ловится, репа растет, налоги не повышают? Вот и ладушки, поживем и при Даэнире.

А вот Дэбрэ короля не взлюбил. Потому что сидел в старинной пограничной крепости Кумра, смотрел через реку на Фулирию и скучал.

И завидовал, это тоже было. Если черный маг мог сесть на трон и его удержать, так почему Даэнир, а не он? Чем он хуже? Он хотя бы из старого темного рода! Всего-то пять семей темных в стране. Мар Абеши – блаженные идиоты, Мар Маюка, ректор академии отродясь не женился и детей не имел, Мар Малакаль выгорел, а Дэссе дураки и болваны, их, кроме призраков ничего не волнует. А сам Даэнир – выродок в королевской семье, они же все светлые!

Даэнир стал королем, потому что отец у Даэнира был королем, такое в голову обиженного Дэбрэ не приходило. Черный же! А черный дар исключителен и уникален. Значит, он достоин. И всяко лучше Даэнира, которого королева нагуляла, иначе откуда бы взяться темному дару?

Молодому Дэбрэ хотелось власти! Командовать, распоряжаться, приказывать. Чужие судьбы в руках держать, чужие жизни на ниточках подвешивать. Но пока приказывали только ему, лейтенанту, и это неимоверно удручало Миристена.

Отпуск он проводил в родовом поместье и снова невыразимо скучал.

Пока не появился королевский посланник и не приказал ему начать обследование домов на предмет вредоносных заклятий. Ведьму обнаружили, ведьму обезвредили, но пострадавших ожидается много, вот и надо проверить. Дни отпуска ему возместят. Приписывается Миристен к пятерке полиции и будет ходить вместе с ними. Его участок Средний город.

Даже не Верхний!

– Верхний город обследует дон Дэссе, – ответил посланец.

Миристен взвыл от обиды. Его, боевого некроманта, заставляют шариться по халупам? Глаза посланца насмешливо блеснули.

– Никак нет, порт и халупы вчера уже обследовал лично его величество.

– И как? – жадно спросил Миристен.

– Пришлось поработать, – лаконично ответил гонец.

Ну, раз сам король… пришлось угрюмому Миристену ехать наутро к Красной башне, искать свою пятерку, весь день бродить по городу и проклинать короля за придурь. Вечером отмачивать ноги и горячей воде, мазать горящие пятки обезболивающим кремом и ругаться. Отец, однако, совершенно его чувств не разделил. Да что это старичье вообще способно понимать?

– Дурень! Ведьме, чтоб порчу навести и говорить ничего не надо, взглянуть достаточно! Они же природные! У них сила иная, – рявкнул отец. – Люди болеют, дети умирают, даже животные страдают! Да еще и вампирица!

– Ну и что? – буркнул Миристен.

Действительно, болтали такое полицейские, да кто этих болванов слушать будет? Зато про какую-то Ирму все время галдели, хоть уши затыкай. Будто других девушек нет в городе! Куртизанка, что ли, из столицы приехала? Тоже мне, знаменитость! Поди, за ночь берет столько, что его месячного жалованья мало будет.

Эта мысль Миристена не обрадовала. На дорогих девок жалованья не хватало, а теми, кто попроще, он пользоваться брезговал. Отец хмыкнул и посоветовал жениться. Совсем не понимает его отец. Он же будущий король! У него жена будет принцесса крови настоящая! Ну, герцогиня, как минимум, если принцесс не найдется.

Вроде бы в окрестных странах только в Валечиа незамужняя принцесса имеется, так ей уже двадцать шесть, перестарок! Ему такое не нужно, да и красотой Стефания не блещет, говорят. Блеклая и носатая. Ладно, он и на графиню согласен. Только чтобы из старой знатной семьи, молодая, красивая и богатая была. Естественно, с проявленным даром. Ему пустышки не надобны.

– Дурень, – повторил отец, выбивая из мыслей от грядущем величии. – И в кого ты такой уродился, сынок? Вампирица весь квартал доить способна, от каждого по капельке, это же людям вред какой!

Да что ему за дело, если какой-то старикашка загнется, а баба ребенка скинет? Миристен злобно засопел.

– Завтра с тобой пойду, – сказал вдруг отец. – И племянников возьму.

Миристен даже икнул.

– З-зачем?

– Затем, что Дэбрэ от работы не бегали и всегда стояли на страже интересов короны.

– При чем тут корона?! – взвыл Миристен.

Отец только головой покачал, будто он невесть какую глупость сморозил. И вышел из комнаты.

Октав Дэбрэ альтруистом вовсе не был. Но ведь какая отличная возможность потренировать племянников! Грех упускать! Пусть учатся видеть и снимать проклятия на живом примере. Им прямая польза, а всем Дэбрэ – почет и уважение. Король такое не пропустит, может, переведет дуралея в Опусу, если попросить? От безделья-то дурные мысли заводятся, а его сынок умом не блещет. И некромант очень средненький. И в кого только такой неудачный получился?

***

Нотариус равнодушно и привычно проверил мои документы, тонкими сухими пальцами листая странички паспорта.

– Итак, донья Эль Тиман. По завещанию вашего отца все движимое и недвижимое имущество делилось пополам между супругой Кристиана Тимана, Летицией Тиман, и всеми детьми поровну, сколько бы их не родилось в законном браке.

Дженни кивнула. Завещание соответствовало букве закона полностью. Через полгода можно и вступить во владение.

– Однако, незадолго до смерти, дон Тиман завещание изменил и составил новое. В мае сего года. Я уже показывал его поверенному, прибывшему с вашей доверенностью, донья Эль Тиман, – недовольно проскрипел нотариус.

Мы обменялись с Дженни быстрыми взглядами.

– Мы разминулись, прошу вас огласить его, – кашлянула я.

– Итак. Волей покойного Кристиана Тимана, находящегося в здравом уме и твердой памяти, из списка наследников полностью исключаются Летиция Тиман и дети, рожденные в браке, как-то: Ирма Тиман и Тармель Тиман. Все имущество он дарит дону Ноллису Хиераму, в благодарность за многолетнее сотрудничество. Все.

Мы снова обменялись с Дженни взглядами. Глаза, правда, были шире.

– Хочу заметить, что дон Тиман не имел права лишать доли наследства несовершеннолетних детей, о чем я его предупреждал. Однако, он настаивал именно на такой формулировке. Вы имеете право оспорить завещание в суде, и я не сомневаюсь, треть наследства будет поделена между вашим братом Тармелем и сестрой, родившейся в июне этого года. У меня нет ее данных, донна Летиция не успела дать ей имя. Две трети отойдут дону Хиераму.

– Вы уверены, что дон Тиман был… в здравом уме, такое писать? – спросила Дженни прямо.

Нотариус даже глазом не моргнул.

– Насколько я понял, у донны Летиции был затяжной конфликт с мужем, из-за доньи Ирмы, что и выразилось в лишении женской части семьи доли наследства. Дон Тармель, гм-гм… свидетельства о его смерти у меня нет, но он явно несовершеннолетний, и имеет право на обязательную долю имущества. Если дон Хиерам не заявит отказ от наследства, то вы получите все, согласно первому завещанию дона Тимана. То есть, конкретно вы – шестую часть от наследственной массы. Вы также можете представлять интересы своего брата и сестры.

– А кто такой этот дон Хиерам?

– Не могу вам сообщить никаких данных, – чопорно ответил старик.

– Он был вашим клиентом? – Быстро спросила Дженни.

– Нет, он мне ничего не поручал, я его не консультировал и никаких документов не составлял.

– А вы его хотя бы видели?

– Нет, донна, – раздражаясь, ответил нотариус. – Для документооборота достаточно заверенной доверенности.

– Где ее заверяли и кто?

– Донна…

– Именем короля! – Дженни предъявила печать с гербом.

Нотариус поперхнулся, посмотрел с удивлением на Дженни, и с возросшим уважением – на меня. Как же, пигалица, девчонка, но озаботилась королевским эмиссаром! Тоже девчонкой, но печать так просто и кому попало не выдают.