Слуга в полосатой ливрее с факелом довел их до комнаты в башне. Ничего особенного, кровать с балдахином, кресло, стол, два табурета. На окне решетка. За дверкой умывальник, лохань с чуть теплой водой и нужное ведро с крышкой.

– Водопровода нет? – удивился Тармель. Это же просто! Насос, трубы, котел в подвале. Даже у них в интернате была и горячая, и холодная вода. Да что там, в Берсебе был водопровод! Вода подавалась с горного источника, чистая и даже лечебная. Фонтаны, питьевые фонтанчики… климат жаркий, обезвоживание влет наступит, так что городские власти на воде не экономили.

– Богопротивное измышление! – изрек слуга, зажигая свечу на столе.

Измышление? Тармель вытаращил глаза.

– Ужин вам принесут, – слуга покинул комнату и закрыл дверь.

– Я есть буду со связанными руками? – язвительно спросил Тармель.

– Зачем же, развяжем, – отозвался наемник. Обошел всю комнату, заглянул под кровать, выглянул в окно, решетка свободно распахивалась.

Тармель уже в душе возликовал. Балдахин на веревки и только его и видели! Только пожрать бы! И попить… да и поспать не мешало бы хоть немного. Он устал, глаза сами собой закрывались. Точно, он поест и поспит часа три-четыре.

– Комната экранирована от всякого колдовства. Ни одно заклинание тут не действует, наружу не пробьется и извне никто не пробьет защиту. Стены выложены магопоглощающим астериумом. – Наемник заглянул ему в глаза. – Не думай, что устроив пожар, ты сможешь сбежать. Сам первый задохнешься. Внизу стража, во дворе стража и под дверью у тебя тоже будет стоять стража. Воздействовать ты ни на кого не сможешь, голову не заморочишь. Веди себя хорошо и тебя не высекут кнутом.

– Телесные наказания к несовершенолетним по указу короля Даэнира не применяются! – изумлению Тармеля не было предела. Мага – пороть?!

– А это вразумление, а не наказание, – ухмыльнулся наемник. – Повернись, развяжу.

Острыми иголками закололо пальцы и запястья. Тармель с удовольствием растирал занемевшие руки и думал. Если он сорвет аварийку сейчас, подействует ли она в защищенном помещении? Не лучше ли будет подождать и порвать ниточку где-нибудь во дворе? Или хотя бы в коридоре.

Замагичить целый замок ни у кого сил не хватит.

В столичном доворце защита есть, но там природный источник, и маги всей страны трудились не один век, плетя защитные купола. Источник есть в Варнбаде и пущен на санаторий для выгоревших магов, а частично на тюрьму для магов-бунтовщиков. Еще три источника всем известны, там университеты стоят, Аминуэйс, Петаука, Иссока. Король Даэнир распорядился выкупать источники и строить лечебницы для народа. А те, что по имениям в частной собственности остались, мелкие и слабенькие, вот как раз на одну комнату и хватит.

Хотя замок явно старинный, как бы не третьей династии. Первая стена, что они проехали, была чуть ли не шестиметровая, копыта лошадей гулко стучали в тоннеле.

Тармель пошевелил пальцами. Отошли, чувствительность вернулась.

– Купайся, пока вода теплая. Ночная сорочка и халат на кровати, – указал наемник и наконец-то оставил его одного.

Первым делом Тармель метнулся к окну. Стена у башни была больше его роста, ему прошлось забраться с ногами на подоконник, чтоб выглянуть.

Сбежать будет не просто трудно, а очень трудно, понял он сразу.

Прямо под окном торчал шлем стражника с алебардой.

Ниже окна шла зубчатая стена, скупо освещенная факелами. Ровно настолько, чтоб дозор не преломал себе ноги. За стеной темнел лес и там страшно ухало и завывало. Тармель поежился и повернул голову влево. Там тоже не увидел ничего радостного. Замощеный сплошь внутренний двор с колодцем, куда вели запертые ворота и тоже со стражниками. Внутри надвратной башенки горел огонь.

Пока Тармель глядел во двор, стража прошла трижды. И три раза рядом с солдатами шли два огромных пятнистых волкодава.

И уж совсем Тармелю не понравился помост со столбами под балконом основного здания, тяжеловесного, но не лишенного гармонии в своей основательности. Полукруглые окна, квадратные колонны, арки, образующие сводчатую галерею над двором. И совсем нет карнизов, стенных барельефов, сандриков и кудрявых наверший колонн, по которым они с мальчишками в интернате могли свободно лазить по тенам, уподобляясь ящерицам.

Хлопнула дверь. Прежний слуга поставил на стол поднос и вышел.

Не балуют тут пленников! Миска чуть теплой каши, ломоть серого хлеба, кружка воды, вареное яйцо. Тармель съел все.

Неудержимая сонливость навалилась на него. Зевая во весь рот, он добрел до кровати и плюхнулся на нее, не раздеваясь. Только башмаки скинул.

***

– Мы каемся! – провозгласил хорошо поставленный бас.

– Мы каемся… – в разнобой ответили мужские и женские голоса.

– Мы клянемся не соблазняться никаким ведовством, волшебством и богопротивной магией, посланной прельщать слабых духом!

– Мы клянемся…

Тармель выпучил глаза и подумал, что ослышался.

Конечно, он не смог проснуться, слишком перенервничал и устал. Роль надоедливого будильника сыграл давешний слуга, трясущий его за плечо. Тармель еле разлепил глаза. За окном было серо, утро и не думало наступать.

– Что? Куда? – хрипло спросил мальчик.

– На богослужение! Живо вставай! – неприязненно бросил слуга и Тармель отчетливо понял, что если он повернется и накроется одеялом, его просто поволокут силой.

Нехотя встал, умылся ледяной водой. К его удивлению, его вчера не обыскали, тонкий маленький гребешок лежал во внутреннем кармане куртки. Тармель не особенно любил причесываться, но тут делал это со всей тщательностью и не спеша. Даже чуть-чуть пригладил волосы водой.

Слуга его не поторопил и Тармель ощутил разочарование. Зря старался!

– К богам следует идти, прибрав себя и украсив, – сообщил слуга.

– Будто им не все равно, – буркнул Тармель.

– Им дороги все дети, даже валяющиеся в грязной канаве, но кто не заботиться о своей чистоте и опрятности, не способен служить богам в полной мере, – тут же выдал слуга.

Тармель решил не спорить. Что толку, если у того на каждую фразу есть ответ.

Они спустились по винтовой лестнице, вышли во двор и ступили под арочный свод домашнего храма. Или часовни, Тармель в этом не разбирался.

В Кэллавейне не было единой религии, приоритета или моратория на чудеса. Еще при прежней династии, триста лет назад, было принято, что главное – лояльность государю и стране, а уж в какой храм ходить, или не ходить вовсе, дело сугубо личное. Женщины предпочитали Мудрую Мать, Пряху или Целительницу, мужчины – Воина, Торговца или Пахаря, Строителя, Кузнеца или Виночерпия, в зависимости от личных предпочтений. Были мелкие боги Плутовства и Обмана, Путешествий, Лицедейства и Музыки, Любви и красоты, словом, любой мог найти, кому поклониться и попросить о милостях.

Маги обычно относились достаточно равнодушно к храму. Кого и зачем им просить, если они и так одарены превыше всех прочих?

Тармель с учениками часто ходил в храмы. Наставники показывали на примерах, как можно завести или разжалобить толпу, нагнать страха или вызвать слезы счастья, владея лишь ораторским искусством и несложными техниками манипулирования. Ментальный дар, как никакой другой, подходит для службы в храме.

Хороший грамотный менталист-проповедник очень полезен, это такая же работа, как и работа следователя, советника или военного аналитика. Даже возможно, важнее, потому что влиять на настроение людей и формировать общественное мнение очень ответственная задача. А утешать расстроенных, ободрять слабых, наставлять сомневающихся, давать смысл жизни отчаявшимся и разочарованным – очень морально тяжелая работа. А храмовая слежка не уступает розыскной службе правопорядка. Но это уже, так, замечание на полях.

Тармель с большим интересом рассмотрел витражи и скульптуры. Росписи стен были сделаны с большим искусством и в колеблющемся свете свечей и факелов казались живыми. Но когда он вслушался в слова проповедника, у него волосы на голове зашевелились.